Читаем Заклятые враги (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод:Дарья Д (1–6 главы), Виктория Горкушенко (7–эпилог)

Редактура:Таисия Самсевич

Вычитка: Виктория Горкушенко

Оформление: Виктория Горкушенко

Обложка:Виктория И

Глава 1

МОЙ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ

Джулия

— Только посмотри, сколько женщин стоит там и заигрывает с ним, — сказала моя ассистентка и лучшая подруга со времен начальной школы, качая головой и указывая пальцем на моего заклятого врага в другом конце комнаты. — Мне сейчас даже стыдно, что я женщина.

Я оттолкнула ее руку, прежде чем он это заметил и сделал что-то унизительнее в ответ, например, сообщил всей комнате, что я влюблена в него или что-то в этом роде. Я бы не удивилась, если бы он это сделал. Джеймс Руссо любил смущать и унижать меня. Он занимался этим со школы.

— Джанин! Не привлекай его внимание к нам. И я не хочу смотреть ни на него, ни на его фан-клуб.

Я скривилась несмотря на то, что это была ложь, и она прекрасно это знала.

Джеймс Руссо вырос безумно красивым мужчиной. И мне очень хотелось рассмотреть его, может быть даже потерять себя в грязной фантазии или двух, но я не могла признаться в этом. По крайней мере, вслух. Я должна была ненавидеть само его существование. Презрение к Джеймсу было такой же частью моей ДНК, как темные волосы и итальянское происхождение.

— Ты точно хочешь на него посмотреть, — поддразнила она меня. — Может, тогда ты увидишь, как часто он на тебя смотрит.

Опираясь на новенький каблук, я повернулась лицом к своей будущей бывшей лучшей подруге, если она не возьмет себя в руки.

— Джеймс Руссо смотрит на меня не больше, чем я на него. Мы ненавидим друг друга, и ты это знаешь. Ты всегда это знала. Он худший человек в мире. Если бы за это была награда, он бы победил. Почему ты так странно себя ведешь? Ты пьяна?

Я огляделась по сторонам и проверила наши винные бутылки, — которые все еще стояли на полу, — чтобы убедиться, что ни одна из них не пуста.

Если кто и знал, как мы с Джеймсом не выносим друг друга, так это Джанин. Она выросла вместе с нами, прекрасно знала о взаимной войне наших семей и не раз оказывалась в самой гуще этой войны. Иногда она успокаивала меня тонкими уколами и оскорблениями в адрес Джеймса, но обычно играла роль миротворца — по крайней мере, пыталась.

— Мне просто интересно, когда вы двое наконец закопаете топор войны, вот и все, — сказала она в четырнадцатитысячный раз с тех пор, как мы родились.

— Никогда, — сказала я, давая ей тот же самый ответ, что и всегда.

Зарыть топор войны в моей семье было невозможно. Даже если бы я захотела — а я не хочу — это было запрещено. Отец отречется от меня и заставит сменить фамилию, прежде чем простит Руссо.

Пробежавшись взглядом по залу для соревнований, я заметила Джеймса. Его лицо обрамляла темная двухнедельная щетина, и он улыбался группе женщин, которые, вместо того чтобы работать за своими винными стойками, выглядели слишком готовыми уйти и отвести его в постель, если он попросит. Не то чтобы меня волновало, что Джеймс делает в своей постели, или с кем, но черт бы побрал эти волосы на его лице. Это была моя слабость. Я проводила слишком много ночей, мечтая о том, как это будет ощущаться — когда он нырнет между моих бедер или поцелует меня, коснувшись моей щеки. Этот мужчина точно знал, как держать бороду в узде — всегда идеально подстриженная, постепенно уходящая к линии роста волос. Это раздражало меня так же сильно, как и возбуждало, что говорило о многом, так как он был самым ужасным человеком на свете.

— У тебя тут немного слюны.

Джанин толкнула меня локтем, указывая на уголок рта, и я зарычала.

— Мне просто интересно, почему он продолжает приходить на эти соревнования, зная, что проиграет. Думаешь, он приходит знакомиться с женщинами?

Я потянулась за ящиком с вином и начала вытаскивать бутылки, одну за другой, чтобы Джанин могла открыть их и наполнить бокалы.

Она так рассмеялась над моим вопросом, что поперхнулась.

— Как будто ему нужно приходить сюда, чтобы познакомиться с женщинами. Кроме того, единственная женщина, которую он хочет видеть — это ты. Как думаешь, почему он никогда раньше не поддерживал длительные отношения? Вероятно, по той же причине, по которой все твои потерпели неудачу.

У меня было такое чувство, что глаза вылезли из орбит и покатались по полу под стол.

— О чем ты вообще сейчас говоришь? — я посмотрела на свою лучшую подругу так, будто у нее выросла вторая голова. — Мои отношения не терпят неудач, — сказала я слишком оборонительно. — Я имею в виду, что не моя вина, что все парни, с которыми я встречалась, больше интересовались моим вином, чем мной.

— Ты даже не даешь им шанса. Они выбывают еще до того, как начинают гонку. Одно неверное слово, и ты прекращаешь отношения. Считаешь их недостойными. И мы обе знаем, что это потому, что ты хочешь одного парня, которого не можешь иметь. Ты слишком упряма, или просто боишься признать это.

Мой рот резко закрылся, мне хотелось возразить, дать отпор, но я не знала, что, черт возьми, сказать в ответ. Поэтому я отвела разговор от себя и вернулась к нему.

— У Джеймса никогда не было серьезных отношений? А как же Мария? А девушка из Сиэтла, с которой он встречался в прошлом году?

Я вспомнила, как узнала о его отношениях на расстоянии и стала ревновать — мой желудок сжался от предположения, что, если Джеймс встречается с кем-то за пределами штата, это значит, что он очень серьезно к ней относится. Мое воображение разыгралось, и я приготовилась услышать, что они помолвлены. Я так обрадовалась, когда узнала, что они расстались.

— Мария продержалась всего шесть месяцев. Это ненадолго, извини. К тому же, я слышала, как только она захотела большего, начала настаивать на его обязательствах и будущем, он порвал с ней и никогда не оглядывался назад. А девушка из Сиэтла была именно такой, какой нужно — она была так далеко, что он никогда не должен был полностью посвящать себя ей. Этот мужчина ждет тебя, и всегда ждал только тебя.

Настала моя очередь поперхнуться.

— Этот мужчина, вероятно, просто хочет украсть мои рецепты, залезть ко мне в голову, чтобы посмотреть, как я придумываю идеи, и узнать, какое вино я буду пить в этом году, чтобы он мог скопировать его для соревнований в следующем месяце. — Кстати, сегодня мы представляем Кьянти 2012 года с оттенками корицы. В нашем регионе этого никогда не делали, и я, черт возьми, довела его до совершенства. Джеймс Руссо не смог бы скопировать мое вино, даже если бы попытался.

— Ты сошла с ума, — сказала Джанин. — Но, возвращаясь к первоначальному вопросу, мы обе знаем, что Джеймс приходит сюда потому, что это его работа, и он должен. Так же, как и ты, — сказала она слишком резко, на мой взгляд.

Я была лицом "La Bella Wines". Не в буквальном смысле. То есть, мое лицо, слава Богу, не красовалось на логотипе компании или этикетках вин, но, когда речь шла о маркетинге, мероприятиях, сборе средств и соревнованиях, я была человеком, который приходил на ум, когда вы думали о наградах винодельни моей семьи. Точно так же, как Джеймс Руссо был лицом своей, менее отмеченной наградами.

В то время, как я сосредоточилась на том, чтобы принести что-то новое в вина "La Bella Wines" с каждым сезоном, Джеймс, казалось, был доволен тем, что из года в год занимал второе место. Он должен был уже привыкнуть к этому, но этот человек никогда не сдавался. Каждый раз, когда начинался сезон соревнований, он словесно нападал на меня, испытывая мое терпение и клянясь, что в этом году его вино превзойдет мое. Этого никогда не было. И не будет. По крайне мере, пока я дышу.

— Я не обязана этого делать. Это мой выбор, — напомнила я Джанин, откупоривая бутылки, поскольку она еще даже не начала это делать.

— Ну, Джеймс тоже сам это выбрал. Он тоже не обязан. Он хочет.

Она действительно защищала его передо мной прямо сейчас?

— С каких пор ты так много знаешь о личной жизни Джеймса, его мыслях и предпочтениях?

Нервная дрожь пробежала через мое тело, и я напряглась от внезапной мысли, что моя лучшая подруга и мой заклятый враг могут встречаться за моей спиной. Иначе зачем бы ей спорить со мной о нем?

— Вы двое… — я не могла даже закончить вопрос, не желая, чтобы меня стошнило от этого предательства.

— Что? Нет! Как будто я когда-нибудь поступлю так с тобой! — воскликнула она.

Я почувствовала, как все мое тело расслабилось.

— Верно. Ты не станешь встречаться с моим врагом, потому что знаешь, что мне придется уволить тебя и больше никогда с тобой не разговаривать.

Наконец она начала делать свою работу, наполняя пустые бокалы нашим последним вином, прежде чем поставить их в идеальном порядке на столе.

— Нет, Джулия. Я бы никогда не стала охотиться за Джеймсом, потому что, что бы ты ни пыталась сказать себе, или мне, я знаю, что у тебя есть чувства к нему. Я бы никогда так не поступила.

Мое лицо вспыхнуло, щеки запылали от гнева или смущения, вызванного столь откровенным вызовом — я не уверена, от чего именно. Джанин знала, что, несмотря на неодобрение моей семьи, меня влечет к Джеймсу с тех пор, как он достиг половой зрелости в средней школе. Я только один раз позволила себе признаться ей в этом вслух, но этот единственный раз, очевидно, был всем, что ей было нужно, так как она любила бросать это мне в лицо время от времени.

— У меня нет, — заикаясь, пробормотала я, — чувств к этому придурку.

— Угу.

Она закатила глаза, держа в одной руке бокал вина, а другой протягивая мне наполовину наполненный.

Каждая из нас дважды покрутила жидкость, прежде чем поднести ее к носу вдохнув, а потом медленно отпить. Стон, сорвавшийся с моих губ, не поддавался контролю. Это было хорошо, по-настоящему хорошо, как выиграть первое место снова хорошо. По крайней мере, я на это надеялась. В этом бизнесе не было гарантий.

— Это удивительно. Как ты это делаешь?

Я пожала плечами.

— Наука, — сказала я с улыбкой, потому что это было наполовину правдой.

Изготовление вина было тонкой наукой, но это был также инстинкт, готовность мыслить нестандартно и пробовать новые вещи. Большинство местных виноделен придерживались старомодных, проверенных и истинных винных смесей, которые практически гарантировали успех. Очень немногие имели возможность рискнуть попробовать новые вкусовые комбинации, не боясь потерять все или, по крайней мере, получить огромный удар по своей прибыли. Я понимала их беспокойство, особенно когда все их средства к существованию зависели от того, чтобы вина были не только пригодными для питья, но и прибыльными.

Несколько лет назад я убедила родителей выделить мне небольшую часть наших бродильных винных бочек исключительно для экспериментов. Они согласились только потому, что я сказала им, что, если бы я могла создать новую вкусовую смесь, мы могли бы производить и продавать ее ограниченным тиражом, никогда не повторяясь. Я сообщила им, что в этом случае вино будет раскупаться с полок, что покупатели будут стекаться в наш дегустационный зал, чтобы попробовать его, прежде чем оно будет распродано, и что выпуск ограниченной серии мгновенно повышает его стоимость. Моя единственная официальная просьба состояла в том, чтобы мне разрешили использовать виноград с наших южных виноградников.

Южная сторона была единственной частью нашей винодельни, которая, честно говоря, не имела никакого смысла, и мы никогда не понимали, как виноградные лозы вообще были там посажены. Мой прадед, должно быть, сошел с ума, когда придумал эту идею. Земля Ла Белла состояла из пологих холмов, но был один небольшой участок, который имел крутой спуск, что делало его чрезвычайно трудным для сбора урожая. Это был в основном утес — минус падение на смерть, но все же утес.

Этот участок земли производил наш лучший виноград. По какой-то причине этот крутой холм подвергся воздействию другого погодного климата, чем остальные. Солнце, казалось, светило там немного дольше, а дождь, как правило, шел немного сильнее. В результате этого почва была немного другой, и виноград был непохож на любой другой виноград на нашей земле. На самом деле, виноград там был непохож ни на какой другой во всей долине. Никто не мог воспроизвести то, что мы создавали с лозами южной стороны, и поверьте мне, они пытались. Я всегда считала, что ты не можешь воспроизвести то, что дала тебе мать-природа, но я никогда не винила их за попытку. Эти виноградные лозы завоевывали все награды задолго до того, как я начала экспериментировать с ними. Виноградники южной стороны поместили винодельню "La Bella Wines" на карту, но и без них мы все равно добились бы успеха.

— Мне очень нравится, что аромат корицы ощущаешь до того, как почувствуешь ее вкус. Как будто нос понимает, что она есть, гораздо раньше, чем вкусовые рецепторы.

Я ухмыльнулась, потому что именно таков был мой план — сделать запах знакомым, но, чтобы распознать его можно было только после того, как ты сделаешь глоток. Пищевые пары были неотъемлемой частью управления винодельней, и это было то, что я уважала и тратила много времени на изучение этого вопроса для наших клиентов и бизнеса. В нашем дегустационном зале было меню, специально разработанное для сочетания вина с едой — наиболее популярными были вопросы о том, что пить с различными видами шоколада и сыра.

Во время своих исследований я наткнулась на статью о винодельне в другой стране, которая добавляла ароматизаторы в их вина, и я задалась вопросом, почему мы этого не делаем. Тогда-то и родилось мое желание экспериментировать. Но вместо того, чтобы вводить несколько ароматов в вино, как это делали они, я хотела использовать только один — один идеально подобранный аромат для одного типа вина. Я верила, что меньшее — значит больше, что в жизни и так достаточно того, что переполняет наши чувства. В прошлом году победителем стал лимитированный портвейн с насыщенным вкусом темного шоколада.

— Рада, что тебе понравилось, — сказала я, когда Джанин налила себе еще бокал.

— Мне это не нравится. Я люблю это, — закончила она. — У тебя есть какая-нибудь новая информация о войне?

— Ладно, с тебя хватит, — я взяла бутылку из ее жадных рук, и она надулась. — Ты буквально каждый раз спрашиваешь меня об этом, когда мы видим Джеймса, а это, знаешь ли, происходит часто, — пожаловалась я, раздраженная тем, что она настаивала на том, чтобы подвергнуть сомнению многолетнюю вражду вместо того, чтобы принять ее так, как я.

Джанин знала, что, если бы я получила какую-то новую информацию о нашей вражде, то уже рассказала бы ей об этом.