Читаем Никола Тесла. Безумный гений онлайн бесплатно

Annotation

Никола Тесла. Личность человека, припечатанного ярлыком «он гений», теряет объем и правдивость, превращается в параграф из школьного учебника. Его жизнь, какой бы яркой она ни была, оказывается запертой в скучном перечне «Сто самых великих… (нужное подставить) XX века». Но если она становится объектом творческого внимания талантливого писателя – на наших глазах оживает Человек.

Выдающийся физик-изобретатель, победивший Эдисона в столетней «войне токов», параноик и визионер Никола Тесла словно растянут между двумя мирами. Невыносимым повседневным миром, где номер в отеле спокойствия ради должен быть непременно кратен трем, а боязнь микробов доводит до паники, и миром своих изобретений, полным формул, электричества, опасных экспериментов и сложнейших машин. В этом мире Теслу посещает таинственная муза, женщина по имени Карина, чье появление сопровождается вспышками белого света и приносит волну новых озарений. Кто она? Плод воображения, призрак его трагически погибшей возлюбленной, реальное лицо?

Роман «Никола Тесла» по глубине и психологичности сравнивают с произведениями Достоевского, а по напряженности интриги – со шпионскими триллерами Джона Ле Карре…

Перевод: Екатерина Матерновская

Энтони Флакко

Глава первая 1895 Мэнло-парк Нью-Джерси

Энтони Флакко

Никола Тесла. Безумный гений

Глава первая 1895 Мэнло-парк Нью-Джерси

Томас Алва Эдисон стоял у окна в пустой лаборатории и вглядывался в безоблачную ночь, стараясь различить вдали зарево от пожара в доме своего соперника. Сняв на несколько мгновений очки, он наспех протер запотевшие стекла и, водрузив их на нос, снова устремил взор в сторону острова Манхэттен. Он сунул горсть медяков принесшему весть о пожаре мальчишке-посыльному и, захлопнув дверь, не медля ни минуты, приник к окну в надежде увидеть отблески пламени.

Студеный предутренний воздух был прозрачным и чистым. Внизу, в двадцати пяти милях отсюда, раскинулся великий город Нью-Йорк, и небо над ним было ясным и чистым. Ничто не затмевало ледяного мерцания созвездий. Эдисон убеждал себя, что огонь уже сделал свое страшное дело. Ведь чтобы спалить дотла пятиэтажный деревянный дом, много времени не требуется, не так ли?

В самом деле. Но надо взять себя в руки: только слабаки и подлецы радуются бедам ближних. И все же если главного соперника и вправду поглотило пламя, год от Рождества Христова тысяча восемьсот девяносто пятый обещает быть весьма интересным. А ведь это еще только начало. Грядет эра очищения.

Он усмехнулся, оценив удачную шутку времени: тринадцатое марта, два дня до начала ид по древнеримскому календарю. Тогда римляне избавились от жестокого тирана Юлия Цезаря. Эдисон знал об этом со всеми подробностями, хоть школу он так и не окончил и даже считал этот факт своей биографии поводом для гордости.

Он снова вперил напряженный взгляд вдаль, тщетно пытаясь различить на горизонте бледное красное свечение или слабые всполохи, и в то же время убеждая себя, что даже если дом еще горит, зарево с такого расстояния ему не увидеть. Пустая трата времени…

Эдисон громко рыгнул. Волнующие новости сродни острой пище. Хорошо бы подольше сохранить в животе эту приятную пряную жгучесть – но демонстрировать ее последствия джентльмену не пристало. Дожив до сорока восьми, изобретатель не раз имел возможность убедиться в том, сколь важны для преуспевающего человека хорошие манеры.

Радоваться несчастьям ближнего – занятие не из благочестивых. Даже если этот ближний – твой же бывший помощник, вздумавший помешать твоим планам электрификации Америки, наглый выскочка, посмевший заявить газетчикам, что ты «не ученый, проникающий в тайны Вселенной, а ловкий делец, привыкший пользоваться результатами чужого труда».

Назвать Томаса Алву Эдисона, создателя электрической лампочки, примитивным ремесленником от энергетики!

Ремесленником!

У изобретателя заныл желудок. Совсем как тогда, когда он мальчишкой брался за плуг, не успев переварить обед. Матушка пользовала его от живота смесью кефира и кукурузной муки, но испытанное домашнее средство теперь уже не действовало. Все дело в глумливости. Он это точно знал. Все дело в ничтожном, но назойливом грехе, который вечно пытается завладеть его душой. Это Глумливость заставляет его язвить, насмешничать, усмехаться, заливаться смехом, а порой и пускаться в пляс. Глумливость превращает умудренного опытом мужа в неразумное дитя.

Ну уж нет. Томас Эдисон не свернет с пути, не забьется в корчах, словно жалкий скряга при виде чужого богатства. Еще чего! Его репутация непоколебима, и место в истории ему обеспечено.

Или нет? Неожиданная мысль заставила Эдисона содрогнуться и окинуть тревожным взглядом лабораторию: длинный ряд одинаковых столов, на каждом из которых развернут миниатюрный экспериментальный полигон. Ассистенты Эдисона трудились не покладая рук, чтобы заставить гениальное творение своего босса работать. «Дьявол кроется в деталях», – без устали повторял он своим парням. А коли так, этого самого дьявола можно из деталей вытряхнуть, были бы под рукой расторопные помощники, готовые рыть землю по одному слову неуемного начальника. Такого, как он: тучной, тугой на ухо, полуграмотной деревенщины. Для застенчивого паренька, что все еще скрывался в недрах души знаменитого изобретателя, вид обезлюдевшей мастерской был спасительной соломинкой. Электрическая лаборатория Эдисона была самой лучшей в Америке, самой большой и самой дорогой. Отсюда победоносная армия его верных изобретений начнет свой поход, чтобы покорить весь мир и принести его к ногам своего создателя. С ней он вернет и приумножит богатство и славу. И осчастливит человечество, само собой! Озаренный надеждой, Эдисон молча поклялся себе, что, каким бы сильным ни было искушение, наутро он не пойдет смотреть, как дотлевают на пепелище головешки. Он не станет наблюдать из-за угла, как тот человекползает на четвереньках среди останков сгоревшей жизни.

И даже если их путям вновь суждено пересечься, Эдисон никогда не поступит с этим наглым ублюдком так, как тот обошелся с ним на Всемирной выставке в Чикаго. Подумать только, этот фанфарон таскался за ним повсюду и отвлекал внимание журналистов! Слишком гордый, чтобы поздороваться, как подобает вежливому человеку. Слишком хорош для всех нас.

И все это буквально на глазах у всех.

«Заносчивый мерзавец» – вот подходящее наименование для подобных типов. И все же – в который раз напомнил себе Эдисон – фальшивая помолвка – вещь немыслимая, а для человека его положения – недопустимая (хотя человек слаб, и едва ли стоит осуждать его за невольный укол зависти). Первая жена любила повторять, что дело не в искушении – дело в том, как ты его преодолеваешь. Сама покойница преодолевала дьявольские искусы с неизменной твердостью.

Изобретатель горько вздохнул и снова рыгнул что твой матрос. Вот, пожалуйста. Время потрачено не зря. Приятная новость проскочила по пищеводу в желудок, а тот никак не желал ее переваривать.

Он наконец собрался, расправил плечи, вздохнул полной грудью и назидательно произнес, обращаясь к самому себе: «Перед лицом великого искушения важнее всего не утратить мужества. Бей хоть ломом, хоть тараном, но главное – бей изо всех сил и не теряя ни минуты».

Чутье и здравый смысл подсказывали Эдисону, что это верное решение. Он пообещал себе, что претворит его в жизнь.

То были не просто слова: за ними легко разглядеть все того же сына фермера, босоногого мальчишку, который на ходу запрыгивал в товарный поезд и истово молился перед сном. Этот мальчишка предупреждал мужчину, которым он стал: что бы ни было, не показывай своего торжества, не выпускай его из недр души, не давай ему воли даже здесь, в пустой и темной лаборатории. Иначе быть беде. За грех глумливости неизбежно последует воздаяние, не в этом мире, так в том, ином.

«Ты должен держаться», – внушал он себе; даже если газетчик не соврал и дом со всей обстановкой действительно не был застрахован. Впрочем, на такое развитие событий рассчитывать не приходилось: это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

А с другой стороны, почему бы нет? Разве теперь не мартовские иды, пора, когда римляне расправились со своим тираном? Только глупец станет отрицать очевидное: это не простое совпадение.

Что ж, пока все складывалось превосходно.

Глава вторая 1874. Двадцать один год назад Смилян, Лика, Австро-Венгрия

Отец Милутин Тесла протянул городскому врачу чайник, предлагая снова наполнить чашку. Эскулап не двинулся с места.

– Умоляю, доктор, – увещевал отец Милутин, – останьтесь, переждите грозу!

– Нет, – вздохнул доктор. – Слишком холодно для середины лета. Мало ли кто еще может заболеть? Даже тот, кто всегда отличался отменным здоровьем. – Добавлять «в отличие от вашего сына» не было нужды.

– Тогда позвольте мне еще раз извиниться, – продолжал священник. – Я уверен, этот неприятный инцидент был спровоцирован лихорадкой.

– Возможно, – буркнул доктор, поднимаясь на ноги, и потянулся за пальто с видом скромного, но полного достоинства сельского врача, которому не впервой сносить оскорбления от черни.

Однако отец Милутин не собирался отступать, он по пятам следовал за гостем:

– Доктор, так что же с мальчиком? Как ему помочь?

Доктор усмехнулся:

– У него и спросите, он ведь все знает лучше меня.

– Доктор! – воскликнул Тесла в полном отчаянии. – Вы ведь простите мальчика за эту вспышку…

– Он швырнул в меня пиявками! И это после того, как я прошел пять миль под проливным дождем, чтобы ему помочь. – Доктор был на пороге, он уже повернул защелку, но представление надо было довести до конца. – Я не вашей веры, отче, но я никогда не отказывал в помощи ни вам, ни вашим прихожанам.

– Мы вам так благодарны…

– Однако с тех пор как вам удалось занять высокое положение в своей церкви, ваша семья позабыла элементарные правила приличия.

– Доктор, мои домашние всегда отличались безупречным поведением!

– Да что вы говорите, отче! Даже если не принимать в расчет сегодняшнее происшествие, как вы объясните возмутительную выходку Николы на кладбище?

– Доктор, мой сын был учителем этой девушки почти год. Он чрезвычайно сильно к ней привязался и…

– Эта девушка принадлежала к самому респектабельному семейству в нашем городе. Что общего могло быть у нее с вашим сыном? Ничего, кроме уроков. Заявившись на похороны без приглашения, он нанес вашей репутации чудовищный урон, и его нелегко будет исправить. И несмотря на это… Я откликнулся на ваш вызов и пришел лечить этого юношу от лихорадки, которая, несомненно, явилась прискорбным последствием его выходки на кладбище.

Бросив красноречивый взгляд в сторону спальни, лекарь накинул капюшон дождевика и собирался было толкнуть дверь, но обернулся:

– С тех пор как вы возглавили приход, ваш сын постоянно привлекает к себе внимание, и отнюдь не благосклонное. Никто не ставит под сомнение умственные способности этого молодого человека. Образ его мыслей – вот что тревожит людей!

Джука Тесла до сих пор помалкивала. Мать Николы не вмешивалась в мужской разговор, однако ее жгучие черные глаза, устремленные на врача, метали молнии. Гостю впору было испугаться, но он не обращал на женщину ни малейшего внимания.

– Прошу вас, доктор, – лепетал Тесла. – Негоже нам так расстаться!

– Среди моих пациентов ходят разговоры о том, что православный священник дурно воспитал своего сына. – Доктор покосился на Джуку. – А еще говорят, что его жена толкует сны и предсказывает будущее.

Отец Милутин понимал, что спорить бесполезно. Его разгневанный посетитель был вхож во все двери, в его руках была необоримая сила молвы.

И тут в бой ринулась Джука. Вперив в доктора полный ярости взгляд, она шагнула вперед и спихнула его руку с дверного крючка. Почтенный лекарь и рта не успел раскрыть, как хозяйка дома распахнула перед ним дверь.

– Вон! – произнесла она тихо, но веско.

– Джука! – вскричал потрясенный Милутин, но та даже не взглянула на мужа.

– Убирайтесь немедленно! – повторила она и добавила с ядовитой улыбкой: – А не то узнаете на собственной шкуре, какие проклятья я насылаю!

Теперь женщина смотрела перепуганному целителю прямо в глаза. И прежде чем он успел вымолвить хоть слово, хозяйка просто вытолкала его за порог, захлопнула дверь, опустила крючок и с вызовом уставилась на Милутина.

Священник молча качал головой. Шум ливня снаружи заглушал яростную ругань доктора. А когда очередной раскат грома стих вдали, Милутин и Джука услышали доносящийся из спальни сына приглушенный смех. Через мгновение смех перешел в кашель.

Муж и жена избегали смотреть друг на друга. Священник горестно вздохнул, прошел к камину и плюхнулся в любимое кресло.

– Это все лихорадка, – пробормотал он. – Это лихорадка сделала его таким.

Джука не стала спорить. Поднимаясь по лестнице в спальню Николы, она прошептала чуть слышно, чтобы Милу не мог разобрать ее слов:

– Это не лихорадка…

А про себя подумала: «Это нечто другое».

* * *

Восемнадцатилетний Никола Тесла валялся в темной спальне на смятых, мокрых простынях, сотрясаемый лихорадкой, и пытался прогнать болезнь усилием мысли. Это занятие не позволяло ему провалиться в пучину скорби.

Юноша вел неравную битву с самим собой уже несколько часов. Он твердо решил не подпускать к себе местных коновалов с их лженаукой, но лихорадка не желала отступать сама по себе. Приглушенный болезнью слух юноши с трудом различил, как отцовские часы на первом этаже пробили полночь.

Полночь. Самое подходящее время для начала эксперимента. Никола снова рассмеялся, тихонько, чтобы не закашляться. На то, чтобы оторвать от груди пиявок и швырнуть их в физиономию доктору, ушли последние силы, а с ними растаяла надежда на помощь медицины в борьбе с разыгравшейся пневмонией. Так тому и быть!

Если хочешь победить болезнь, надо позволить ей разыграться на полную катушку. Пора выяснить, может ли человек контролировать вызванные жаром галлюцинации. Никола растянулся на кровати, готовый принести себя в жертву мучительным симптомам. Голова раскалывалась от боли, грудь будто сжимали в тисках.

Никола чувствовал, как в груди растут гнев и отчаяние, постепенно наполняя его силой. Вслед за ними поднималась волна вдохновения, сокрушительная и долгожданная. Этого было достаточно, чтобы призвать милый сердцу образ.