Читаем Микеланджело Буонарроти онлайн бесплатно

Микеланджело ди Лодовико Буонарроти (в некоторых источниках – Буонаротти) Симони, более известный просто как Микеланджело, родился в воскресенье, 6 марта 1475 года, в сказочном месте: в замке Капрезе, что находится к северу от старинного города Ареццо, который, в свою очередь, расположен неподалеку от Флоренции. Рядом – темное ущелье, где бурлит река Тибр, несущая воды в направлении Рима, а еще ближе берет свое начало река Арно, на которой стоит главный город Тосканы.

Вроде бы случайность: Микеланджело появился на свет на разделе двух склонов, и это обстоятельство проследует за ним всю его жизнь – он станет жить и творить, разрываясь между двух соперничающих городов, обязанных ему значительной частью своей художественной славы.

Предвидеть подобное было бы крайне сложно, ведь отцом художника оказался Лодовико ди Леонардо Буонарроти Симони, обедневший флорентийский дворянин.

Впрочем, был ли он дворянином – это еще не факт. В некоторых биографических книгах говорится, что предком Микеланджело являлся некий мессер Симоне, происходивший из семейства графов ди Каносса. В ХШ веке он якобы прибыл во Флоренцию и даже управлял городом как подеста (так назывался глава администрации в средневековых итальянских городах-государствах). Документы, однако, не подтверждают этого происхождения. Они не подтверждают даже существования подесты с таким именем, но отец Микеланджело, по-видимому, верил этому, да и позже, когда Микеланджело уже стал знаменитым, графская фамилия охотно признавала родство с ним. Например, граф Алессандро ди Каносса в 1520 году называл его в письме «уважаемым родственником» и приглашал к себе в гости, прося считать его дом своим.

Вот мнение по этому вопросу авторитетного биографа Микеланджело Марселя Бриона:

«Буонарроти Симони считались одними из самых видных жителей Флоренции. Они прославились в торговле, которая в этом городе была почвой, взрастившей его аристократию, неоднократно избирались в муниципальные советы, были в них осторожными и авторитетными депутатами, радетелями общественного блага и собственного богатства и пользовались уважением первых людей города, то есть банкиров и крупных торговцев. У них было прочное финансовое положение, репутация честных торговцев, уважение горожан – на большее они не претендовали.

Если бы они поднялись выше, к чему, впрочем, не стремились, так как ментальность флорентийцев не одобряла дворянской «избранности», то, возможно, вспомнили бы о том, что Симони были в родстве с графами Каносса, а Бонифацио Каносса когда-то женился на Беатриче – сестре императора Генриха II. Это был лестный союз, от которого родилась известная в истории средневековой Италии графиня Матильда. Но Буонарроти XV века были слишком простыми людьми, чтобы кичиться своими прославленными предками. К тому же, видимо, и само это родство сомнительно. Тем не менее в той среде, в которой они жили, было куда престижнее происходить от преуспевающих коммерсантов, нежели от знатных синьоров прошлых времен.

Именно поэтому достойный Лодовико Буонарроти, кем бы он ни приходился германским императорам, довольствовался тем, что справедливо и умеренно мудро отправлял свои обязанности подесты – теперь мы назвали бы его мэром – в небольших городках, куда его назначала флорентийская Синьория» ².

Как бы то ни было, Лодовико ди Леонардо Буонарроти Симони был буквально насквозь пропитан осознанием исключительности своего происхождения. Но в то же время это был типичный неудачник, всегда все сваливавший на превратности фортуны, но в конце концов принужденный обстоятельствами к работе. Он покинул Флоренцию, чтобы в сотне километров от нее занять скромное место судьи в Кьюзи и Капрезе. По словам еще одного биографа Микеланджело, Огюста Ланно-Роллана, «от былого состояния графов ди Каносса Лодовико досталось лишь то, что называют богатством бедняков: большое количество детей» ³.

А вот Шарль Клеман, автор нескольких книг о Микеланджело, уверен, что происхождение Буонарроти от графов ди Каносса, «в целом принятое во времена Микеланджело, кажется более чем сомнительным сегодня» ⁴. Он пишет:

«Что очевидно, так это то, что Буонарроти обосновались во Флоренции очень давно и что они в разные времена находились на службе у правительства республики на достаточно важных постах» ⁵.

О своей матери, Франческе ди Нери ди Миниато дель Сера, слишком рано вышедшей замуж и умершей от истощения частыми беременностями в год шестилетия Микеланджело, последний ни разу не упомянет в своей объемной переписке с отцом и братьями. Да и знал ли он вообще эту женщину? О ней известно лишь, что она оставила после себя пятерых сыновей, из которых старший стал монахом, так что Микеланджело быстро ощутил себя главой семьи.

Лодовико Буонарроти не был богатым человеком, и дохода от его маленького владения в деревне едва хватало на то, чтобы содержать множество детей. В связи с этим он вынужден был отдать Микеланджело кормилице, жене «скарпеллино» (каменотеса) из той же деревни, называвшейся Сеттиньяно ⁶. Там, воспитанный супружеской парой Тополино, мальчик научился разминать глину и владеть резцом раньше, чем читать и писать. Во всяком случае, своему другу и биографу Джорджо Вазари ⁷сам Микеланджело потом говорил: «Если и есть что хорошее в моем даровании, то это оттого, что я родился в разреженном воздухе аретинской вашей земли, да и резцы, и молот, которыми я делаю свои статуи, я извлек из молока мoeй кормилицы» ⁸. При этом какой-то особой любви со стороны своей семьи он не чувствовал.

Микеланджело вернулся в отцовский дом лишь в десятилетнем возрасте. Его отец к этому времени успел еще раз жениться. По этой причине или по какой другой, но он вдруг принялся заботиться об образовании сына, который, на его взгляд, уж слишком стал смахивать на крестьянина манерами и особенно говором. Отец отдал Микеланджело к Франческо да Урбино, державшему школу грамматики во Флоренции, где мальчик должен был учиться склонять и спрягать латинские слова. Это, само собой, у него долгое время никак не получалось. Единственное, что ему давалось легко, было рисование, и он занимался им постоянно, покрывая рисунками стены школы и вызывая возмущение ее директора, ничего не понимавшего в этом и требовавшего от детей безропотного послушания.

Микеланджело в своих письмах потом признается, что он был весьма строптивым учеником. Тем не менее, как пишет еще один его биограф Надин Сотель, «он быстро догнал и даже перегнал детей своего возраста» ⁹. Марсель Брион констатирует:

«Ребенок, которому не было еще и десяти лет, уже был мятежной натурой, а впоследствии будет перечить папам и смеяться над просьбами королей. Мятежный в помыслах и поступках, ревностно охранявший свою независимость, подозрительный по отношению ко всему, что могло бы на него повлиять, не приемлющий никаких приказов и запретов, внемлющий только голосу собственного гения и его глубинных стимулов – таков уже был Микеланджело». ¹⁰

А потом случилась встреча Микеланджело с флорентийцем Франческо Граначчи, который был на шесть лет старше и работал подмастерьем у художника Доменико Гирландайо. Настоящее имя Гирландайо было Доменико ди Томмазо Курради ди Доффо Бигорди, он в свое время учился у великого Донателло, имевшего огромный авторитет во Флоренции. Граначчи убедил Микеланджело бросить школу, чтобы начать работать в мастерской маэстро Гирландайо.

Это было скандальное решение, ведь Лодовико Буонарроти, семейный деспот, считал достойными внимания лишь деньги да древность рода. Юному Микеланджело пришлось выдержать непростую борьбу с отцовской волей, но упорная настойчивость сына все же взяла верх.

Доменико Гирландайо, посмотрев, как рисует юный Микеланджело, сам пришел к его отцу и сказал:

– Я хотел бы просить у вас милости, мессер Буонарроти, и я надеюсь, что вы не откажете мне.

– Говорите, маэстро Гирландайо, – ответил Лодовико. – Если вам нужен совет, вы можете смело рассчитывать на мой богатый опыт и мои знания. Я к вашим услугам. А может быть, вам нужны деньги?

– Благодарю вас, мессер. Ваша любезность и готовность помочь хорошо известны, но в данный момент мне не нужны ни советы, ни деньги.

– Что же вы хотите у меня попросить, маэстро Гирландайо?

Художник замялся, не зная, как бы поделикатнее сформулировать свою мысль, а потом сказал:

– Я хочу попросить у вас вашего сына, чтобы сделать из него настоящего художника.

Сказанное было столь неожиданным, что Лодовико Буонарроти даже пошатнулся, как от удара. Первой его мыслью было вышвырнуть незваного пришельца вон. Но через минуту, подумав, он решил, что даже из такой нелепой просьбы можно попытаться извлечь хоть какую-то выгоду…

Два главных биографа Микеланджело, его друзья и ученики Асканио Кондиви и Джорджо Вазари, сходятся в том, что дома с ребенком обращались очень сурово. Микеланджело, пишет один из них, «все свободное время тайком занимался рисованием, за что отец и старшие его ругали, а порой и бивали, считая, вероятно, занятие этим искусством, им незнакомым, делом низким и недостойным древнего их рода» ¹¹.

Позднее несгибаемая воля Микеланджело заслужит уважение герцогов, кардиналов и пап, но впервые она наглядно раскрылась именно в этом семейном противостоянии. Он очень хотел попасть к Гирландайо, и Лодовико Буонарроти, настаивавший на том, чтобы его сын изучал бухгалтерию (он был уверен, что только торговля и промышленность могут дать богатство, силу и знатность гражданам Флоренции), устал бороться и в конце концов уступил.

В итоге 1 апреля 1489 года он все же отдал сына на службу к мастеру Гирландайо сроком на три года. При этом, все еще не веря в призвание сына, Лодовико Буонарроти потребовал, чтобы Микеланджело получил за обучение двадцать четыре золотых флорина: шесть флоринов в первый год, восемь – во второй и десять – в третий. Фактически он продал своего сына, рассуждая примерно так: раз уж он отказался учиться «полезной профессии», так пусть хоть принесет доход семье.

Это, кстати, удивительно, ведь в те времена простой ученик в мастерской художника никогда не получал оплаты, особенно в первый год. «По всей видимости, – пишет Надин Сотель, – Микеланджело уже тогда имел определенную репутацию, благодаря неким произведениям, следы которых для нас сейчас потеряны» ¹².

В одной из биографий Микеланджело дано следующее описание типичной итальянской мастерской того времени:

«Мастерская была тогда просто лавкой, а не парадным салоном, как теперь, убранным с одною целью – вызвать побольше заказов. Ученики были тогда работниками, делившими труд и славу со своим мастером-хозяином, а не любителями, которые, расплатившись за урок, чувствуют себя вполне свободными. Мальчик обучался в школе по возможности правильно читать и писать; затем тотчас же, двенадцати или тринадцати лет, он поступал к живописцу, ювелиру, архитектору, ваятелю; обыкновенно мастер-хозяин был всем этим в одном лице, и юноша изучал под его руководством не один только вид искусства, а все искусство целиком. Он работал за него и на него, исполняя что полегче – фоны картин, мелкие украшения, второстепенные фигуры; он лично участвовал в художественном произведении и интересовался им как своим собственным делом; был сыном и вместе домочадцем-прислужником; его называли созданием, креатурой (il create) мастера. Ел он с ним за одним столом, бегал у него на посылках, спал под ним на нижних полатях и получал от него трепки и головомойки, а иногда пинки и от его жены» ¹³.

Скорее всего, именно такой была и мастерская Доменико Гирландайо.

А вот насчет «определенной репутации» Марсель Брион не просто сомневается, он уверен, что в данный момент ни о чем подобном не могло быть и речи. Он пишет об этом достаточно жестко: