Читаем 2034: Роман о следующей мировой войне онлайн бесплатно

Красное платье в черно-белом цвете

Места и названия

В ожидании Эдема

Темнота на Перекрестке

Стамбульские письма

Зеленое на Синем

Плыву на Истинный Север

Морская сила

Случайный адмирал

Партнерство для Северной и Южной Америки

Капитан эсминца

Командование в море

Книжная полка Лидера

Руководство вахтенного офицера

Руководство офицера отдела

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются плодом воображения авторов, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, предприятиями, компаниями, событиями или местами полностью случайно.

Ее до сих пор удивляло, даже спустя двадцать четыре года, как от горизонта до горизонта бескрайние океанские просторы могли в одно мгновение стать совершенно спокойными, натянутыми, как полотно, натянутое на стол. Она представила, что если бросить с высоты одну-единственную иглу, то она проскользнет сквозь толщу воды до морского дна, где, не потревоженная никаким течением, будет стоять на своем острие. Сколько раз за свою карьеру она стояла вот так, как сейчас, на мостике корабля, наблюдая это чудо неподвижности? Тысячу раз? Две тысячи? Недавней бессонной ночью она изучала свои судовые журналы и подсчитывала все дни, проведенные в глубоком океане, вдали от видимости суши. В сумме это составило почти девять лет. Ее память пронеслась назад и вперед по тем долгим годам, к ее дням несения вахты в качестве энсина на обшитых деревянными рейками палубах тральщика с его бронхиальными дизельными двигателями, к перерыву в ее карьере в специальной войне, проведенному в коричневых водах мира, и по сей день, с этими тремя изящные эсминцы класса "Арли Берк" под ее командованием идут кильватерным курсом с юга на юго—запад со скоростью восемнадцать узлов под безжалостным и безжалостным солнцем.

Ее небольшая флотилия находилась в двенадцати морских милях от рифа Мисчиф на давно оспариваемых островах Спратли во время патрулирования под эвфемистическим названием "Свобода судоходства ". Она ненавидела этот термин. Как и многое другое в военной жизни, это было сделано для того, чтобы опровергнуть правду об их миссии, что было простой и понятной провокацией. Это, бесспорно, были международные воды, по крайней мере, в соответствии с установленными конвенциями по морскому праву, но Китайская Народная Республика заявила, что они являются территориальными морями. Прохождение через столь спорный район Спратли с ее флотилией было юридическим эквивалентом того, чтобы забрасывать пончиками драгоценную лужайку перед домом вашего соседа после того, как он слишком далеко отодвинул свой забор на вашу собственность. И китайцы делали это уже несколько десятилетий, отодвигая забор немного дальше, еще немного дальше и еще немного дальше, пока не стали претендовать на всю Южную часть Тихого океана.

Итак… пришло время пончикам проехать по их двору.

"Может быть, нам следует просто назвать это так", – подумала она, и намек на ухмылку скользнул по ее тщательно продуманному поведению. Давайте назовем это пончиковой прогулкой , а не патрулированием свободы судоходства. по крайней мере, тогда мои моряки поняли бы, какого черта мы здесь делаем.

Она оглянулась назад, на хвост своего флагманского корабля "Джон Пол Джонс". За ним, выстроившись в боевую линию над плоским горизонтом, тянулись два других ее эсминца – "Карл Левин " и "Чанг-Хун ". Она была коммодором, командовавшим этими тремя военными кораблями, а также еще четырьмя, все еще находившимися в их родном порту Сан-Диего. Она стояла на вершине своей карьеры, и когда она смотрела в сторону других своих кораблей, ища их в кильватере своего флагмана, она не могла не видеть себя там, так же ясно, как если бы она стояла на этой поверхности совершенно спокойного океана, появляясь и исчезая в мерцание. Себя такой, какой она была когда-то: юный энсин Сара Хант. А затем и она сама, какой она была сейчас: постаревшая, более мудрая капитан Сара Хант, коммодор 21—й эскадрильи эсминцев“Вперед, Соломоны”, их девиз со времен Второй мировой войны; "Свирепые львы", имя, которое они дали себе. На палубных плитах своих семи кораблей она была ласково известна как “Королева львов”.

Она постояла немного, задумчиво глядя в кильватер корабля, находя и теряя свой образ в воде. Она получила новости от медицинской комиссии вчера, прямо перед тем, как она собрала все линии и отплыла с военно-морской базы Йокосука. Конверт был спрятан у нее в кармане. Мысль о газете вызвала у нее боль в левой ноге, прямо там, где плохо срослась кость, боль, за которой последовала предсказуемая молния булавок и иголок, начавшаяся у основания позвоночника. Старая травма наконец-то настигла ее. Медицинская комиссия сказала свое слово. Это будет последнее путешествие Королевы Львов. Хант не мог в это поверить.

Освещение внезапно изменилось, почти незаметно. Хант заметил продолговатую тень, скользнувшую по гладкой мантии моря, поверхность которого теперь была прервана порывом ветра, превратившимся в рябь. Она посмотрела вверх, туда, где пролетало тонкое облачко, единственное в небе. Затем облако исчезло, растворившись в тумане, так как ему не удалось скрыться за безжалостным солнцем поздней зимы. Вода снова стала совершенно спокойной.

Ее мысли были прерваны глухим стуком шагов, быстро и легко поднимающихся по лестнице позади нее. Хант посмотрела на часы. Капитан корабля, коммандер Джейн Моррис, как обычно, отставала от графика.

Майор Крис “Ведж” Митчелл почти никогда этого не чувствовал…

Его отец чувствовал это немного больше, чем он, например, когда однажды не сработал FLIR на его F / A-18 Hornet, и он подстрелил два GBU-38 “опасно близко” для взвода пехотинцев в Рамади, не используя ничего, кроме портативного GPS и карты ….

“Поп”, его дед, почувствовал это больше, чем они оба, когда в течение пяти изнурительных дней он бросал змея и затылка с помощью всего лишь оптического прицела на перевалах на верхушках деревьев во время Tet, где он снижался так низко, что пламя покрыло волдырями фюзеляж его A-4 Skyhawk ….

“Поп-Поп”, его прадед, почувствовал это больше всего, патрулируя Южную часть Тихого океана в поисках японских нулей с VMF-214, знаменитой Black Sheep эскадрильей "Паршивых овец", возглавляемой пьющим и дерущимся пятикратным асом Корпуса морской пехоты майором Грегори “Паппи” Бойингтоном….

Это неуловимое "оно ", которое держало в своем плену четыре поколения Митчеллов, было ощущением полета на заднем сиденье твоих штанов, только на чистом инстинкте. (Раньше, когда я летал с Паппи и мы были в патруле, все было не так круто, как у вас сейчас. Никаких целевых компьютеров. Никакого автопилота. Это было просто ваше мастерство, ваш контроль и ваша удача. Мы отмечали наши прицелы на куполе смазочным карандашом и взлетали. А когда ты летал с Паппи, ты довольно быстро научился следить за горизонтом. Ты бы внимательно следил за этим, но ты бы также наблюдал за Паппи. Когда он выбрасывал сигарету из кабины и захлопывал фонарь кабины, вы знали, что он говорит серьезно, и вы были близки к тому, чтобы столкнуться с полетом Нулей.)

В последний раз, когда Ведж слышал эту короткую речь от своего прадеда, ему было шесть лет. У остроглазого пилота была лишь легкая дрожь в голосе, несмотря на его девяносто с лишним лет. И теперь, когда ясное солнце осветило его купол, Ведж мог слышать слова так отчетливо, как если бы его прадедушка ехал на заднем сиденье. За исключением F-35E Lightning, на котором он летал, у него было только одно место.

Это была лишь одна из многих проблем, возникших у Веджа с истребителем, который он пилотировал так близко к иранскому воздушному пространству, что буквально пританцовывал правым крылом вдоль границы. Не то чтобы маневр был трудным. На самом деле, полет с такой точностью вообще не требовал никаких навыков. План полета был введен в бортовой навигационный компьютер F-35. Веджу ничего не нужно было делать. Самолет летел сам по себе. Он просто наблюдал за управлением, любовался видом из кабины и слушал, как призрак его прадеда насмехается над ним с несуществующего заднего сиденья.

За его подголовником был зажат вспомогательный аккумулятор, гул которого казался невероятно громким даже на фоне турбовентиляторного двигателя F-35. Эта батарея, размером примерно с обувную коробку, питала новейшее обновление набора стелс-технологий истребителя. Веджу мало что говорили об этом дополнении, только то, что это был какой-то электромагнитный дезинтегратор. Прежде чем он был проинформирован о своей миссии, он поймал двух гражданских подрядчиков Lockheed, которые вмешивались в работу его самолета на нижней палубе, и предупредил сержанта по вооружению, у которого самого не было никаких записей о гражданских лицах в декларации Джорджа Буша-старшего. Это привело к звонку капитану корабля, который в конце концов путаница разрешилась. Из-за чувствительности устанавливаемой технологии присутствие этих подрядчиков само по себе было строго засекречено. В конечном счете, это оказался запутанный способ для Веджа узнать о своей миссии, но, кроме этой первоначальной заминки, все остальные части плана полета прошли гладко.

Может быть, слишком гладко. В этом и заключалась проблема. Веджу было безнадежно скучно. Он посмотрел вниз, на Ормузский пролив, эту военизированную бирюзовую полоску, отделявшую Аравийский полуостров от Персии. Он проверил свои часы, хронометр Breitling со встроенным компасом и высотомером, который его отец носил во время обстрелов Марджи двадцать пять лет назад. Он доверял часам больше, чем своему бортовому компьютеру. Оба сказали, что он был в сорока трех секундах от корректировки курса на шесть градусов на восток, которая приведет его в воздушное пространство Ирана. В этот момент — пока маленькая жужжащая коробочка за его головой выполняла свою работу — он полностью исчезал.

Это был бы ловкий трюк.

То, что ему доверили такую высокотехнологичную миссию, казалось почти розыгрышем. Его приятели по эскадрилье всегда шутили, что ему следовало родиться раньше. Так он получил свой позывной “Ведж”: первый и самый простой в мире инструмент.

Время для его разворота на шесть градусов.

Он выключил автопилот. Он знал, что придется чертовски дорого заплатить за то, чтобы управлять дроссельной заслонкой и палкой, но он разберется с этим, когда вернется в Буш .

Он хотел почувствовать это .

Хотя бы на секунду. И хотя бы раз в жизни.

Это стоило бы того, чтобы надрать ему задницу. И вот, с шумом за спиной, он сделал вираж в иранском воздушном пространстве.

“ Вы хотели меня видеть, коммодор?

Коммандер Джейн Моррис, капитан "Джона Пола Джонса ", казалась уставшей, слишком уставшей, чтобы извиниться за почти пятнадцатиминутное опоздание на встречу с Хантом, который понимал напряжение, в котором находился Моррис. Хант понимала это напряжение, потому что она сама испытывала его в случаях, слишком бесчисленных, чтобы их можно было сосчитать. Это было напряжение от того, что корабль шел полным ходом. Абсолютная ответственность за почти четыреста моряков. И недостаток сна, когда капитана снова и снова вызывали на мостик, пока корабль маневрировал среди кажущихся бесконечными рыболовецких флотилий в Южно-Китайском море. Можно было бы привести довод, что Хант испытывала такое напряжение трижды, исходя из масштабов ее командования, но и Хант, и Моррис знали, что командование флотилией – это командование делегированием, в то время как командование кораблем – это чистое командование. В конце концов, вы и только вы несете ответственность за все, что делает или не делает ваш корабль. Простой урок, который они оба получили, будучи гардемаринами в Аннаполисе.

Хант выудила из кармана две сигары.

“И что это такое?” – спросил Моррис.

“Извинение”, – сказал Хант. “Они кубинцы. Мой отец покупал их у морских пехотинцев в Гитмо. Теперь, когда они легализованы, это уже не так весело, но все же… они довольно хороши”. Моррис был набожным христианином, тихим евангелистом, и Хант не был уверен, примет ли она участие, поэтому она обрадовалась, когда Моррис взял сигару и подошел к ней на крыло мостика, чтобы прикурить.