Читаем Потерянный рыбак онлайн бесплатно

Шесть месяцев в Таиланде превратились в двенадцать месяцев в Таиланде с Брендоном. Рори была права. Дружба имеет свойство перерастать в нечто большее.

Игривые подначки.

Поддразнивания.

Кокетливые взгляды.

Прикосновения.

Украденные поцелуи.

Все эти мелочи ставили галочки. Если все галочки проставлены, значит, это любовь. Ведь так?

Остановка в Токио и еще одна в Лос-Анджелесе — все, что стояло между мной и моей мамой, между мной и обнаженным рыбаком.

Брендон провел месяц до нашей поездки домой, намекая на брак.

Видела ли я свадьбу конечной целью? Будет ли она в церкви?

Сколько детей я хочу?

Что бы я выбрала — жить в городе или в горах?

Собака и две кошки? Или без кошек и с двумя собаками?

Брендона по-прежнему ждала работа в юридической фирме в Денвере. Он мог хорошо зарабатывать и продвигаться по службе, а в один прекрасный день даже стать партнером.

У меня же была возможность заниматься… ничем. Ну, не совсем так. Нужно было растить детей, выгуливать собак и печь пироги.

Фишер зарабатывал хорошие деньги. Если я была обречена на жизнь жены и мамы-домохозяйки, почему я ушла от него? В дни, предшествовавшие нашему отъезду, я думала о Фишере больше, чем за предыдущие двенадцать месяцев.

Брендон убедил меня продлить нашу поездку на несколько дней, чтобы мы могли провести несколько ночей в Токио.

— Риз, не спеши, — бормотал он мне в губы, когда мы поднимались на лифте в гостиничный номер.

У меня было такое когтистое чувство, что причина, побудившая Брендона провести дополнительные дни в Токио, была связана с предложением руки и сердца.

Предложение.

Свадьба.

Секс.

Таков был его план.

У меня были другие планы. По какой-то причине я не хотела лишаться девственности или того, что от нее осталось, в брачную ночь. Что, если я выйду замуж за Брендона, а секс будет не очень? Что, если я буду каждую секунду сравнивать его с Фишером?

Я должна была знать.

— Вау… серьезно, что с тобой происходит? — Брендон отдернул мою руку от своей промежности как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.

— Не хочу ждать. Я знаю… знаю, что это неправильно, но я не хочу ждать.

Он сузил глаза.

— Риз, я думаю, ты просто испытываешь смешанные чувства из-за возвращения домой после года отсутствия. Иди прими душ, выпей воды и поспи. Хорошо? — Он остановился у двери в мою комнату.

Его ответом на вопрос о сексе были душ, вода и сон? Неужели каждый мужчина, которого я встречала, отвергал бы меня? Будет ли у меня когда-нибудь секс?

— Хорошо. — Я кивнула. — Ты прав. Спокойной ночи.

Этой ночью я принимала душ, думала о Фишере и трогала себя.

На следующее утро мы были первыми в очереди на смотровую башню Tokyo Skytree. В ясный день, когда вдали виднелась гора Фудзи, Брендон встал на одно колено и сделал мне предложение, подарив кольцо с бриллиантом своей бабушки.

Зрители улыбались и вздыхали, все внимание было приковано к нам. Нет… все глаза были устремлены на меня.

— Ты — женщина моей мечты, Тереза Кэпшоу, и я думаю, что знал это с того дня, как мы встретились. Окажи мне честь и стань моей женой.

Мой мозг был парализован. Но в тот момент все, что я могла сделать, чтобы все перестали на меня пялиться, включая Брендона, — это кивнуть.

— Да! — Он надел кольцо на мой палец и встал, притянув меня к себе, чтобы крепко обнять и поцеловать в щеку.

Я была помолвлена и получила поцелуй в щеку.

На обратном пути в отель я потянула его за руку и затащила в аптеку.

— Что ты делаешь? — Он рассмеялся.

Я повела его вверх по одному проходу и вниз по-другому, остановившись у презервативов.

Он сузил глаза.

— Риз…

— Это не значит, что мы должны; это просто значит… что мы готовы.

— Готовы согрешить?

— Готовы к тому, что не придется объяснять, почему нам нужно торопиться со свадьбой, если мы все-таки согрешим.

Брендон покачал головой, и я поняла, что ему это не нравится, а мне не нравилась мысль замужества без сексуального опыта. И это должен был быть единственный знак, который мне нужен.

Но я все еще была взрослым подростком, которому еще многому предстояло научиться, а мой любимый учитель находился за полмира отсюда и был не в состоянии научить меня чему-то большему, кроме жестокой любви и очень важного «тони или плыви».

Скорчив жалкую гримасу и впившись зубами в губу, Брендон кивнул.

Этот кивок привел к предвкушению.

Предвкушение привело к соблазну запретного.

Может, он и не стал бы этого делать сам, но, когда мы оказались в его гостиничном номере после ужина в тот вечер, все быстро сдвинулось в сторону той самой коробочки с презервативами.

— Я так тебя люблю, — повторял Брендон между поцелуями и сбрасыванием одежды. Возможно, он думал, что Бог не будет так критично относиться к нашему решению, если он будет постоянно напоминать мне (и Богу), как сильно он меня любит. Это была не просто физическая потребность — и, надеюсь, не аморальный поступок; мы были влюблены и преданы друг другу.

И под «мы» я подразумевала Брендона больше, чем себя.

Я просто хотела узнать, каково это — заниматься с ним сексом. И я любила его, просто с Фишером это было по-другому. Может быть, это и не должно было ощущаться так, как с Фишером.

— Я так нервничаю, что у меня руки дрожат, — сказал Брендон, натягивая презерватив.

После того как он надел его, я закрыла глаза — еще один признак того, что с Брендоном все было не очень хорошо. Он прикоснулся ко мне, и я представила, что это Фишер.

Он начал толкаться в меня, и я вспомнила моменты с Фишером. Но Брендон не прикасался ко мне так, как Фишер. Он вообще не прикасался ко мне, просто его член оказался у меня между ног, а его губы нервно нависали над моими губами.

Неужели он не заметил мою грудь? Может, он не любил грудь?

Неужели он не хотел поцеловать меня между ног? Нащупать мой клитор? Провести языком по моей шее, прежде чем прикусить мочку уха?

Все это было так по-разному.

Я вздрогнула, когда он вошел в меня на всю длину. Это было не очень приятно, возможно, потому, что он не делал ничего, чтобы это было хотя бы немного менее ужасно и болезненно.

Следующие пять минут, а может, и больше, он вводил в меня член в неровном ритме. Каждый раз он промахивался мимо моего клитора, а его тяжелое дыхание омывало мое лицо, он стонал и время от времени прижимался к моему рту вялым, небрежным поцелуем.

— О Боже… — Брендон зажмурил глаза и застыл на несколько секунд, прежде чем его сотрясла дрожь по всему телу. Он открыл глаза и усмехнулся. — Это было… — выдохнул он, — …потрясающе. Я так сильно тебя люблю.

Когда он скатился с меня, я медленно села, повернувшись к нему спиной, со слезами на глазах. Я подарила ему свою девственность, и не жалела об этом, совсем наоборот. Брендон заслужил это, потому что это что-то значило для него. Думаю, для него она значила больше, чем для меня.

Слезы?

Чувство вины?

Не потому, что я согрешила.

Потому что я искушала его. Он согрешил ради меня. Он сделал это, потому что любил меня. Он сделал это, потому что с тех пор, как я согласилась выйти за него замуж, это казалось не таким уж и неправильным.

Слезы… Я не могла остановить слезы, потому что знала, что не могу выйти за него замуж.

И я не могла вернуться домой к Рори… к Фишеру.

Пришло время сделать что-то для себя. Пришло время влюбиться в бесконечные возможности. Время гулять в одиночестве. Время повзрослеть.

Время «думать за себя».

Четыре года спустя…

— О, моя девочка! — Рори вскинула руки вверх и набросилась на меня, как она делала это в аэропорту Денвера после выхода из тюрьмы.

Тогда я была взрослым подростком. Оленёнком в свете фар. И понятия не имела, с чего началось мое путешествие, не говоря уже о том, куда оно может меня привести.

Оно привело меня в дом Фишера, потом в Таиланд, потом в Энн-Арбор, штат Мичиган. В Таиланде я вызвалась помочь женщине по имени Алёша. Ей было пятьдесят три года. Она была акушеркой. Как и в случае с работой у Фишера, я была грубой рабочей силой. Опыт не требовался. И, как и Фишер, Алёша многому меня научила. За год пребывания в Таиланде я наблюдала (иногда помогала), как она принимает роды у тридцати трех женщин. Но уже после первых родов я поняла, что у нее самая лучшая работа в мире.

Разбив сердце Брендона той ночью в Токио, я изменила свои планы на поездку. Вместо того чтобы вернуться в Колорадо, я вернулась в Хьюстон. Мои бабушка и дедушка помогли мне с финансами на колледж.

Школа медсестер в Мичиганском университете.

Новое место, где я не знала ни души. Идеальное место, чтобы следовать своей мечте.

— Твой папа так гордился бы тобой. — Рори обняла меня в тот день, когда я получила степень бакалавра.

Я любила ее за то, что она помнила папу. Он действительно гордился бы мной.

Родители моей мамы тоже были очень рады за меня. Родители отца нацепили свои фальшивые улыбки, наблюдая за тем, как Рори и Роуз поздравляют меня. Они были не в ладах с моей мамой и ее партнером-лесбиянкой. Я любила свою маму, и Роуз тоже. За четыре года моего пребывания в Энн-Арборе они навещали меня в среднем три раза в год. Я так и не добралась до Денвера, но они были не против приехать ко мне.

Кислые взгляды на лицах родителей моего отца меня не беспокоили. Они были пожилыми. Устоялись в своих взглядах. И их мнение больше не влияло на мое.

У меня было свое мнение. Я нашла способ любить Бога без страха и вины — самое освобождающее чувство на свете.

Секс? Да… За четыре года жизни в Мичигане у меня было несколько парней. И все они были лучшими любовниками, чем Брендон. Если честно… для него это тоже был первый раз.

Алкоголь? Я не была любительницей алкоголя, но мне нравилось весело проводить время с друзьями.

Друзья… У меня было так много друзей из школы медсестер. Они были мне как сестры и братья.

Я даже сделала татуировку… но никто, кроме моих любовников, ее не видел. Фишер был не единственным, кто мог позволить себе гарем.

— Обед? — спросила Рори.

— Звучит отлично! — Я обняла бабушек и дедушек, прежде чем мы направились к парковке. Мама и Роуз ехали со мной, а остальные — на арендованных машинах.

— Так, когда ты приступаешь к своей новой работе? — спросила Роуз.

Я рассмеялась.

— Сначала мне нужно сдать экзамен NCLEX. Потом я найду работу.

— Тогда ты сможешь начать обучение в магистратуре следующей осенью, верно? —

Я кивнула.

— Таков план.

— Мы переезжаем из подвала. У нас будет собственное жилье. Там будет много места для тебя, если ты решишь вернуться в Денвер, — сказала мама.

— Переезжаете из подвала Фишера? — Я бросила на нее быстрый взгляд. Мне было странно произносить его имя. Я много думала о нем, но ни разу не произносила его имени.

— Ты когда-нибудь встречалась с Энджи? — спросила Рори.

Я тяжело сглотнула и кивнула.

— Думаю, да. Его подростковая влюбленность?

— Да. В прошлом году она навсегда вернулась в Денвер, потому что ее мама плохо себя чувствовала. К сожалению, она недавно умерла. Они с Фишером только что обручились.

Это неважно. Я повторяла про себя снова и снова. Мой мозг осознал это, но смысл запутался где-то между мозгом и сердцем, причиняя ненужную боль.

Пять лет… Пять лет я не видела и не разговаривала с Фишером. Мне казалось, что я рассталась с ним на легкой и хорошей ноте. Так почему же края этой дыры в моем сердце были такими неровными, словно они не зажили? Как будто они никогда не заживут.

— Пришло время съезжать. Энджи отличная, но думаю, они хотят остаться только вдвоем, чтобы создать семью, — сказала Рори.

Я медленно кивнула.

— Да, — прошептала я, преодолевая комок в горле.

По дороге в ресторан Роуз взяла меня за руку. Она быстро сжала ее и мягко улыбнулась мне:

— Все хорошо.

Все эти годы… и она никогда не рассказывала моей маме о нас с Фишером. Это была еще одна причина, по которой я любила Роуз. Еще одна причина, по которой я понимала, почему моя мама влюбилась в нее.

Вспомнив о счастье от утренних событий, от своего особенного дня, я сжала ее руку в ответ и улыбнулась.

Роуз подмигнула и отпустила мою руку, оставив Рори в неведении.

Наши с Фишером отношения закончились самым лучшим образом. Я чувствовала его любовь, и я всегда верила, что он чувствует мою. Просто не пришло наше время.

Жизнь взяла верх.

Я не ждала его.

А он не дождался меня.

И это было нормально. Такова была жизнь.

Новость о его помолвке подтвердила то, чего я всегда боялась. Для нас никогда не наступит время.

— О… — Рори обернулась как раз перед тем, как мы вошли в ресторан. — Кстати, о Фишере, он прислал открытку. — Она покопалась в своей сумке и достала конверт.

— Спасибо. — Я взяла ее и сунула в сумку. Я не могла прочитать ее, пока не останусь одна. Даже если это была всего лишь обычная выпускная открытка с его подписью, мне нужно было уединиться, чтобы разобраться со всем, что связано с Фишером Мэнном.

Мне потребовалось три дня, чтобы открыть его открытку. Моя семья уехала домой. А две мои соседки по комнате (выпускницы медсестринской школы) ушли на целый день.

Медленно открыв ее, я глубоко вздохнула. На самом деле это была обычная открытка, но там была не только его подпись. Он оставил мне длинную записку, занимающую всю левую сторону.

Риз,

Могу ли сказать, как я горжусь тобой, чтобы это не прозвучало снисходительно? Чтобы ты не подумала, что это намек на возраст? Я горжусь. Более того, я рад за тебя. Рори сказала, что ты планируешь стать акушеркой и принимать роды. Я знал, что ты изменишь мир, прикоснешься к жизням… как ты прикоснулась к моей.

Уверен, Рори уже сказал тебе о том, что я помолвлен. Это разумный шаг на данном этапе моей жизни. Моя семья в восторге, и я в порядке, если тебя это конечно заботит, хотя вполне вероятно, что нет. Будь той удивительной женщиной, которой, как я знал, ты станешь. Найдите свое место, своих людей, жизнь, которую ты заслуживаешь.

Поздравляю, Голый рыбак.

Я смеялась сквозь слезы. Так много слез. Он подписал «Голый рыбак». Это сделало меня счастливой и в то же время невероятно печальной. Ждал ли он меня? Неужели однажды он решил перестать ждать и порадовать свою семью, сделав предложение Энджи? Как бы там ни было, все будет хорошо.

Я сдала экзамен NCLEX.

У меня появилась своя квартира.

И у меня было назначено собеседование в педиатрической клинике.

Жизнь продолжала дарить мне солнечные дни, несмотря на новости о помолвке Фишера Мэнна.