Читаем Опыт прозрения. Простое практическое руководство к буддийской медитации онлайн бесплатно
Опыт прозрения. Простое практическое руководство к буддийской медитации
Книга известного американского востоковеда, философа, мастера медитации Джозефа Голдстейна «Опыт прозрения» посвящена теме самопознания, самосовершенствования и духовной самореализации человека с помощью традиционной буддийской медитации. Основное внимание автор уделяет практическим методам работы над очищением собственного внутреннего мира, ведущим к просветлению и освобождению человека от несовершенства. Глубокое знание психологических проблем духовных искателей помогает автору адаптировать согласно современной картине мира древнее учение Будды Готамы. Популярная форма изложения, доступный стиль, глубина проникновения в предмет - все это позволяет сделать вывод, что книга будет с интересом воспринята самым широким кругом читателей.
Буддизм / Самосовершенствование / Религия / ЭзотерикаНе так уж часто появляется на литературном небосклоне книга, представляющая особую ценность для людей, занятых поиском ответов на вопросы бытия. В этой связи я думаю о таких книгах, как принадлежащая перу Судзуки-роси «Сознание Дзэн — сознание начинающего», и все, написанное Карлосом Кастанедой по поводу учений Дона Хуана. Сегодня мы приветствуем еще одну в этом ряду.
Она принадлежит учителю медитации, который при всей своей молодости и американском происхождении нашел свой духовный дом и призвание проповедника в том мирном и лишенном идеи эго пространстве, царство которого связывают в основном с мыслителями старыми и мудрыми — детьми иных культур.
Джозеф Голдстейн — учитель редчайший. Подобно всем хорошим учителям буддизма, он исполняет миссию животворного ручья, через который в наш запуганный и смятенный сегодняшний мир вливается воскрешаемая древняя мудрость. Его слова ясны, ибо за ними стоит его собственный опыт. Во время своего пребывания в Индии он многие годы изучал феномен медитации, практику которой сделал своей повседневной жизнью. Теперь, снова живя в Америке, он несет этой стране глубину понимания, которая только и могла стать результатом тех драгоценных лет практики.
Он преподает медитацию как метод приобретения способности видеть вещи в их собственном царстве — не искаженными умом смотрящего. Его беседы суть практические инструкции, направленные на постижение учениками искусства жить с отрешенностью от загрязняющей истину суеты мира, но в сострадании к его страждущим обитателям. При этом стилю его работы свойственно одно качество, весьма существенное для истинного учителя. Это — чувство юмора.
Это очень стоящая и добрая книга. По неизбежности, она как бы и портрет самого Джозефа в работе; фактически же она представляет собой регистрацию хода занятий но курсу медитации. Подобные описанному здесь курсы, которые ведутся Джозефом и его сотрудниками, являются интенсивным опытом практики инсайт-медитации. Занятия проводятся в полной тишине, не считая лекций и определенных отрезков времени, посвященных вопросам и ответам. Режим занятий предусматривает подъем в 5 часов утра, и каждый день заполнен перемежающимися сеансами медитации сидя и шагая (сидячей и ходячей медитацией); день такой практики формально заканчивается поздним вечером, но для желающих — особенно серьезных учеников — нет никаких ограничений времени. Число учащихся, которые для этой цели собираются вместе, колеблется в основном от 50 до 200. Общий для всех процесс чреват неожиданными состояниями, неся в себе взлеты и падения, ужас и блаженство — любые переживания, подспудно таящиеся в сознании каждого.
Для меня, чья работа лежит за рамками ортодоксальных теорий моей профессии психиатра, Джозеф явился прекрасным вдохновляющим фактором, а как человек — замечательным другом. Его понимание феномена сознания проистекает из непосредственного контакта с объектами ума, оставляя в стороне интеллектуальные построения. То, чему он учит, созвучно духовному миру всех неравнодушных к свободе и полезно тем, что несет освобождение, которое можно обрести лишь на тропе проникновения в суть вещей.
Я надеюсь, что многие из моих коллег по профессии, связанной с оказанием помощи людям, раскроют эту книгу в своих руках. Она могла бы подарить им новую свежесть видения своей работы, — точно так же, как мое знакомство с Джозефом и его сотрудниками сделало это для меня.
В годы моего обучения в Индии среди учителей особо выделялся Анагарика Муниндра, наиболее совершенно воплотивший в самом себе суть преподаваемой им доктрины. Эфемерную природу феноменов, включая феномен «Я», нельзя было проиллюстрировать лучше, чем самим присутствием этого учителя, которое как бы отрицало себя. Будучи первоначально кришнаитом и учеником Ананды Майя Ма, он был приглашен в Бирму для обучения там по курсу дисциплины буддистов тхеравады — садхана. За многие годы Муниндра столь успешно усвоил па-лийский канон буддизма, точно отражающий сложную картину ума, свободную от нелепостей обыденного мышления, и столь глубоко проникся пониманием динамики иллюзий, — возникающих ярко, уходящих бесследно, — что когда я встретил его и познакомился с ним в Бодхгайе, то нашел, что он и его учение суть две пещи, трудно отличимые одна от другой.
Муниндра-джи занимал несколько ответственных административных постов в том священном городе, где Будда пришел к просветленности; но невзирая на свою занятость, он взялся и за преподавательскую деятельность. Среди студентов этого учителя, человека физически весьма миниатюрного, был и Джозеф — очень высокий молодой человек с Запада, сразу же поразивший меня внутренней силой, простотой и спокойным достоинством. Как и я, он сохранял все признаки западной культуры, но при этом всей глубиной своего существа благодарно впитывал оригинальное понимание свободы от мудрого источника новой для себя культуры, полностью осознавая универсальность духовного начала.
Прошли требующие огромного терпения годы занятий. И вот, вернувшись на родину, Джозеф со свойственными ему простотой и скромностью начал проводить недорогие по оплате медитационные ретриты, колеся по всей стране (продолжительность этих ретритов колебалась от 10 дней до 3 месяцев). Я испытывал глубокое уважение к нему и потому был искренне обрадован тем, что именно такой человек будет нести Западу благо великой доктрины. Я чувствовал в нем то же, чем прежде поразил меня его учитель: полное слияние человека с миром идей, которые он несет людям своим словом.
Живая подача фиксированного в формальных положениях учения — дело очень тонкое. Это хорошо иллюстрирует запись лекций, предлагаемых данной книгой. Ибо Джозеф — очередной в немногочисленном ряду тех, кого можно было бы назвать (заимствуя удачную характеристику, данную Юнгом Рихарду Вильгельму) «гностическим посредником», т. е. человеком-проводником между культурами и веками, Его рабочим материалом становится не столько вербальный интеллект, сколько собственная плоть и кровь, так что учитель как бы сам делается воплощенным учением!
Подобная воплощенность, «супружеский союз», тождественность предполагает полный отказ от себя — то есть такую вершину преданности, в которой духовные учения видят идеал. И подобный человек, самой жизнью своей образовавший мост для передачи того или иного учения, предстает перед нами как несомненное утверждение веры и самоотречения, абсолютно необходимых для того, чтобы люди восприняли истинный смысл его слов.
Теперь, после столь распространенного цинизма конца 50-х и начала 60-х годов, особенно очевидно, что разнообразное экспериментаторство поздних 60-х развилось в искренние и глубокие духовные искания, охватившие буквально сотни тысяч представителей западного полушария. Я понимаю эти последние годы как процесс настройки умов на феномен дхармы, причем таким образом, при котором не нарушается единство естественного развития нашего сознания.
Сейчас многие из нас ищут истинно глубоких, чистых и более эзотерических учений. И мы признаем, что для серьезного приятия этих учений необходима медитативная установка. Таким образом, существует возрастающая потребность в специальном обучении медитации, которая представляет собой одновременно и средство, и цель. Медитационный курс, отражением которого является эта книга, есть вклад существеннейший, и очень своевременный, в упомянутый процесс нашего духовного роста.
Подобная книга для нас великое благо, и я, со своей стороны, от души ее благословляю.
По старой традиции медитационный ретрит начинается с того, что все его участники проникаются чувством прибежища в Будде, Дхарме и Сангхе. Найти прибежище в Будде значит признать существование в себе живого зерна просветленности — потенциальной свободы. Это означает также найти прибежище в качествах, воплощаемых Буддой, — таких, как бесстрашие, мудрость, любовь и сострадание. Принятие прибежища в Дхарме означает принятие прибежища в законе, то есть в универсальном порядке вещей; это означает полное раскрытие себя пред ликом истины, предоставив Дхарме свободу прорастать внутри нас. Принятие прибежища в Сангхе означает приятие поддержки в лице общины — в лице нас всех, помогающих друг другу двигаться по пути просветления и свободы.
Обязательным условием для медитационной практики является следование определенным нравственным принципам. Это стратегия поддержания фундаментальной чистоты тела, речи и ума. Вот пять основополагающих правил, которым необходимо следовать: воздержание от любого убийства, что означает абсолютный отказ от преднамеренного лишения жизни кого бы то ни было — даже от шлепка ладонью по комару или осознаваемого наступания ногой на муравья; воздержание от кражи, т. е. присвоения того, что не было специально дано; воздержание от неправильного полового поведения, наносящего ущерб другому (в условиях нашего ретрита это означает строгий целибат); воздержание от лжи и речи неискренней или грубой; и, наконец, отказ от наркотиков, что в контексте нашего медитационного курса означает их полное избегание (включая, естественно, и алкоголь). Следование этим принципам создает мощную основу для развития сосредоточенности и делает возможным нарастание феномена прозрения (инсайта).
Мы все взаимно обретаем нечто особенное, получив редкую возможность — собраться здесь вместе и в тихой, уединенной обстановке заглянуть в себя. Это действительно драгоценная редкость — получить в свое распоряжение целый месяц, посвященный только медитации, только труду постижения самих себя и поиску ответа на вопрос: кто же мы, в сущности, есть? Существует несколько тактик, способствующих поддержанию серьезного и сбалансированного усилия. Первая из них — терпение. Бывают периоды, когда этот месяц практики начинает казаться убийственно бесконечным, и каждый недоуменно спрашивает себя — особенно зябким утром в момент обязательного подъема в полпятого: «Полно, чем я тут вообще занимаюсь-то?!» В ходе ретрита много будет взлетов и падений. По временам медитация будет успешной, полной прекрасных переживаний и чудесных моментов прозрения; а временами она будет сопряжена со скукой, мучительными ощущениями, терзающим беспокойством и обескураживающим сомнением. Но тактика сознательной установки на терпение в продолжение всех предстоящих испытаний поможет удержать психику в равновесии. Однажды кто-то спросил у Трунгпа Ринпоче, как можно соотнести с традицией буддизма такое случайно пришедшее в голову качество, как изящество? И ответ был: «Изящество — дитя терпения!» И действительно, если наш ум терпелив, то все разворачивается естественным и органическим образом. Терпение награждает способностью сохранять благородное равновесие в любой ситуации, быть непринужденным, спокойным и бдительным.
Миларепа, знаменитый тибетский йог, советовал своим ученикам «поспешать медленно». Делать дело без промедлений в том смысле, который означает непрерывность и неослабность усилия, однако сохраняя при этом достоинство осанки и невозмутимость мысли. Быть неукротимым в развитии усилий, не напрягаясь при этом и не теряя самообладания.
Другим фактором, способствующим углублению медитативного состояния, является полное воздержание от речи. Мы постоянно лишаем себя возможности вглядеться в то, что происходит у нас в уме, ибо в непрерывных разговорах, в которых проходит наша жизнь, внимание отвлечено и энергия распыляется. А между тем значительная часть этой энергии, будучи сохраненной благодаря нашему отказу от ненужных слов, может быть использована для развития в себе состояний осознанности и полного-бодрствования-мысли (п-б-м). Причем в этом отказе не должно быть никакого надрыва: в той же мере, в какой это касается самой медитационной практики, и молчание может быть легким, ненапряженным. Это, конечно, не значит, что можно и поговорить, когда возникнет желание; речь идет о непринужденном приятии тишины, о том, чтобы безмятежно пройти через опыты очередного дня в безмолвной осознанности всех его деталей. Храня молчание, мы достигаем того, что весь спектр ментальной и физической активности приобретает поразительную чистоту и ясность. Так тишина словесная способствует углублению плодотворнейшей тишины ума.
Взаимоотношения между друзьями или внутри пар нежелательны. Постарайтесь создать в себе чувство полной уединенности. Достижению этого очень помогает отказ — пусть временный — от привычных мнений о себе самих, о тех или иных отношениях между людьми, о других людях. Без спешки используйте это время для глубокого исследования самих себя.
Каждому из нас придется умирать во внутреннем одиночестве. Поэтому нам очень важно прийти к пониманию с нашим вечным (хоть и не всегда слышным) собеседником, имя которому— наша фундаментальная одинокость. Мы должны научиться чувствовать себя с нею удобно. В этом груде понимания ум приобретает силу и спокойствие, увеличивая простор возможности для прекрасных отношений с другими людьми. Ибо когда мы понимаем самих себя, тогда и отношения наши с другими становятся простыми и полными значения.
