Читаем ЛеХИ. Борцы за свободу Израиля онлайн бесплатно
ЛеХИ. Борцы за свободу Израиля
Документальная литература / Биографии и Мемуары / История / Образование и наукаФото: Авраам Штерн — Яир — создатель подпольной организации «Лохамей херут Исраэль» — «ЛеХИ».
В апреле 1939 года закончились продолжавшиеся три года волнения арабского населения Эрец-Исраэль против английских властей и еврейского ишува. Британское правительство вынуждено было уступить арабам и 17 мая 1939 года опубликовало так называемую «Белую книгу» (выводы, к которым пришла английская Комиссия по расследованию положения в Эрец-Исраэль), фактически отменив тем самым Декларацию Бальфура и все обязательства, которые Британия взяла на себя по отношению к еврейскому народу и сионистскому движению. «Белая книга» практически запрещала алию в Эрец-Исраэль и приобретение евреями земель в большей части страны. И все это в то время, когда сотни тысяч евреев в Европе всеми силами стремились добраться до Эрец-Исраэль и начать там новую жизнь.
Реакцией «организованного ишува» на опубликование «Белой книги» были демонстрации протеста. Но и они длились недолго. И только Национальная Военная Организация («Эцель») ответила активными действиями: взрывами зданий, в которых размещались учреждения британской администрации, и расширением «нелегальной» алии в Эрец-Исраэль. Был разработан план доставки к берегам страны сорока тысяч вооруженных членов Эцеля из-за границы с тем, чтобы в то же время поднять восстание против англичан в самой Эрец-Исраэль. Конечной целью восстания было провозглашение независимого еврейского государства. Но в сентябре 1939 года разразилась Вторая мировая война, и морское сообщение со страной фактически оказалось блокированным. Над еврейством Европы нависла опасность физического уничтожения. Еврейские же боевые силы в Эрец-Исраэль оказались на распутье.
В мае 1939 года, после опубликования «Белой книги», максималистское крыло Эцеля потребовало организовать демонстрацию возле здания правительства в Тель-Авиве, в ходе которой предполагалось ворваться внутрь здания, спустить британский флаг и поднять вместо него еврейский флаг, после чего — сжечь все документы Отдела иммиграции. Минималисты в Эцеле пытались не допустить демонстрации, но максималистское крыло настаивало на своем требовании, заявляя, что если Эцель откажется провести демонстрацию, то они, максималисты, возьмут на себя ее организацию.
В грандиозной демонстрации приняли участие тысячи юношей и девушек. Она увенчалась успехом и стала незабываемым событием для ее участников. Впервые в истории ишува британский флаг был спущен с флагштока, и вместо него взвилось бело-голубое еврейское знамя. На этот раз это не было требованием исполнять «обязанности Британии по отношению к еврейскому народу». Это был символический акт сопротивления и непримирения с самим фактом британского правления в стране.
Три дня спустя на аэродроме в Лоде был арестован командир Эцеля Давид Разиэль. Член командования организации Аврагам[1] Штерн («Яир»), находившийся в тот момент в Польше, получил телеграмму с сообщением об аресте и немедленно вернулся, в страну. В этот период, с июня 1939 года и до начала Второй мировой войны, Эцель значительно усиливает свою деятельность, и, главное, начинает проводить акции не только против арабов, но и против британских властей в стране. Поначалу они ограничиваются взрывами телефонных подстанций, железнодорожных линий, почтамта в Иерусалиме и т. п. Но в конце концов антибританские действия Эцеля доходят до таких масштабов, как казнь двух офицеров британской охранки, Кирнса и Баркера.
Самодовольство и самоуверенность главы «еврейского отдела» охранки в Иерусалиме Кирнса достигли в те летние дни 1939 года предела. Он был доволен своими последними достижениями в борьбе с «еврейским террором» — было произведено несколько удачных арестов, и пытки, которым подвергались пойманные члены подполья, доставляли ему немалое удовольствие. А бояться ему, казалось, было нечего — еврейский террор был направлен против арабов, англичане могли ходить по улицам палестинских городов без опаски. Кирнс помнил еще, как пара вооруженных одними дубинками английских полицейских могла разогнать любую демонстрацию в Тель-Авиве…
В таком расположении духа Кирнс в сопровождении своего приятеля Баркера, также офицера охранки, прогуливался по улице Бецалель в Иерусалиме. Когда они подошли к парку в Рехавии, подпольщики привели в действие заложенные там мины, и оба офицера были разорваны на части. Это были первые англичане, казненные еврейскими военными организациями в Эрец-Исраэль.
Таким образом, характер и облик подполья в Эрец-Исраэль менялись с каждым днем. Оно все дальше и дальше отходило от первоначальной линии Эцеля и приобретало все более ярковыраженное сионистско-революционное, максималистское направление. В то же время пламенная поэзия Ури-Цви Гринберга зажгла в сердцах многих евреев Польши сионистский огонь, и они тысячами стали вливаться в ряды Ревизионистского движения, основанного В. Жаботинским. И на кораблях Эцеля, нелегально, без так называемых «сертификатов» — разрешений на въезд в страну — эти польские евреи репатриировались в Эрец-Исраэль. Все это давало новое поле деятельности для еврейского подполья в стране. Но в этот момент разразилась Вторая мировая война, мгновенно изменившая всю картину, и еврейский народ, — в том числе и его боевая сила в Эрец-Исраэль, — оказался на краю пропасти.
В эти роковые дни Бен-Гурион заявил, что ишув будет вести войну против Гитлера так, будто не существует «Белой книги», а войну против «Белой книги» — так, будто не существует Гитлера. Однако, даже самый усердный исследователь не мог бы различить ни малейших признаков борьбы руководства ишува с «Белой книгой» ни в 1939 году, ни в последующие шесть лет. Зато сотрудничество с англичанами было налицо: мобилизация в британскую армию без каких-либо предварительных условий и помощь английским властям в их борьбе с еврейским подпольем.
Деятели Ревизионистского движения в стране, поговаривавшие в начале войны о «еврейском легионе» и даже о «еврейской армии» в составе армий союзных держав, дальше выспренных речей не пошли и в конце концов тоже поддержали мобилизацию в британскую армию без каких бы то ни было политических уступок со стороны англичан. Иными словами, на деле оказалось, что позиция Ревизионистского движения ничем не отличалась от позиции «организованного ишува». Их вывод был: все силы сосредоточить на войне с Гитлером, прочие же проблемы могут подождать до конца войны.
И вот, спустя короткое время после ареста членов командования Эцеля и перевода их из иерусалимской тюрьмы в лагерь в Сарафанде (ныне Црифин), им стало известно о переговорах, проводимых с согласия командира Эцеля, об освобождении всех арестованных членов подполья взамен на временное прекращение Эцелем своей деятельности и на согласие сотрудничать с британскими властями во время войны. В отличие от Давида Разиэля командование Эцеля не было согласно на такую сделку. Разногласия усилились после освобождения всех арестованных, и летом 1940 года Разиэль заявил о своем уходе с поста командира Эцеля. Победила, таким образом, линия Аврагама Штерна, направленная на продолжение борьбы с британским правлением в стране несмотря на мировую войну.
Ревизионистское руководство, опасаясь возможных последствий такого поворота дел, всеми силами пыталось убедить Разиэля вернуться на пост командира Эцеля, а Жаботинского, главу движения, находившегося тогда в США, вмешаться и повлиять на развитие событий. Впоследствии многие утверждали, что Жаботинский был введен в заблуждение телеграммами, посылавшимися ему из Эрец-Исраэль и рисовавшими неверную картину и т. д… Как бы то ни было, всего через несколько дней после ухода в отставку Разиэль сообщает, что он возвращается на свой пост, поскольку пришла телеграмма от Жаботинского, в которой тот настаивает, чтобы Разиэль снова взял командование организацией в свои руки. Яир и другие члены командования отказались признать Разиэля командиром, и Эцель распался на две отдельные организации. Одна из них сохранила за собой прежнее название «Иргун Цваи Леуми бэ-Эрец-Исраэль» («Национальная Военная Организация в Эрец-Исраэль», сокращенно — «Эцель»), другая сначала называлась «Иргун Цваи Леуми бэ-Исраэль» («Национальная Военная Организация в Израиле»), а затем — «Лохамей Херут Исраэль» («Борцы за свободу Израиля», сокращенно — «ЛеХИ»).
Раскол сопровождался взаимными обвинениями, похищением оружия со складов, иногда доходило даже до драк, в частности в рабочих батальонах Бейтара, которые каждая из соперничающих организаций стремилась привлечь на свою сторону.
Группа, оставшаяся с Яиром, послала подробное объяснительное письмо Жаботинскому, но оно не дошло до адресата — Жаботинский скончался через месяц после раскола в Эцеле. Есть все основания предполагать, что причины раскола остались для Жаботинского неясными, и что его решение в пользу группы Разиэля было вызвано давлением, которое на него оказывали деятели Ревизионистского движения. Не исключено, что если бы деятельность Жаботинского продолжалась еще несколько лет, события развивались бы иначе.
Необходимо подчеркнуть, что, принимая во внимание атмосферу тех дней и эмоциональную окраску происходившего, наиболее бросающимся в глаза аспектом раскола была решимость людей Яира не подчиниться авторитету Жаботинского. Только тот, кто знает, какой безграничной любовью и уважением пользовался Жаботинский у своих учеников и последователей, может понять, какая кровоточащая рана открылась в сердцах людей Яира, нарушивших указания своего учителя.
1934
(Пер. М. В.)
1943
(Пер. М. В.)
Яир был первым, четко и во весь голос сказавшим, кто есть враг, и он же был первым, кто ясно и лаконично выразил ту политическую истину, о которой до того туманными намеками говорила поэзия и революционно-сионистская пропаганда. Верно то, что идеология Лехи выросла на почве поэзии Ури-Цви Гринберга. Верно и то, что она питалась идеями «Брит габирьоним» («Союз бунтарей»), пропагандой д-ра Абы Ахимеира и статьями д-ра Йегошуа-Гешеля Евина, который в письме к Жаботинскому так выразил свое мировоззрение: «Мы верим, что наше освободительное движение будет таким же, как у других народов — тюрьма, виселица, жертвы». Верно также, что все это неизбежно должно было привести к одному единственному выводу о том, что враг — это иноземное иго. И все же первым, кто сформулировал это со всей ясностью и отчетливостью, был Яир: «Враг — Британия. И с врагом этим мы должны бороться не на жизнь, а на смерть, при любых обстоятельствах и в любой ситуации».
По мнению Яира, борющееся подполье должно быть организацией, абсолютно независимой от кого бы то ни было, и независимость эта требует, разумеется, ведения собственной внешней политики. До того времени «внешняя политика» всех сионистских партий и группировок была не более, чем заискиванием перед Британией. Вейцман ходатайствовал у англичан за сионистские интересы вежливо и благовоспитанно; ревизионисты считали, что сионистские требования надо выдвигать настойчиво и активно, иногда даже применяя «давление», дабы поставить британское правительство в неудобное положение. Но все были согласны в одном — вся «борьба» должна вестись в рамках «общего дома», громадной Британской империи. Для Яира этот «общий дом» был тюрьмой. И из тюрьмы этой даже Жаботинскому, преемнику Герцля, не удалось вытянуть сионистскую политику. В последние годы жизни Жаботинский пробовал, правда, заинтересовать сионистским решением «еврейского вопроса» политических деятелей Восточной Европы, но этим он вовсе не хотел отстранить Англию от участия в еврейских делах. Он хотел только усилить давление на Лондон с тем, чтобы вынудить его стать союзником сионистского движения. Яир же утверждал в узком кругу соратников, что поскольку Британия является нашим врагом, то задачей независимой еврейской внешней политики должны быть поиски союзников среди стран, враждебных Британии. Публично, в немногих опубликованных листовках, пропагандистская линия была иной — еврейскому народу незачем вмешиваться в Мировую войну, войну мировых держав друг с другом; еврейский народ должен бороться не за чужие, а за свои собственные интересы, за свою свободу и за независимость на Родине.
Вне подполья линия Яира была понята и истолкована, как «действия» (против англичан) и «заговор» (с иностранными державами, враждебными Британии. Из «действий» никто не делал секрета, «заговор» же держался поначалу в тайне, и вести о нем просачивались в основном благодаря противникам группы Яира, заинтересованным очернить ее в качестве «пятой колонны», которую надо уничтожить.
