Читаем Тридцать ночей онлайн бесплатно

Тридцать ночей

Серия: Американская красавица. Книга 1

Автор: Эни Китинг

Переводчик: Marina_lovat

Редакторы: L0VEly_Girl, Rovena_nn

Вычитка: Marina_lovat

Переведено для сайта http://vk-booksource.net/

и группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

Содержание

АННОТАЦИЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Бонусная глава

АННОТАЦИЯ

После трагической смерти родителей Элиза Сноу больше всего хотела убежать от своего прошлого. В свои восемнадцать лет она осталась совсем одна, сбежав из маленькой английской деревушки и переехав в Соединенные Штаты. Днём она бедная, но талантливая студентка, ночью – муза для художника. На протяжении четырёх лет Элиза медленно выстраивала новую жизнь. Она никогда не могла подумать, что потеряет всё снова.

За неделю до окончания университета, ей неожиданно отказывают в новой визе. Имея тридцать дней на то, чтобы покинуть страну, она должна встретиться лицом к лицу с тем, что не сможет пережить заново – попрощаться с любимыми и оставить свой новый дом. Однако за несколько мгновений до того, как её мир полностью разобьётся вдребезги, она встречает мужчину, который сможет собрать все осколки воедино.

После окончания службы в Ираке, Айден Хейл сменил поля сражений на залы заседаний, став одним из самых успешных венчурных капиталистов в стране. Но при всём своём богатстве, он не может отвлечься от ужасных воспоминаний о войне. Единственное, что дарует ему покой — это картина с изображением Элизы.

Айден и Элиза так похожи и так отличаются, кровоточащие душевные раны одновременно привлекают их друг к другу и отталкивают. У них начинается страстный роман, они пытаются обогнать время, чтобы бросить вызов прошлому и бороться за будущее.

Глава 1

Конец

Я вошла в холодный федеральный офис, задыхаясь. В воздухе стоял тонкий острый запах, который становился отчётливее по пути вглубь здания. Авторитет правительства Соединённых Штатов пронизывал кожу, как давление перед бурей. Американский флаг гордо висел над безупречно-чистым столом, на котором лежала лишь стопка листочков для записей, шариковая ручка и штамп с красными чернилами. Я положила свои папки на стол и разложила кучу бумаг в аккуратной, организованной последовательности — моя жизнь, на страницах и в цифрах. Села на жёсткий деревянный стул и начала теребить ремень часов моего отца "Сейко", дабы успокоить трясущиеся руки. Оставалось всего три минуты. Я мысленно повторила свои доводы в последний раз.

"Меня зовут Элиза Сноу. Мне двадцать два года. Я родилась и выросла в Берфорде, в Англии. Нахожусь я здесь по студенческой визе. Мои родители скончались, когда мне было восемнадцать лет. Поэтому я переехала сюда. Теперь это мой дом. Я учусь в колледже Рид. Через неделю у меня выпуск. Я специализируюсь в области химии. Я разработала пищевую добавку, небольшая доза которой по питательности приравнивается к порции дикого лосося. Она может помочь в борьбе с недоеданием и будет стоить очень недорого. Пожалуйста, позвольте мне остаться. Я не собираюсь наносить ущерб Соединённым Штатам. Мне больше некуда идти".

Сотрудник иммиграционной службы отрывистым шагом вошёл в офис. На нём был надет выглядевший практично коричневый костюм, а в руках он держал всего лишь один лист бумаги. Я не знала, было ли это хорошим или же плохим знаком.

— Мисс Сноу, — он лаконично кивнул, садясь в кресло за столом.

Его кресло было удобным, мягким, эргономичным. Я открыла рот, чтобы начать, но он остановил меня:

— Мисс Сноу, я вынужден вам сообщить, что мы не одобряем ваш запрос на рабочую визу. Ваша квалификация впечатляет, равно как и ваше изобретение. Тем не менее, я не уверен, что она послужит интересам нашей страны. Это решение является окончательным. Срок действия вашей студенческой визы J-1 истекает в день вашего выпуска, а именно через неделю, начиная с сегодняшнего дня. Я даю вам тридцать дней с момента окончания срока действия визы, таким образом, вы сможете упаковать свои вещи, попрощаться и вернуться в Берфорд. Благодарим вас за вклад в нашу страну.

Он поднялся, по-видимому, не подозревая, что только что оборвал жизнь, которую я кропотливо выстраивала здесь практически все четыре года. Он поставил штамп на лист бумаги красными чернилами "ОТКАЗАНО" и протянул его мне. Но я не могла двигать руками, так что он просто положил его поверх стопки бумаг, которые заключали в себе всю мою жизнь, начиная от свидетельства о рождении до моих жалких выписок с банковского счета.

— Побудьте здесь некоторое время, чтобы взять себя в руки, — сказал он так, словно преподносил мне подарок, как будто время на то, чтобы взять себя в руки, само собой сделает всё произошедшее правильным.

Он ещё раз коротко кивнул головой и покинул офис. Дверь за ним закрылась с жёстким глухим стуком.

У меня не было ни единой мысли в голове. Не было слов. Моей единственной задачей в данный момент было глубоко дышать. Но это усилие само по себе заставило мои нервы заскрипеть, сродни ржавому тросу. Воздух с резким душком щипал мои лёгкие, подобное с моим мозгом творили и слова сотрудника. Неожиданно, образ белых гробов моих родителей возник у меня голове. Меня не было с ними, когда они погибли. Я хотела бы сказать только им "до свидания". Но вместо этого мне придется сказать прощальные слова другим людям, которые до сих пор живы.

Я вскочила на ноги, отчаянно нуждаясь в движении, в чём-нибудь, что сможет отсрочить столкновение с реальностью хоть на сколько-нибудь. Я собрала документы в папку, чувствуя непреодолимое желание их сжечь. Горячие слезы стояли у меня в глазах, но было такое чувство, что плакать в этом офисе будет слишком великодушно с моей стороны. Я открыла дверь и побежала вниз по коридору, благодаря удобным туфлям-лодочкам моей соседки по комнате Реаган, минуя пост охраны и мужчин в форме, я выскочила на майское утро с характерным для Портленда, штата Орегон, накрапывающим дождем.

Как только я оказалась на улице, мои колени обессилели, и я расплакалась. Я прислонилась к холодной стене здания, не обращая внимания на любопытных прохожих, которые спишут меня со счетов, как истеричку. Потому что таковой я и была. Меня ничёго не ждёт в Англии. Ничёго, кроме могил моих родителей.

Я сделала глубокий вдох и начала повторять по памяти периодическую таблицу Менделеева, стараясь заглушить рыдания. Водород, атомный вес 1,008. Гелий, 4,003. Литий, 6,94... Впервые за последние четыре года, таблица не успокаивала меня. Она попросту дала ясную картину остального мира. Запах мокрой коры, лазурные птицы¹, у меня в кармане запищал телефон... Ох, проклятье, я же должна быть на работе через тридцать минут. Не в химической лаборатории колледжа Рид, где я разрабатывала свою пищевую добавку. Моя студенческая виза позволяла мне работать там лишь по двадцать часов в неделю. Но если я хотела есть хоть что-то ещё кроме протеина, который могла состряпать в пробирке, мне требовалась какая-то дополнительная подработка. Я оттолкнулась от холодной стены и обернула шарф моей мамы вокруг головы. Я направилась в сторону "МИНИ Купера" Реаган, пытаясь игнорировать бутоны на розах, растущих на газоне, и тот факт, что в этом году я не смогу наблюдать за их цветением.

Глава 2

Холодный огонь

Я припарковала "МИНИ" на стоянке у "Фейн² Арт" — одной из лучших галерей Портленда — фыркнув от двусмысленности названия. Оно говорило том, что скрывалось за одним из самых лучших обманов Портленда. Каждая картина в этой галерее продавалась под именем её владельца, Брэтта Фейна. Но, на самом деле, художником он не был. Художником был мой лучший друг, Хавьер Солис. Как и я, он состоял в общине иммигрантов. За исключением того, что у него не было документов. По закону он не имел права здесь работать. По этой причине он и был художником, пишущим за другого, а я иногда позировала для него, и всё это происходило исключительно из-под полы. Если когда-нибудь правда о самозванстве Фейна всплывет наружу, то Фейн разорится, а Хавьера могут депортировать. Поэтому мы держали рты на замке — каждый по своим причинам.

Я вышла из машины и оставила папку-регистратор на заднем сиденье. Кого мои документы теперь вообще волновали? Как минимум, я смогла взять слёзы под контроль, тем не менее, мои глаза пересохли, словно я не моргала часами. Не было необходимости расстраивать Хавьера. Он и так потеряет голову, когда выяснит что случилось. Мысль о прощании с Хавьером грозила моему хрупкому контролю над дыханием, поэтому я побежала через парковку в сторону галереи так быстро, как могла.

Касия, безукоризненная блондинка, работающая администратором, встретила меня с сияющей улыбкой, которая выглядела вовсе не натянутой, в отличие от той, которой она обычно меня одаривала. Я полагала, что моя унаследованная одежда шокировала её. Отвали, леди. У меня нет денег, и часть вещей принадлежало моей маме, и я буду носить их, пока не умру. Но Касия, казалось, была действительно чему-то обрадована. Один взгляд вправо от неё, и причина стала очевидна.

Высокий мужчина, одетый в пошитый на заказ тёмно-серый костюм, белую сорочку и галстук кобальтового цвета, стоял в нескольких футах от её стойки, внимательно рассматривая картину. Его тёмно-каштановые волосы были зачёсаны назад небрежными волнами. Его глаза горели интенсивным тёмно-фиолетовым цветом. В уголке его правого глаза был длиной в дюйм шрам, поблекший от времени. Красивый своей свирепостью. Словно что-то острое не смогло устоять перед его красотой, но нанесло удар рикошетом в последнюю минуту, отчаянно желая пометить его, как свою собственность, и всё же, так и не смогло навредить ему.

Привлекательный. Очень, даже слишком привлекательный. На самом деле, только действительно поразительный человек мог бы привлечь моё внимание в этот тёмный час. На какую-то безумную секунду, я задалась вопросом, а не сломался ли мой мозг и не создал ли он его, как галлюцинацию, чтобы провести меня через последующие тридцать семь дней живой.

Несмотря на всё его магнитное притяжение, что-то в его позе создавало силовое поле вокруг него. Неприкасаемый. Сдержанный. Он стоял прямо, отдалившись от всего, ёго спина была обращена к стене. Широкие плечи напряжены, как будто он ощущал невидимое незваное общество позади него. Я осмотрела галерею, ожидая увидеть что-то или кого-то другого, кроме Касии. Но помещение было совершенно пустым, за исключением высокого мужчины, размером с Шакила О’Нила³, стоявшего в дальнем углу, подобно охраннику.

— Не хотите что-нибудь выпить, мистер Хейл? — жеманно улыбаясь, предложила Касия, её голос прозвучал выше, чем обычно. Она говорила так, словно симулировала британский акцент. Я фыркнула.

— Нет, спасибо, — ответил он холодно, продолжая неотрывно смотреть на картину, висящую перед ним.

Я проследила за его взглядом и застыла на месте. Я ощутила приступ удовлетворения, обнаружив, что он рассматривает картину, на которой была изображена я. Не то, чтобы он знал об этом. Я никогда не позировала для портрета, а исключительно случайными частями тела. На этой картине был изображен изгиб горла и линия подбородка, волосы слегка зачёсаны назад, обнажая шею. Остальная часть полотна тонула в темноте. Это был стиль Хавьера — он никогда не писал неприкрытые эротические фрагменты, такие как грудь, задница, лобковые волосы. "Замысел не в этом", говорил он. Замысел был в том, чтобы заставить смотрящего вообразить остальную красоту. Что тоже само по себе хорошо. Я не могла позировать обнаженной ни для кого, особенно для Хавьера. Сегодня мы будем писать мою талию и левую тазовую кость, но у меня была длинная белая простыня для того, чтобы я могла прикрыть остальное.

— Возможно, мы могли бы оформить данную картину в цвете, — распиналась Касия. — Но художник считает, что чёрный, белый и серый цвета дают возможность высвечивать истинную красоту.

Он не ответил ей. В эту минуту я почувствовала малую толику симпатии к Касии. На самом деле, любой на её месте был бы беспокойным. Мне надо было уходить, но неожиданно мне захотелось снова услышать его голос. Такой холодный и резкий, как будто каждое слово предназначалось для того, чтобы воздвигнуть пропасть между ним и целым миром. Но он также был и магнетическим. Словно ты сделаешь всё, что он тебе прикажет.

Моя скоротечная симпатия к Касии развеялась, как дым, как только она обернулась в мою сторону с приподнятой бровью.

— Иза! Почему ты здесь стоишь? Ты же знаешь правила Брэтта. Уборщицы находятся в задней части здания, — она склонила свою голову набок, жестом указывая на заднюю дверь, которая вела в тайную студию Хавьера.