Читаем Фридрих II Гогенштауфен онлайн бесплатно

Фридрих II заклеймен папой, как «изверг, исполненный кощунств, с медвежьими лапами и львиной пастью, другими же членами подобный леопарду… яростно разевающему рот для хулы имени Господнего…» И далее святой отец уточняет, дабы не оставить никаких сомнений: «…Взгляните же на изверга с головы до пят, Фридриха, так называемого императора».

Фридрих II видит себя совершенно другим: «Джези (его родной город), благородный город марки, сиятельное начало Нашего происхождения, где Наша божественная мать произвела Нас на свет… и Наш Вифлеем, земля и место рождения цезаря… И ты, Вифлеем, город марки, не самый малый среди княжеств нашего рода: ведь из тебя вышел герцог, князь Римской империи…»

Его главный панегирист, Николай Барийский, так оценивает его: «О удивительный господин, смиренный и величественный, всегда явленный и неизреченный, о радость для князей, о ликование для народов, никто не был таким смиренным и никто не был таким величественным, как он. Он — выдающееся благородство, образец для всего земного круга, краса и гордость человеческого рода, светоч общества и начало всякой справедливости… Привлекательный видом, святой духом, кратко говоря — помазанник во всем. Кто мне позволит глядеть на его ангелоподобный облик, кто мне позволит внимать его мудрости, превосходящей любой разум?..»

Что происходит в душе человека, удостаиваемого самых страшных проклятий от одних и наивысшего восхваления от других?

Что случилось с человеком, провозгласившим себя сыном Божественной Матери, а родной город — Вифлеемом?

Ответ следует искать в истории юности Фридриха II.

Что творится в душе ребенка, едва достигшего сознательного возраста, но уже слышащего о пророчествах и сивиллиных изречениях — якобы он «последний император, или даже сам антихрист», средоточие самых непредставимых для христианского Запада вещей?

Знал ли он о сне матери, будто она родит пылающий пожар, факел для Западной Европы? Наверняка ему известно и предсказание аббата Иоахима из Фиоре, что его мать, императрица Констанция, «понесет от демона».

Что происходит в душе ребенка, когда собственная мать отдает его другой женщине, хотя ему всего несколько недель от роду? Когда его, трехлетнего, поспешно привозят в далекий Палермо и там, на праздничной церемонии, коронуют и провозглашают королем Сицилии?

Немного позднее умирает его мать, императрица, так и не успев дать ребенку почувствовать материнскую любовь. Отца, Генриха VI, которого мальчик видел дважды — при рождении и при крещении, он никогда не воспринимал как реальное лицо, хотя в полной мере унаследовал его планы о мировом господстве.

Мальчик прекрасно осознавал, что никто не испытывал к нему чувства любви. Окружавшие его люди, обуреваемые властолюбием, желали лишь править, используя его имя, проклиная его и обогащая себя с беспредельным эгоизмом; Фридрих понимал: его удел — быть объектом для окружающих людей.

Тот, на чью долю выпадает такое, не может стремиться к развитию отношений с другими людьми. Он сосредоточен на самом себе, загнан в собственное «Я». Его эго становится для него вселенной, обязанной своим существованием лишь его собственной самости. Исходя из этого эгоцентризма он издает собственные «священные законы» и дает указание служащим поступать согласно его «выгоде и полезности». «Соmmodum et utilitas» [1]действительно является сентенцией и девизом этого императора, считающегося величайшим правителем Средневековья.

Фридрих Ницше включает его в ряд «тех завораживающих, непостижимых и невообразимых, тех загадочных людей, предназначенных для победы и соблазна», каковыми, по его мнению, являлись Алкивиад, Цезарь, Леонардо да Винчи, а также Фридрих II.

В действительности же жизнь, прожитая с бескомпромиссным эгоизмом, являет собой мрачную, но тем не менее захватывающую драму, чьи действия интересно еще раз разыграть.

Фридрих II был по месту рождения итальянцем, а по происхождению — норманном и немцем, как определяет его Г. Вольф во введении к сборнику «Stupor mundi». [2]Однако это верно в соответствии с представлениями периода образования национальных государств XVIII или XIX века. Человек эпохи Средневековья не ощущал себя немцем, итальянцем, французом или англичанином. Он жил не для своей нации, а для славы собственных имени и рода. Потомство высшей аристократии Европы с ее слишком многосложной брачной политикой невозможно было бы подвести под шаблон какой-либо нации.

Дед Фридриха II, героический и гениальный норманн король Рожер II (1130—1154 гг.), был женат третьим браком на Беатрисе фон Ретель (1130/5—1185 гг.), женщине из высшей лотарингской аристократии. Их дочь Констанция (ум. в 1198 г.) вышла замуж за Генриха VI (1169— 1197 гг.), сына немецкого императора Фридриха Барбароссы (1152—1190 гг.) от брака с Беатрисой Бургундской (1144—1184 гг.). Когда император Генрих VI женился на норманнке Констанции, в их единственном сыне Фридрихе II соединилась норманнская, швабская, лотарингская и бургундская кровь — наследие различных наклонностей, темпераментов и пороков. Правда, при всем том предки Фридриха II имели один общий признак — они являлись образцовыми представителями германской касты завоевателей, добившейся владычества над Западной Европой.

Вся Европа с удивлением наблюдала за мощью государственного строительства, начатого бывшими викингами, морскими разбойниками, получившими от короля западных франков Рудольфа (923—936 гг.) землю для заселения на северной окраине государства западных франков.

Эти воинственные «нордмэннер», [3]вскоре прозванные норманнами, под предводительством герцога Ролло (ум. в 927 г.) и его потомков создали дисциплинированную и с точки зрения эффективности управления хорошо организованную административную структуру: герцогство Нормандия.

Отсюда герцог Вильгельм Завоеватель (1066— 1087 гг.) отправился в Англию, разбил противников в битве при Гастингсе в 1066 году и был в праздник Рождества коронован королем Англии. Ему удавалось править страной, несмотря на многочисленные восстания, жестоко им подавляемые. В 1086 году он провел полную перепись своих владений. Королевские комиссары определили земельные владения графств и их урожайность, подсчитали дома, мельницы, леса, поголовье скота и т.д. и составили двухтомную книгу «Domsday Book» (обширную и подробную инвентаризацию островного королевства) — убедительный пример государственного и управленческого искусства норманнов.

В Южной Италии и Сицилии, так же как и в Норманнском герцогстве и в королевстве норманов — Англии, норманны проявили себя не только как уникальные воины, но и как созидатели, способные к рациональному государственному планированию. И это происходило в совершенно чуждом им мире, чьи культуру и язык они не понимали. Еще более удивительной казалась их способность к восприятию и ассимиляции чужого, их наивная готовность перенимать незнакомые структуры, которые они сочли подходящими для себя.

Поначалу военные действия солдат-норманнов, сражавшихся в Апулии на стороне папы или за лангобардских князей, одним словом, за всех, кто им платил, и против всех, еще не имели никакого политического направления. Но ситуация поменялась с появлением сыновей Танкреда д’Отвилля, Вильгельма Железная Рука (ум. в 1045 г.), Дрого и Гумфрида, сначала состоявших на службе у Византии, но потом вознамерившихся создать собственное государство. Уже через шесть лет Вильгельма Железная Рука норманны в Мелфи избрали полководцем. После его смерти титул и должность перешли к обоим его братьям — Дрого (ум. в 1051 г.) и Гумфриду (ум. в 1056г.)

В середине сороковых годов этого столетия один из д’Отвиллей вступил на территорию Южной Италии, где исторически сложилось противостояние интересов Византии, лангобардов и папы.

Роберт Гвискар Умная Голова, герцог Апулийский (1059—1085 гг.), вскоре получивший также прозвище «Теrrоr mundi», [4]принял на себя руководство в борьбе норманнов за собственную государственность. Анна Комнина (1083—1148 гг.), дочь византийского императора, в своем пятнадцатитомном историческом труде «Алексиада», где она прославила деяния отца, так описывает предводителя норманнов: «Все его устремления были подчинены цели стать равным могущественным (властителям) земли. Никто и ничто не могло заставить его отказаться от самых дерзких замыслов; никто лучше его не умел использовать все возможное для достижения поставленной задачи. На голову выше самых высоких воинов, с длинными светлыми волосами, широкими плечами и с глазами, мечущими молнии, он по гармоничной соразмерности тела по праву мог считаться красивым до совершенства. Гомер повествует: все верили, будто Ахилл мог слышать речь многих людей одновременно, так и про Гвискара рассказывали, как от одного его крика обращалась в бегство армия из шестидесяти тысяч человек. Естественно, он, одаренный как физически, так и душевно, не желал прожить жизнь в низшем положении».

На синоде в Сипонто в 1050 году папе Льву IX (1049—1054 гг.) пришлось принять во внимание жалобы апулийских городов и дворянства и выступить против норманнов, хотя курия с заметным одобрением отнеслась к их войне против Византии. Так вновь возник священный альянс между папой и Византией. Но норманны доказали военное превосходство, одержав победу над десятикратно превосходящим их силы войском папы. Более того, они захватили в плен самого папу в битве при Чивитате в 1053 году. И тут норманны — как оказалось, не только самоуверенные бахвалы и стойкие воины — показали чудеса дипломатии. Они, победители, покорились побежденному папе, и он был вынужден, сраженный их моральным превосходством, признать норманнское завоевание.

Два года спустя новый папа, Николай II (1058—1061 гг.), пожаловал Роберту Гвискару титул герцога Апулийского и Калабрийского. Но несмотря на такое признание, Роберту пришлось и далее бороться с сопротивлением калабрийской знати.

Согласию со святым престолом тоже пришел конец. Самоуправство на территории церковного государства привело Роберта Гвискара к отлучению от церкви. В новой войне с Римом, объединившимся с баронами и городами Апулии, неутомимый воин опять одержал победу.

Аббат Дезидерий из Монтекассино посодействовал его примирению с папой. После чего Роберт предпринял две попытки завоевания Константинополя. До сих пор ему приходилось воевать с Византией на земле Южной Италии, теперь он поражал противника на его же территории.

Затем он высвободил папу из Рима, занятого императорскими войсками. Правда, при этом его норманны вышли из повиновения, что привело ко второму разрушению Рима.

Во время всех войн сей непобедимый воитель не забывал поддерживать своего брата, графа Рожера (1060— 1090 гг.), воевавшего на Сицилии с арабами. Город Мессина пал в 1061 году, в 1072-м был взят штурмом Палермо. В 1091 году остров находился в полном владении норманнов.

После смерти Роберта Гвискара род д’Отвиллей взял передышку. При правлении его слабого сына и наследника, Рожера Борса (1085—1111 гг.), Апулия пережила эпоху мирного развития, продолжившуюся и при внуке Роберта, Вильгельме (1111—1127 гг.). Мир установился по причине неспособности обоих герцогов противостоять развивающимся городам и апулийским дворянам, уверенным в своих силах.

На острове Сицилия события развивались совершенно иначе. Рожеру I, брату Умной Головы, удалось найти опору в греческом населении острова, и он перенял не только их культуру, но и формы правления. Для греков это означало долгожданное освобождение от исламского ига. Прежде всего граф Рожер взял под защиту церкви и монастыри. Он не вмешивался в крупные конфликты мировой политики, такие, как, например, первый крестовый поход.

После смерти герцога его вдова приняла регентство над несовершеннолетним сыном, Рожером II (1100— 1154 гг.). Рожер II являлся первым графом норманнского происхождения в Южной Италии, заботливо воспитанным и подготовленным к деятельности правителя греческими учеными. Он сделал Палермо своей столицей, что привело к интеграции жизненного уклада сарацинов в общественную структуру королевства. Создание флота стало подготовкой для будущих притязаний на власть в южной части Апеннинского полуострова. Когда норманнские герцоги из материковой части страны умерли, не оставив после себя потомства, способного править страной, Рожер II осуществил против воли папы свои наследственные права на Апулию. В 1128 году он завоевал Салерно и стал герцогом Апулийским.

Рожер II использовал борьбу за власть между папой Иннокентием II (1130— 1137 гг.), поддерживаемым германским императором Лотарем III (1125—1137 гг.), и антипапой Анаклетом II (1130—1138 гг.), и в 1130 году был коронован последним, став королем Сицилии, Апулии и Калабрии.

В 1236 году он завоевал город Бари, основанный между 1220 и 1230 годами как морская республика и имевший тесные связи с Венецией.

Папу Иннокентия II и поддерживающего его императора Лотаря III совсем не устраивала власть норманнов над Южной Италией. Они содействовали восстанию апулийских городов против Рожера II. Им даже удалось взять города Мольфетту, Трани и Бари. Но после отъезда императора, чей долг правителя призвал его в Германию, в битве при Миньяно Рожер взял папу Иннокентия II в плен.

Стало понятно — в нем течет кровь великого Роберта Умной Головы: победитель преклонил колена перед плененным папой как перед своим сюзереном, а тот признал его королем Сицилии, герцогом Апулийским и графом Капуи. Кроме того, папе Иннокентию II пришлось пойти на огромные уступки, предоставленные антипапой Анаклетом II своему освободителю и союзнику девять лет назад. Рана, от которой папство долго не могло оправиться. Рожер II правил сицилийским и южно-итальянским государством как своим наследным леном. Сопротивление апулийских городов он преодолел, ведя политику все больших уступок. На деле это означало гарантированное соблюдение привилегий и свобод городов.