Читаем Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов онлайн бесплатно

Поколение, рожденное в тридцатые годы прошлого столетия… Это дети войны, страшной и кровавой, дети, слышавшие свист пуль и смотревшие в глаза смерти, потерявшие родных и близких, а многие ставшие сиротами, познавшие голод, холод и безотцовщину. Многие из ребят этого поколения попали в число сыновей или дочерей «врагов народа».

Пройдет немного времени, и мальчики, рожденные накануне войны, — это уже лейтенанты — выпускники первых ракетных высших учебных заведений; молодые ученые, инженеры, конструкторы, испытатели, окончившие засекреченные в те времена факультеты по ракетостроению, жидкостным двигательным установкам, теории космических полетов. Это поколение энтузиастов, отдавшее свою кипучую энергию благородному делу зарождения отечественного ракетостроения и проложившие первые тропы в космос. Из среды именно этого поколения вышли Юрий Гагарин, Герман Титов, другие наши космические первопроходцы.

Еще пару десятилетий — и они уже создатели и первые руководители мощнейшего отечественного военно-промышленного комплекса, покорители звездных трасс, сделавшие космос составной частью нашей повседневной жизни, а нашу страну — ведущей державой мира в области передовых технологий. Это офицеры и генералы, возглавившие первые подразделения вновь созданных Ракетных войск стратегического назначения.

И наконец, это умудренные жизненным опытом руководители целых отраслей нашей науки и промышленности, ученые и педагоги, генералы-командармы, генеральные и главные конструкторы, герои и лауреаты, почетные академики…

И так уж получилось, что они же — свидетели развала мощнейшего научно-производственного потенциала страны, созданного фактически их умом, трудом, энтузиазмом. Многие из них уже почетные пенсионеры. А многих, увы, уже нет среди нас.

Вот такие героические дети, рожденные в 30-е годы прошлого столетия!

Так уж судьбе было угодно, чтобы среди тех, кто прошел по дорогам войны, кто с 14 лет носит военную форму, кто был среди создателей первых ракетных и комических комплексов, кто принимал участие в пуске космического корабля с первым космонавтом — Гагариным и сам готовился повторить его подвиг, кто формировал первые части Ракетных войск стратегического назначения и со слезами на глазах наблюдал триумфальный полет и посадку многоразового космического корабля «Буран», был и автор этих строк — рядовой представитель своего поколения.

Практически уже с первых шагов своей трудовой деятельности я попал в символическую команду — огромный коллектив ученых, конструкторов, инженеров и испытателей, возглавляемый легендарным и в те времена сверхсекретным Главным конструктором Сергеем Павловичем Королевым и его сподвижниками — Николаем Алексеевичем Пилюгиным, Михаилом Сергеевичем Рязанским, Валентином Петровичем Дайнеко, Виктором Ивановичем Кузнецовым, Владимиром Николаевичем Барминым. Я был в этой же команде и тогда, когда создавался, как говорилось в те далекие 60-е годы, «ракетный щит Родины», и тогда, когда на полигоне Тюра-Там ракета-носитель вывела на орбиту корабль «Восток» с первым космонавтом нашей планеты Юрием Алексеевичем Гагариным на борту. Непосредственное общение и деловые контакты с создателями ракет и космических аппаратов продолжались и тогда, когда я уже был в отряде космонавтов и готовился к тому, чтобы на себе испытать надежность и точность той техники, в создании которой принимал участие. И уже на закате своей деятельности в космической области я принимал самое непосредственное и активное участие в запусках на космодроме Байконур сверхмощного носителя «Энергия» и космического корабля многоразового использования «Буран».

По тексту всего лишь несколько строк отделяют пуски первых ракет от пуска «Бурана». А между этими строками 30 лет — почти половина моей жизни и фактически весь мой трудовой стаж! И даже сейчас, много лет спустя после тех событий, моя память да и вся моя последующая жизнь не дают мне забыть все то, что я пережил в те далекие, но прекрасные времена. Министерство иностранных дел, где я работаю вот уже много лет после увольнения из армии, находится рядом с Парком культуры и отдыха имени Горького, и каждый день я вижу «Буран», но — увы! — уже в другом, прямо скажем, обидном для него качестве. В двух шагах — поликлиника Военно-воздушных сил, где я проходил предварительный медицинский отбор в отряд космонавтов. В районе, где я живу, есть улицы Академика Пилюгина и Академика Глушко. Я дружу со старожилами Звездного городка, а все эти годы не прекращались контакты и процесс обмена опытом воспитания детей, а теперь уже и внуков с милым моему сердцу семейством Германа Степановича Титова. Мой дом рядом с комплексом зданий института, которым долгие годы руководил Н. А. Пилюгин и где, собственно, и началась моя «космическая эпопея». В соседних домах живут, правда, уже постаревшие, полысевшие и поседевшие, но душой молодые мои друзья-товарищи, с которыми я сутками не уходил с испытательных стендов института и месяцами сидел на полигонах — готовил и запускал наши ракеты и космические аппараты.

Конечно же «я в команде Сергея Павловича», «я готовил ракету», «я запускал космический аппарат» — все это громко сказано! Молодой лейтенант, направленный в промышленность для защиты интересов военного ведомства, не являлся ключевой фигурой, а составлял лишь маленькую, но, хотелось бы надеяться, неотъемлемую и нужную частичку огромного коллектива создателей наших первых образцов ракетно-космической техники. Представляя интересы Министерства обороны, мне, естественно, приходилось общаться и с Королевым, и с Пилюгиным (особенно часто), и с другими главными конструкторами и организаторами производства нашей техники. И все же память наиболее четко и выпукло сохранила образы тех людей, вместе с которыми с огромной самоотдачей и энтузиазмом мы работали по созданию систем управления для наших ракет и космических аппаратов, сутками на стенде их отлаживали и искали неисправности («бобы»), вместе с военными испытателями в суровых казахских степях радовались удачным пускам и переживали аварии и неудачи. Я просто не имею морального права забыть своих первых учителей и наставников — как гражданских, так и военных: Владилена Петровича Финогеева, Ивана Никитича Ионова, полковника Михаила Наумовича Брегмана, подполковника Бориса Владимировича Вергасова, Николая Михайловича Лакузо, Евгения Александровича Дымова, Георгия Моисеевича Присса, подполковника Ивана Васильевича Вазнюка и многих-многих других. Я благодарен судьбе за то, что на моем жизненном пути мне посчастливилось встретиться и работать с этими талантливыми инженерами, испытателями от Бога и просто добрыми, хорошими людьми! И все они из команды Королева, с которой он в тяжелые послевоенные годы начинал запуск своих первых ракет. Умел Сергей Павлович выбирать себе помощников!

Чем дольше живешь на белом свете, тем все больше убеждаешься, что мудрыми качествами наделила природа человека. Проходят годы и десятилетия, а отдельные события, факты, моменты и встречи в жизни любого из нас не только не стираются в памяти, а наоборот, становятся ярче и чуть ли не осязаемы физически. Вспоминая свой жизненный путь и возвращаясь к годам своей молодости, наверное, каждый человек, достигший почтенного возраста, задает себе вопрос: «Приобщился ли я в своей жизни к чему-либо такому, о чем люди будут вспоминать, а мои дети и внуки, возможно, даже и гордиться?» Мне кажется, ответ на этот и ему подобные вопросы прямо-таки заставляет взяться за перо и изложить на бумаге «степень своего приобщения» к каким-то значимым историческим фактам. А если при этом память сохранила неординарные события и явления, встречи с исключительно интересными, а зачастую и легендарными личностями, и до сих пор невольно вызывают улыбку смешные ситуации и истории из повседневной жизни нашего — увы! — уже далекого прошлого, то тут уж никуда не деться — садись и пиши!

Что я и сделал.

22 июня 1941 года… Мы, мальчишки — дети офицеров дивизии, квартировавшей в городе Гомеле, практически на границе тогдашнего Советского Союза, этим ранним воскресным утром бегали по двору нашего дома и собирали еще теплые, фантастической формы и окраски кусочки металла, еще не ведая, что это — смертоносные осколки бомб и снарядов. А вечером этого же дня мы все — и взрослые, и дети, собрались у дверей квартиры командира дивизии, где офицерские жены выражали сочувствие жене, а точнее, уже вдове командира, весть о гибели которого только что принес его адъютант.

9 мая 1945 года… Кажется, вся Москва собралась на Красной площади, чтобы выразить восторг и ликование по случаю долгожданной Победы! Объятия, поцелуи, возгласы «Ура!», «Да здравствует великий Сталин!», дружное качание затерявшихся в толпе военных. В этой массе ликующего народа и мы: я, мама и папа, которого энтузиасты периодически отрывали от нас и высоко подбрасывали в воздух. После салюта народ стал расходиться. И вот здесь началось. Огромная людская масса хлынула на Манежную площадь, Охотный ряд, улицу Горького. Через некоторое время я с родителями оказался в плотной толпе в центре Манежной площади. Люди в панике пытались вырваться из этого страшного людского водоворота. От возможности быть здорово помятыми или просто раздавленными толпой нас спас счастливый случай. Каким-то чудом рядом с нами был зажат толпой большой черный лимузин какого-то иностранного дипломата. Если бы отец не посадил нас с мамой на капот этого автомобиля, то не знаю, чем бы это все закончилось. Мама была в положении и ровно через месяц — 9 июня — родилась моя сестра.

Две исторические вехи — первый и последний дни войны. А между ними — четыре тяжелых, полных лишений года. Наша семья здесь не исключение.

Мой отец — кадровый военный. В 1941 году он проходил службу в должности политрука (была такая должность в довоенной нашей армии — политический руководитель, комиссар) гаубичной батареи в дивизии, расквартированной в городе Гомеле и его ближайших окрестностях. Все это в непосредственной близости от польской границы. Сразу же после первых бомбежек нас всех — жен, стариков, детей комсостава дивизии погрузили на машины и отправили в тыл, подальше от бомб и снарядов. Мы с мамой каким-то способом добрались до Новочеркасска — нашего родного города, будучи в полной уверенности, что сюда-то уж немцы никогда не дойдут. Но война как-то быстро докатилась и до донских степей.

Какие же были тяжелые эти полтора-два года, пока мы с мамой колесили по Кавказу, Средней Азии и Казахстану в поисках жилья, работы для мамы, места в детском садике для меня! Отец, отправляя нас с мамой из Гомеля в тыл, поручил мне, шестилетнему мужчине, защищать маму и заботиться о ней, что я с присущей мне уже в те годы ответственностью и делал. Я учил маму, как надо вести себя, когда мы попадали под бомбежку, — не впадать в панику, бежать в разные стороны, не носиться по открытой местности, а залечь в какой-нибудь канаве, где и переждать бомбежку. Но она почему-то мои указания не выполняла, и всегда как-то получалось так, что, вместо того чтобы рассредоточиться, она зачем-то накрывала меня своим телом, что меня страшно злило. После налета немцев я указывал ей на ее ошибки и неправильные действия, она соглашалась, обещала при очередном налете действовать строго по моим инструкциям, но в момент опасности про них забывала и упорно делала все по-своему, не отпуская меня от себя ни на шаг. Ну как можно было участвовать в боевых действиях, вопиюще нарушая требования Полевого устава!

И снова колонна из жен и детей, но уже авиационного полка, двинулась из Новочеркасска на восток. Мы с мамой — с ними. Но теперь мы передвигались уже по воздуху — самолетами, выделенными полком для своих семей. А дальше — модное тогда слово — эвакуация. Кочевая жизнь самолетами, пароходами (из Баку в Красноводск), машинами, арбами на Кавказе, в Средней Азии, Ферганской долине, казахских степях. Помнится, в Казахстане нас расселяли по домам бывших раскулаченных и выселенных из родных, насиженных мест, у которых обида на советскую власть еще не прошла. Естествен и «теплый» прием, который они нам оказывали. Так что уже и в те далекие годы я приобщился и к авиации — имел достаточно большой налет, правда, в качестве пассажира, на «дугласах» и даже на огромном нашем четырехмоторном фанерном Тб-3, когда он забирал нас из Георгиевска, что на Кавказе, почти на глазах у немцев.

В начале 1943 года мы с мамой попали в Москву, куда отозванный с фронта отец был направлен в Московское пехотное училище, где ускоренными темпами готовили молоденьких лейтенантов для фронта.