Читаем Квантовый разлом онлайн бесплатно

13 сентября 2023, 22:19. Среда. «Объект-312»

Небо чернело над пустыней Гоби. И оно было бы совершенно черным, словно вороново крыло, если бы не мерцающие звёзды такой яркости, будто кто-то рассыпал по бархату бисер. Ветер гнал песчаные волны вдоль сетчатых заборов секретной зоны «Объект-312», скрытой в глубокой складке скальных выступов. Посторонних тут не было. Без знания точных координат, блукать по пустыни можно было днями, неделями, а то и месяцами. Но… но не все так просто, иначе не возникло бы этой истории.

В центральном зале управления царила напряжённая тишина. В воздухе витал еле уловимый запах пота и остывшего кофе. На стене тускло светились мониторы, отбрасывая длинные, ломаные тени на мерцающие функциональные панели. Младшие научные сотрудники и лаборанты, в строгих синих комбинезонах с нашивками «Объект-312», застыли у консолей. Каждый наблюдал за определенными параметрами в своей зоне ответственности.

Лицо Ивана Никитича Сергеева, выхваченное холодным светом десятков мониторов, оставалось каменным. Его проницательные глаза скользили по бегущим строкам данных, а пальцы нервно, почти неосознанно, выбивали ритм по подлокотнику кресла. Рядом, склонившись над панелью главного пульта, утирал выступивший на висках пот Аркадий Юсупович Каримов. Его ловкие пальцы порхали над сенсорной поверхностью, словно у виртуозного пианиста.

— Аркадий Юсупович, все системы в норме? – голос Сергеева был спокоен, не смотря на плохо скрываемое напряжение, чувствовавшееся во взгляде.

— Магнитные ловушки сходятся, Иван Никитич. Криокамеры держат минус двести семьдесят. Поляризаторы калиброваны. – в зрачках Каримова отражались бегущие графики. – Но резонансная частота падает. Видите дельту на третьем канале?

— Вижу. – Сергеев подался вперёд, скрипнув креслом. – Корректировка?

— Уже вношу. Сдвигаю фазу на 0,003 герца. Если перестараться… - Аркадий шумно выдохнул, - ядро к чертям и едрене фене расплывётся. Если недотянем – разлом схлопнется ещё до инициализации. Нам нужен баланс! Плавность…

- Плавность! – Аркадий немигающим взглядом смотрел в экран, а его пальцы миллиметровыми движениями двигали голографический ползунок на панели управления, - вот… так!

— Протокол запуска активирован, – произнёс Сергеев, и его голос, глухой и стальной, эхом отразился от бетонных сводов. – Энергетическое ядро на 80%… 90%… 100%.

Гул перерос в вибрацию. Стакан с водой на пульте пошёл мелкой рябью. На мониторе мигнули жёлтые индикаторы, переходя в режим повышенной готовности.

— Стабильность 98%! – ответил Каримов, слегка нахмурившись. Его пальцы замерли над сенсорами.

Внезапно из угла донёсся вскрик, разорвавший плотную тишину зала:

— Обнаружено движение! Внутри зоны!

Все головы повернулись к младшему оператору Павлу. Он же в свою очередь с бледным лицом уставился в монитор, а его пальцы зависли над сенсорами. На экране перед ним мигала красная рамка сектора. Картинка пошла рябью, чёрно-белые полосы разорвали изображение на несколько долей секунды. А когда изображение стабилизировалось, на мониторе, транслирующем сигнал с внешних камер ночного видения, проступила знакомая до боли панорама. Бескрайнее песчаное поле, упирающееся в высокий сетчатый забор с колючей проволокой, за которым темнели силуэты бетонных блоков и антенн. Ветер гнал песчаную пыль по объективу, создавая эффект старой плёнки.

Но вдруг… что-то появилось. Нечто, чего там быть не могло.

Человек.

На одном из мониторов контроля периметра, отчетливо был виден человек, на первый взгляд, мужчина в куртке и тёмных брюках. Он шёл медленно, слегка покачиваясь, и казалось с недоумением озирался по сторонам, будто очнулся в незнакомом месте. Он пересекал запретную линию, игнорируя знаки «СТОЙ! ВХОД ВОСПРЕЩЁН. ВЕДЁТСЯ ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ», шагая прямо по песку.

— Кто это? – прошептал один из младших научных сотрудников, тыча дрожащим пальцем в экран. Его голос сорвался на хрип. – Откуда он взялся? Периметр под тройным контролем! Тепловизоры, акустические датчики, патрули на вышках… Как он прошёл?

Сергеев подался вперед и вперил хмурый взгляд в экран, пальцы впились в подлокотники кресла, так сильно, что костяшки побелели.

— Каримов, что там происходит? Свяжитесь с постами. Немедленно! Мать их, совсем расслабились!

— Не знаю, Иван Никитич! – в голосе инженера прозвучала откровенная паника. Его руки метались по сенсорной панели, переключая изображение с одной камеры на другую. – Связался… Система засекла проникновение, но радары чисты! Инфракрасный контур молчит! Он просто… как будто материализовался в мёртвой зоне между вышками! Или очень умело обошел все преграды!

— Смотрите, смотрите, там ещё двое! – выкрикнул кто-то из лаборантов с заднего ряда, срываясь на фальцет. – За барьером! Они идут следом!

На экране фигура мужчины приблизилась к краю площадки эксперимента, прямо над массивом сверхпроводящих излучателей, которые уже начали гудеть, готовясь активировать поляризационное кольцо. Он стоял в двух шагах от смертельно опасной зоны. А в нескольких метрах за ним пригнувшись, стояли еще две фигуры. Как они смогли обойти бетонные барьеры? Где дежурная группа? Почему молчат тревожные сирены?

— Нельзя останавливать! – крикнул Каримов, увидев, как на центральной консоли загорелся ярко-красный индикатор запуска. Он ударил ладонью по панели, отчаянно пытаясь перехватить управление. – Обратный отсчёт запущен! Это необратимый процесс! Инерция поля уже вышла на критический порог!

— Иван Никитич, мы не можем остановить эксперимент! – вклинился старший техник, его голос дрожал, но слова вылетали чётко, как приговор. – Процесс необратим! Если мы отключим энергию сейчас, накопленный заряд пробьет контур охлаждения. Обратная волна выжжет реактор и всё вокруг в радиусе нескольких километров! Мы сожжём себя и объект!

Сергеев медленно закрыл глаза. Доносившийся снаружи рёв трансформаторов проникал сквозь бетон, вибрируя в грудине. Он понимал: назад пути нет. Единственный шанс – наблюдать и фиксировать последствия.

— Всё внимание на экран! – приказал он. Его голос, сухой и жёсткий, разрезал нарастающую панику. – Операторы, записывайте телеметрию. Связь с охраной держать на резервной частоте. Наблюдаем.

В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим, нарастающим гулом аппаратуры и тяжёлым дыханием людей. На мониторе было видно, что посторонний, казалось, тоже почувствовал неладное. Он замер. Ветер трепал его одежду и волосы. Он медленно поднял голову и его глаза расширились от животного ужаса. Он сделал шаг назад, но нога поехала по сыпучему склону насыпи. Он заскользил, отчаянно размахивая руками, пытаясь ухватиться за воздух, и начал падать прямо на площадку, куда были направлены излучатели.

— Он… он слишком близко! – прошептал один из лаборантов, отшатываясь от пульта.

— Пространственно-временной разлом, – прохрипел Каримов, его лицо было бледным как полотно, капли пота катились по вискам. Он вцепился в край стола. – Поле стабилизировалось. Он… он попадает под его воздействие!

— Смотрите! – снова воскликнул Павел, указывая дрожащей рукой на главный монитор.

Странный мужчина оказался прямо в эпицентре формирующегося разлома. Воздух вокруг него пошёл волнами, как над раскалённым асфальтом, но холодными, синеватыми и видными лишь на мониторах. Песок поднялся вихрем, закручиваясь в идеальную спираль. Мужчина открыл рот, будто пытаясь крикнуть.

Секундой позже, произошла ослепительная вспышка.

Белый свет заполнил зал управления, выжигая тени, заставляя щуриться и отворачиваться. На мгновение показалось, что сам воздух загорелся. Все мониторы мигнули. Гул оборудования оборвался, сменившись звенящей тишиной.

Посторонний исчез. Полностью.

На экране осталась лишь пустая бетонная площадка, усеянная следами скольжения и кружащимися песчинками. Никаких обрывков одежды. Словно его никогда и не было. Только слабый ионный шлейф, танцующий в воздухе.

— Запись… запись сохранилась? – тихо спросил Сергеев, не отрывая взгляда от пустого монитора.

Каримов медленно поднял голову. Его руки всё ещё дрожали. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

За толстыми стенами «Объекта-312» ветер снова начал гнать песок по барханам, но внутри зала управления повисла давящая, неестественная тишина.

На экранах всё выглядело так же, как и секунду назад – пустыня, забор, ни единой души. Но все знали, что это не так. Тишина в зале давила на барабанные перепонки тяжелее, чем только что отгремевший грохот трансформаторов. Мониторы равнодушно транслировали пустоту: ветер лениво гнал барханы к бетонному периметру, колючая проволока тускло поблёскивала в свете аварийных прожекторов. Никаких следов. Лампы под потолком мигали, переходя с аварийного красного на тусклый белый, отбрасывая на лица резкие, прыгающие тени.

Разлом закрылся, забрав с собой человека. Но куда? В какую реальность, в какое «сейчас» или «потом» забросило несчастного, случайно оказавшегося в эпицентре научного прорыва? Сергеев смотрел на пустой экран, и в его голове роились вопросы, тяжёлые, как свинцовые гири. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В висках пульсировала кровь.

— Нам нужно выяснить, что произошло, – произнёс он. Он выпрямился, расправляя плечи под синим кителем с нашивками проекта. – Срочное собрание в конференц-зале, через двадцать минут! И начальника охраны живо ко мне! Оповестите всех, Аркадий. Полная изоляция. Никто не покинет Объект, пока не выясним, кто это был.

Каримов медленно кивнул и дрожащей рукой вытер лоб от выступившего на нем пота. Он откашлялся, пытаясь вернуть голосу профессиональную ровность, но она предательски срывалась на хрип:

— Да, Иван Никитич! Рассылаю шифровку по закрытому контуру. Логи телеметрии уже архивирую. Если удастся вытащить спектрограмму до полного коллапса поля, мы увидим координаты сдвига. – он запнулся, глядя на мигающие красные индикаторы на нижней панели. Сигнализация тихо пищала, напоминая о нештатной ситуации. – Если он был… Этот сдвиг.

В зале пронесся шёпот. Лаборанты переглядывались, их лица в тусклом свете казались осунувшимися, постаревшими на годы. Кто-то нервно крутил в руках стилус, кто-то судорожно глотал воздух, пытаясь унять дрожь. Гул систем охлаждения нарастал, пытаясь сбросить остаточное тепло реактора, но казалось, что даже машины чувствуют: что-то изменилось навсегда. Один из младших операторов уронил планшетку. Звонкий стук стекла о металл заставил всех вздрогнуть.

Сергеев резко повернулся к главному инженеру. В его глазах больше не было сомнений. Только холодная, обжигающая решимость, закалённая годами работы на острие дозволенного и невозможного.

— И нам нужно вернуть его, Аркадий! – слова прозвучали не как приказ, а как клятва, брошенная в наэлектризованный воздух. – Понимаете? Не зафиксировать. Не списать на инцидент. Вернуть. Он дышал одним с нами воздухом, стоял на нашей земле, он был нашим советским человеком. Мы открыли дверь. Я не допущу, чтобы этот проект стал чёрной дырой в отчётах. И в совести.

Каримов замер. Его взгляд скользнул по экранам, где всё ещё маячила пустая площадка, потом вернулся к Сергееву. В глазах инженера мелькнула тень страха, но под ним уже проступал лихорадочный азарт учёного, столкнувшегося с непознанным, с очередной сложной, но до жути интересной задачей. Он уже тянулся к функциональной панели, пальцы летали по сенсорам, выводя на боковой монитор сырые данные.

— Я подниму расчётные модели, – тихо ответил Каримов, не отрываясь от работы. – Если сдвиг все же был, частотный отклик должен был быть зафиксирован. Но нам понадобятся мощности суперкомпьютера и… время. Много времени. И если он там…– Каримов не договорил. Не было нужды. Все понимали: время в разломе могло течь иначе. Или не течь вовсе. А биологические структуры человеческого тела не рассчитаны на бесконечную сингулярность. Но могло и произойти так, что этот бедняга перенесся в ту реальность, в которую и планировалось открыть разлом в ходе эксперимента. Ученым предстояло много работы, чтобы разобраться в произошедшем.

— Двадцать минут, – повторил Сергеев, уже шагая к массивной гермодвери. Его ботинки гулко отстукивали по бетонному полу, эхом отражаясь от стен. – Через двадцать минут я хочу видеть полную сводку. Каждый байт данных. Каждую млисекунду записи с внешних камер. И начальника охраны. Если выяснится, что периметр не был под наблюдением, если кто-то из дежурных спал на посту… – он не закончил, только жестко сжал челюсть, и скулы выступили резче под кожей. – Работаем. Не подводить меня. И не подводить страну.

Дверь с тяжёлым пневматическим шипением открылась, выпуская в коридор волну спертого, нагретого воздуха.

28 сентября 2027, 10:00. Вторник. Окрестности Улан-Батора.

За двадцать километров от Улан-Батора монгольская степь уже примеряла на себя раннюю осеннюю желтизну. Ветер гнал сухую пыль по бетонным полосам взлётных площадок, но внутри корпуса №12 НИИ «Нейтрино» воздух оставался стерильным, прохладным, пахнущим озоном, дорогим кофе и нагретым пластиком серверных стоек. Конференц-зал напоминал мостик подводной лодки: полукруглый стол из тёмного дуба, встроенные микрофоны. Во всю стену тянулся панорамный экран, разбитый на восемь секторов. В которых мерцали лица членов Совета, снятые в кабинетах Москвы, Ленинграда и закрытых резиденциях.

Иван Никитич Сергеев сидел во главе стола. За четыре года его лицо осунулось, виски посеребрила ранняя седина, но взгляд оставался прежним, таким же цепким. Рядом с ним Аркадий Юсупович Каримов нервно поправлял воротник рубашки, хотя кондиционер держал в зале ровно 22°C. Слева от него расположился Вячеслав Октаевич Харгана, руководитель лаборатории анализа. А по правую руку от Сергеева сидел Пётр Петрович Марков, глава лаборатории моделирования. Оба в строгих серых костюмах, без галстуков, с планшетками, на экранах которых сияли формулы и графики.

С экрана, в верхнем левом углу, смотрел Эдуард Маркович Зингер, директор НИИ «Нейтрино». Его кабинет утопал в книжных шкафах, за спиной висели портреты основоположника советской ядерной программы и товарища В. И. Ленина. Справа от него – Олег Александрович Малышев, председатель ГКНТ ССКР(СССР). Его кабинет, напротив, выглядел минималистичным, на столе – лишь хрустальный глобус и цифровая папка с красным уголком. Правее в верхнем ряду – Сергей Леонидович Орлов, министр обороны. Мундир без погон, но осанка выдавала человека, привыкшего отдавать приказы, и слушать отчёты. И в правом углу – полковник КГБ Степан Юрьевич Ольховский со спокойным лицом и светло-голубыми, почти прозрачными, но необычно выразительными глазами.