Читаем Режиссеры обстоятельств онлайн бесплатно
Е.Гэльский
РЕЖИССЕРЫ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
СНОСКА: Зилазни Р. Девять принцев Эмбера. Л.: "Худ.лит". 1990г. (перевод с английского М.Гилинского)
Зилязни Р. Ружья Авалона. Л.: "Худ.лит". 1990г. (перевод с английского М.Гилинского)
"Сколько чудес за туманами кроется! Не подойти, не увидеть, не взять..."
I. Отражение "Земля".
"Там", наверное, торчал бы сейчас на корте, оформляя имидж представителя среднего класса. "Здесь" стоишь в очереди за справкой на получение пособия. Меньше очередей любишь только теннис.
Среди дел, расписанных на ближайшие дни, хочется делать не больше трети -- ими и будешь заниматься, когда освободишься. И тебя называют счастливым, потому что живешь через силу только 67% своего времени.
Мир незыблем. Испокон веку: "Российская империя -- тюрьма, а за границей тоже -- кутерьма".
Интересно: если ты отыскал тайное сплетение нитей, которые управляют движением миллиардных капиталов, игрой масок в правительственных кабинетах, перемещением войск по кривизне глобуса -- что же тебе мешает использовать знание (или иллюзию знания, что, в общем, эквивалентно)?
Стереотип.
"Почему я? Кто я такой? Какое право имею?"
В глубину души вжилась уверенность -- не получится. Потому что великие дела -- прерогатива титанов (и тиранов), а ты лишь тень у их ног.
Тень. Отражение. Во сне даровано тебе увидеть зеленые, золотые купола и узор лабиринта.
II. Эмбер.
У каждого свой Эмбер, и у всех он один. Символика более, чем проста: магическое знамя Оберона царит над ПРАВИЛЬНЫМ миром.
Для принцев отражения -- тени, которые отбрасывает единственная реальность янтарного города. Для нас Эмбер -воображаемый ИДЕАЛ обыденного мира (Земли, Авалона, Лорен и иже с ними).
Идеал в понимании математиков, а не утопистов. Уберите с Земли-отражения реалии, чье существование или несуществование определяется броском игральных костей судьбы. Добавьте истины, которые необходимы миру: они должны быть,но их нет, давно исчезли они, поглощенные Хаосом -- призраки, сохранившиеся на отражении отражения.
Вы увидите мир, который при всех мыслимых преобразованиях останется собой.
Родившиеся в Эмбере. Заключенные в янтарь.
Этот "Эмбер" хуже или лучше своих отражений? Хочешь ли ты жить в Эмбере, отстраненный наблюдатель?
Да? Но тогда найдется отражение, которое сохранит Эмбер, но не тебя в нем. То есть, ты снова оказываешься на отражении -- в данном случае на отражении Эмбера истинного.
Правильно спросить: хочешь ли ты стать частью Эмбера, породниться с ним кровью, которой рисуют Лабиринт. Можешь ли?
"Трон тому, кто говорит: Возьму и не отдам!"
Единственной реальностью Вcеленной (воображаемой реальностью) является Эмбер. Единственные обитатели Эмбера -- принцы королевской крови. Они вольны брать с собой всех, кого пожелают (поскольку, где знать, там и двор), и эти: гвардейцы, шуты, дворяне и поэты -- получают вид на жительство в вечном городе, но отнюдь не права гражданства.
Итак, готовы ли Вы стать принцем Эмбера?
III. Онтология отражений.
Различить отражения и истинный мир может лишь потомок Оберона. Для него Тени вариабельны, Эмбер же неизменен. Утративший власть над отражениями Корвин считал Землю единственной реальностью.
Обитатели отражений -- тени эмберовской королевской семьи, поскольку никого иного в реальном мире нет. Сотворенные "по образу и подобию" сильных этой вселенной, они, несомненно, обладают теми же возможностями. Говоря точнее, эти возможности в них ЗАКЛЮЧЕНЫ.
Роджер Зилазни тщательно продумал правила игры. Он создал произведение, более тонкое и глубокое, чем представляется поверхностному читателю.
Кстати, это общее свойство так называемой развлекательной литературы.
Простым нагромождением приключений (драк, секса, насилия и т.п.) нельзя занять воображение даже самого невзыскательного читателя. То есть, самый невзыскательный, вероятно, подобную книжку сумеет дочитать до конца. Но и у него она не задержится в памяти -- просто потому, что память не в состоянии долго хранить сведения, лишенные внутренней связности и не нужные в повседневной жизни. Она не окажет влияния на общество и в конце концов канет в Лету. Примеров тому нет числа.
Но остается Александр Дюма. В сотый раз перечитывается Гилберт Честертон и Артур Конан Дойль, Гарри Гаррисон и Роджер Зилазни. Не нужно рыться в памяти, чтобы вспомнить имена героев, сюжет, мораль. Значит?
Значит, либо развлекательный жанр является литературой, либо он не развлекает. Мысль, в общем, до очевидности простая, но попробуйте сказать в компании, претендующей на интеллигентность, что вы предпочитаете Гашека Ремарку и не считаете Айзека Азимова глупее Макса Фриша!
Сила Александра Дюма заключалась в замечательном чувстве истории. (Это, разумеется, не предполагает знания истории, хотя и здесь, как мне кажется, Дюма лучше своей репутации.) Артур Конан Дойль знаменит введением в литературу формальной логики Аристотеля. Айзек Азимов -- исследованием вариантов развития социальных систем ("Стальные пещеры" с примыкающими произведениями, "Основание", "Конец вечности"). Заслуга Роджера Зилазни -- в глубине психологического фундамента его романов и -- поскольку это взаимонеобходимо -- в фундаменте философском.
Принято говорить о социальных, гносеологических, исторических корнях философии. Между тем, "самая абстрактная", "самая общая", "самая объективная" и т.п. наука насквозь личностна. Тем, кто понимает, например, Юма и Энгельса, трудно принять Канта. Не потому, что он сложнее или умнее Юма -- просто его взгляд на мир для них органически неприемлем.
Герои Зилазни постоянно сталкиваются с основным вопросом философии. Для Эмбера это проблема объективности или рукотворности отражений.
Корвин решает его, как истинный материалист: отражения существуют реально, принцы лишь движутся от одного к другому. Почему? Потому что мозг Корвина не в состоянии породить те мрачные и алогичные миры, сквозь которые он идет, пробираясь ко двору Хаоса. "Я не могу и никогда не смогу такое представить, но оно есть и, значит, -- реально."
Усмешка Бранда, который как раз может!
И для него единственной реальностью во всех отражениях будет он сам, и даже истинный город не окажется исключением. Вот почему Бранд посмел.
Рэндом не ввяжется в эту дискуссию, он не захочет понять, в чем, собственно, смысл проблемы. Промолчит и Бенедикт, который видит этот смысл слишком хорошо...
А читателю остается найти свой угол зрения и заодно осознать, что таких углов много. Когда ты меняешь один философский взгляд на другой, ты просто манипулируешь отражениями.
Итак, вопрос: что реально -- тени или Эмбер (или, быть может, ничто) -- есть отражение основного вопроса философии. Значит, О.В.Ф. всплывет и при любой попытке выяснить, не являетесь ли Вы, случайно, принцем Корвином (Рэндомом, Эриком...), потерявшим память и застрявшим на этом отвратительном отражении.
Но тогда эта проблема не знает решения!
Есть два пути. Можно попытаться менять отражения. Можно менять себя,чтобы обрести свою истинную -- эмберовскую -личность.
Второе (психоаналитическое) прочтение романа смыкается с логикой экзистенциализма. Эмбер -- твоя подлинность; взгляд на мир глазами того, кем ты мог бы быть. Превратись в принца, пройди Лабиринт -- выверни себя наизнанку несказанно страшным испытанием -- и мир существующий станет для тебя Эмбером. А если ты захочешь -- Авалоном, страной двух закатов ирландской мифологии.
"Так сколько миль до Авалона? И все, и ни одной. Разрушены серебряные башни"
Или любым другим отражением, какое ты пожелаешь обрести.
IV. Ребмэ.
Если Эмбер представляет собой идеал личности: мир осознания себя, мир поступков, то Ребмэ -- мир чувств.
(Заметим сразу, отражения -- мир теней поступков, призраков чувств.)
Принцы -- люди, обогащенные причудами любви и дружбы, сопереживаний, страданий, построения пьедесталов и разрушения их. Поэтому все смуты Эмбера отражаются в Ребмэ.
Что бы ни натворил во имя власти, совесть напомнит тебе о цене. Что бы ни сделал вдруг с несвойственным тебе благородством, только в Ребмэ оценят.
-- Что толку? -- скажут в Эмбере.
-- Зато приласкал свою совесть, -- отзовется в Ребмэ.
Вуаль (Вайа) -- некий символ Ребмэ. Символ понимания и прощения. Она слепа. Что ж, чувства слепы в системе представлений королевских детей. Они второстепенны. Сначала война, потом любовь.
"Чья-то злая воля чувствовалась в великом лесу. /.../ Это была моя злая воля.
Своим проклятием я переродил Гарнатскую долину, сделал ее символом ненависти к Эрику и всем тем, кто не воспротивился выполнению его зверского приговора. Мне стало неприятно, хотя я знал, что вижу ЧАСТЬ САМОГО СЕБЯ.
Я открыл новый путь в реальный мир. Гарнатский лес стал тропинкой сквозь мрачные и суровые отражения, по которым шествовало зло."
V. Хаос.
Как нельзя отделить нейроны мозга, отвечающие за чувства и за логику, так не расчленишь Ребмэ/Эмбер, Хаос и отражения, окутавшие их, и сны Тир-на-нОга, собирающего в причудливый узор все мыслимое и содеянное в непризрачных жизнях.
Тир-на-нОг -"чудесная земля" ирландских легенд, мир певцов и поэтов -- лунное отражение Эмбера. Легко прочесть: город "мастеров снов" символизирует подсознание. Конечно -подсознание эмберовской личности, потому не привычно дремучее, но светлое,облагороженное красотой истинного мира и вечного города. Хотя, сны все равно снятся, по преимуществу, страшные: Тир-на-нОг отражает Эмбер.
Или наоборот? Изменчивый (не по воле принцев!) город предчувствий и пророчеств более органичен Хаосу -первопричине мира.
Ребмэ, интеллектуальная сознательная пленочка, представляет лучшее в эмберовских структурах. Тир-на-нОг, подсознание Эмбера или сверхсознание личности -- знак неопределенности, присущей реальному миру в силу факта его происхождения: лишь Хаос причина и источник развития.
Сначала был Хаос. И первое отражение по своему разумению и чувствам создал Дворкин. Варварский эксперимент: воссоздание структуры из бесструктурности...
Вновь автор изящно угодил основным направлениям в философии.
Субъективному идеалисту важно видеть и Эмбер, и его Тени созданием своего разума.
Диалектик может аплодировать творению сущего из ничто и вечной борьбе Хаоса и Эмбера.
Материалисту-системщику должна быть близка мысль о том, что плоды нашего познания и воображения на определенном уровне совершенства разума воссоздадут в материальном мире объекты, отношения, личности, над которыми постигший будет властен и не властен одновременно.
Породившее диполь осталось частью целого и никогда не простит того, что стало теперь частью. Так родители не прощают детям собственного бессилия перед проблемами будущего.
Как хочется вернуться к традициям, не предав свое время! Не получается.
Бранд ищет идеал в прошлом. Он начнет все с нуля. Он будет богом отставших от поезда своей юности, мертвых прислужников Хаоса, первотрадиции.
Бранд обманул и себя, и других. Но время потока событий погубило его, исполняя свой закон: без будущего ты становишься мертвым, даже если значишься живым.
VI. Эмбер: Matrix.
1. Итак, путь к себе приводит в Эмбер. (Все пути ведут туда). Роджер Зилазни красиво обыграл назойливую повторяемость исторических событий в пространствах и временах мира существующего. Закон уродливого самокопирования объясняется существованием в Эмбере ЛАБИРИНТА -- первичной матрицы характеров и отношений. Многократно варьируясь -- отражаясь, эта матрица определяет расстановку фигур на исторической сцене.
Упрощая авторский замысел, можно сказать, что эмберовский цикл -- это прежде всего РОМАН ОТНОШЕНИЙ, "Сага о Форсайтах", организованная на материале фэнтэзи. Притом, Зилазни пытается очистить отношения от случайного и продемонстрировать чистые или "эмберовские" типы личности, которые скрыты в нас -- нравится нам это или нет.
"... -- Я дал слово.
-- Возьми его обратно.
-- Не могу.
... Я прекрасно понимал, что почти все наши погибнут, и виновником их гибели буду я...
...такова моя жизнь, потому что принц Эмбера -- частичка вселенной и в какой-то мере виновен во всех мерзостях, которые в ней творятся. Поэтому я говорю "Ха!", когда речь заходит о моей совести. В зеркалах многих суждений мои руки обагрены кровью...
...я принес сэра Ланселота дю Люка в замок Ганелона, которому я верил, как брату. Иными словами, не верил вовсе...
...по крайней мере, с первым встречным ты можешь чувствовать себя в относительной безопасности...
...Гордость и одиночество -- неизменные спутники принца Эмбера, не способного никому доверять...
...Я являюсь частью зла, которое царит в реальном мире и на отражениях. Иногда мне кажется, что я -- то самое Зло, которое необходимо, чтобы бороться с другим Злом..."
"Ведь они -- это мы, А разрыв между нами Не так уж велик."
2. Роли распределены. Штатная дурочка -- сестричка Флоримель, штатный самовластительный злодей -- Эрик, мудрец -- Бенедикт, Д'Артаньян -- Корвин, иезуит -- Бранд, куча оборотней -- интриганок-сестер.
Таков предварительный расклад.
Мир вокруг развеселой семейки плачет от их проделок.
Герои Эмбера живут долго и не скучно. Приключения тела сменяют приключения мысли. Статус вынуждает уметь,а это означает сметь использовать проходные миры и их жителей. А что, кто-то из нас поступает не так?
В Эмбере нет обломовых. Тебе предложена жизнь -- живи. Воюй, побеждай, властвуй. Оставь память о себе.
Построй свои придуманные миры так, что они возникнут.
Здесь каждый играет на победителя. Поэтому в почтенном семействе нет вторых. Зато первых хоть отбавляй. Правда, первые они все по-своему. Здесь ключ к тайне соперничества.
"Мои отражения лучше, от них я принесу в Альма-Матер больше (счастья, покоя, благоденствия?), чем остальные. Я -- бог своего творения. Кто еще может, как я?"
Соединив волю с предприимчивостью, обаятельный и блестящий Эрик достигает цели раньше -- забыв вложить в эту цель устойчивый смысл.
Скрещиваются шпаги внутреннего и внешнего. Побеждает форма. Надолго ли? Украшенная пустота обрушивает своды, и самонадеянный властитель платит за Драгоценный Камень Правосудия жизнью. Перед теми, кто выбрал разных союзников, встает проблема перемен.
Как смел побежденный воскреснуть? Бранд всегда кажется себе тоньше и глубже этого вечно регенерирующего Корвина. С детства Бранду приходит понимание -- предчувствие того, чем Корвин с такой легкостью разбрасывается во имя конкретных и невзрачных целей. Уязвленная гордость толкает Бранда на путь Иуды. "В Эмбере никто не оценит меня, все кругом негодяи. Я буду властвовать в другом дворце!"
Слава пришла к Д'Артаньяну вместе со смертью. Маршальский жезл выпал из его рук, символизируя опоздавшее признание людей.
