Читаем Христианство первых веков[Краткий очерк, составленный Джейн Хола под редакцией В. Черткова] онлайн бесплатно

Изд: "Христианство первых веков. Краткий очерк, составленный Джейн-Хола под редакцией В. Г. Черткова", М., издание Общества Истинной Свободы в память Л. Н. Толстого, 1919

Когда проповедь Христа была прервана его арестом, ученики его, поддавшись чувству страха, разбежались. Мучительная казнь, которой подвергли Христа, должна была наполнить их сердца стыдом и горем. Страх исчез, и они почувствовали, что убийство проповедника любви налагает на них обязанность продолжать его дело и что они должны поделиться с людьми теми истинами, которые сообщил им Христос.

Рассказы о жестокой казни учителя какой-то новой веры заставили людей обратить внимание на его учеников. Люди стали охотнее прислушиваться к их рассказам; они же, конечно, чувствовали особенно сильную потребность вспоминать о погибшем друге и наставнике, повторять его слова, делиться с окружающими всем тем духовным богатством, которым так охотно делился с ними Христос.

Наступил праздник Пятидесятницы. В Иерусалим прибыло много приезжих из других стран. Среди них было много евреев по вере и происхождению. Живя в других странах, эти люди переняли чужой язык и некоторые чужие обычаи и уже не исполняли всех еврейских обрядов так точно, как это делали иерусалимские евреи, а в особенности фарисеи и священники. Вследствие этого, правоверные евреи смотрели на этих богомольцев с некоторым презрением, как на каких-то недостойных людей.

Вполне понятно, что эти богомольцы должны были в особенности заинтересоваться новым учением, которое снисходительно относилось к неточному исполнению обрядов, считало всех людей равными, детьми одного Отца Бога. Заинтересовавшись этим учением, они, вернувшись домой, перенесли его в свои семьи и передавали своим соседям.

Иерусалимские последователи учения Христа естественно старались быть ближе к апостолам, как к людям лучше всего знакомым с новым учением, слышавшим его непосредственно из уст самого учителя. Таким образом, под главенством Петра создалась тесная и дружная семья, в которой каждый по мере своих сил делал все, что мог, для других.

У этих людей не было особых зданий, предназначенных для молитв, не было ни таинств, ни догматов, ни обязательных обрядов. Они помнили слова своего учителя, завещавшего любить друг друга, любить врагов, платить добром за зло и старались выполнять это завещание насколько им позволяли их силы. Все у них было общее, как и сказано в "Деяниях апостольских": У множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто из имения своего не называл своим… Все верующие были вместе, и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного…

(Деяния гл. 4 ст. 32; гл. 2, ст. 44, 45; гл. 4, ст. 34.) Каждый трудился, как мог, и получал по мере своих потребностей.

Маленькая община последователей Христа разрасталась, и те, кто когда-то распяли учителя, конечно, не могли равнодушно видеть успехи учеников. Начались преследования, и один из видных членов христианской общины, Стефан, был забит до смерти камнями.

После этого события некоторые члены общины ушли из Иерусалима в соседние области и стали там распространять свою веру. А преследования продолжались. Особенно ревностно гнал последователей Иисуса уроженец города Тарса некто Савл. Надо полагать, что он был крайне ревностный последователь еврейского закона и видел в учениках Христа опасных соблазнителей, которые могут отвлечь многих от истинной веры.

Но когда Савл понял сущность учения Христа, то из гонителя превратился в столь же ревностного распространителя новой веры и сделался под именем Павла одним из известнейших проповедников христианского учения, хотя и не в том простом и чистом виде, в каком оно исходило от самого Христа.

Последователи Христа довольно долго не теряли связи с еврейской верой, считаясь как бы сектой этого учения. Они посещали синагоги и иерусалимский храм и соблюдали еврейские обряды. Проповедуя свою веру другим народам, многие из христиан убеждали их вместе с верой принимать и еврейские обряды на том основании, что и Христос был обрезан и ходил в храм и соблюдал субботу и т. п.

По поводу того, следует ли соблюдать христианам еврейские обряды, возник горячий спор, чуть не уничтоживший доброе согласие общины. Наконец, под влиянием убедительных речей Павла было решено на общем собрании в Антиохии в 52 году по Р. X., что придерживаться еврейских обрядов не нужно. На этом антиохийском собрании общины последователей новой веры впервые названы "христианскими".

Исполнение обрядов было признано ненужным, но не было запрещено, и очень многие из бывших евреев продолжали исполнять их. Исполнялись и некоторые языческие обряды, не имевшие серьезного значения. Безусловно воспрещалось идолослужение, с которым приходилось бороться, так как многие невежественные люди даже после принятия христианства на всякий случай молились и прежним богам.

Мало-по-малу христианство продолжало все удаляться и удаляться от еврейства. Евреи считали себя исключительным, избранным народом и своего Бога исключительно своим, Богом своего народа. Христиане считали Бога отцом всех людей, считали, что и еврей, и грек, и всякий другой человек, и свободный, и раб, и бедный, и богатый, и мужчина, и женщина — все равны, все братья, все дети одного отца — Бога.

Слова Христа о том, что его царство не от мира сего, и обещание скорого возвращения многие из его последователей понимали, как обещание устройства в недалеком будущем здесь на земле нового, более совершенного царства; другие считали, что это говорится о каком-то небесном царстве после смерти; и лишь немногие понимали это, как призыв к устройству жизни на основах всеобщей любви и братства. Но все эти различные понимания вначале привели к одному результату.

Христиане прониклись сознанием, что Божеское следует ставить выше человеческого. Им важно было одно — исполнять волю Небесного Отца. А воля Отца заключалась в том, чтобы все жили в мире и согласии с братьями, делясь друг с другом всем, чем можно.

Забота о вдовах и сиротах лежала сперва на их родственниках, а потом на всем обществе. С чужестранцами и язычниками они обращались как с братьями.

Апостолы учили своих последователей: "не затруднять обращающихся к Богу из язычников; а советовать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, чего не хотят себе"… Как и сказано в Деяниях (Гл. 15, ст. 19, 20.).

Когда в общине ощущался недостаток средств, то члены общины постились, чтобы таким образом больше оставалось пищи для раздачи. Во время первых собраний не было никаких чинов. Все были равны, и те братья, которые в мире занимали высокое положение, радовались своему унижению, а бывшие прежде униженными радовались своему возвышению. Прошение милостыни не одобрялось, а к ручному труду относились с большим уважением. Одни из христиан праздновали воскресение в память того дня, когда ученики поверили, что жизнь их учителя продолжается. Другие праздновали два дня в неделю: еврейскую субботу и воскресенье.

Отличительная черта древних христиан была доброе и радостное настроение. Печаль считалась недостойным чувством для христианина, почти грехом.

В эти дни "тайная вечеря" была ничем иным, как общим ужином-трапезой, совершаемой в память Христа. Не было ни церкви, ни алтаря, ни "освящения частей", ни установленной формы службы, но всегда была готова помощь для бедных и пришельцев. Единственное правило на этих собраниях было запрещение говорить двоим сразу и требование, чтобы говорящий понимал, что он говорит. Эти собрания не имели решительно ничего общего с теперешними богослужениями, и такой порядок продолжался довольно долго. Даже в начале III столетия язычники еще упрекали христиан в том, что у них нет ни храмов, ни алтарей, ни изображений. — Христиане верили, что "Бог… не в рукотворных храмах живет, и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем либо нужду, сам да всему жизнь дыхание и все". (Деяния гл. 17, ст. 24, 25.)

Не было у древних христиан и никакого духовенства, а дьяконами, священниками и епископами называли выбранных самим народом заведующих собраниями или наблюдателей за одной или несколькими общинами. За свой труд эти избранники не получали никакого вознаграждения. Их единственной наградой была лишь скорейшая возможность получить мученический венец, так как они были на виду, и преследования язычников скорее всего обрушивались на них.

Падение Иерусалима нанесло страшный удар евреям. У них было разрушено их драгоценнейшее сокровище — их храм. Христиане же удалились из города еще до осады. С падением Иерусалима они ничего не теряли, потому что их царство — царство Божие было у них внутри, а храмы они носили в своих сердцах, и их Бог постоянно пребывал в этих храмах. Нося Бога в своих сердцах, эти люди не нуждались ни в алтарях, ни в священниках.

Если мы попробуем представить себе положение христианства спустя несколько десятков лет после смерти Христа, то мы увидим, что небольшая кучка христиан была окружена со всех сторон населением иных верований и, несмотря на всю свою стойкость и сплоченность, невольно должна была испытать на себе влияние этих верований и рано или поздно утратить свою первоначальную чистоту.

Учение, переданное Христом, было необыкновенно высоко в нравственном отношении; нравы же того времени были крайне грубые, умственное развитие воспринимавших это учение народов стояло на чрезвычайно низкой ступени. Понятно, что, не будучи в состоянии подняться на нравственную высоту христианства, люди постарались приспособить христианство к своему уровню. Делалось это, разумеется, не сразу, а постепенно.

Чем больше проходило времени со смерти учителя, тем более выростала его личность в глазах его последователя. Он признавал себя сыном Бога точно так же, как считал детьми Бога всех людей вообще; позднейшие же последователи стали считать его единственным сыном Бога, равным Богу-Отцу, и стали молиться ему, как божеству, такому же, как божество у других народов, имевших отцов и детей.

Мало развитым людям очень трудно думать о божественном начале, о Боге, не имея пред глазами какого-нибудь изображения, напоминающего о Боге, и вот среди христиан начинают появляться изображения такие, как добрый пастырь, голубь, ковчег, пальма, оливковая ветвь, арфа, виноградная лоза, агнец и т. п. Изображение креста появилось приблизительно лет триста слишком спустя после Христа. Что же касается распятия, то оно стало употребительным среди христиан лет через 1000 после Р. X.

Изображение креста вовсе не было исключительной принадлежностью христиан. Оно гораздо древнее христианства и употреблялось и в Риме, и в Египте, и в Вавилоне, и в других странах задолго до рождения Христа.

Среди первых христиан было немало греков или людей, долго живших среди греков; греки же в то время были самым образованным народом Европы. Не мудрено, что греческое влияние отразилось на христианстве. Простое учение Христа, состоявшее из нравственных правил, стало осложняться рассуждениями и догадками о происхождении и существе Бога, т. е. такими вопросами, которых разрешить человеческий ум не может.

Появилась вера в Бога отца и в Бога сына. А так как слово "сын" непременно вызывает в уме представление о времени рождения, а представление о временности умаляет значение божества, то пришлось сказать, что Бог сын родился от Бога отца раньше всякого времени, т. е. существовал всегда. Словами это сказать можно, но понять умом нельзя, потому что для ума человеческого если сказать: рожден, то значит раньше не был, а если сказать: существовал всегда, то не мог быть рожден.

Затем явилось понятие о Святом Духе, которое появилось под влиянием восточных религий. Понятие о Троице было известно народам древнего мира задолго до рождения Христа. У вавилонян был Бог в трех лицах, и символ его был треугольник. Ассирийцы тоже поклонялись тройному божеству. У индусов была святая троица: Брама, Вишну и Сива. Ассирийское тройное божество изображалось в виде трех человеческих голов, соединенных крыльями или хвостом голубя. Средняя голова была больше двух других, и вокруг нее был венчик.

Ни у непосредственных учеников Христа, ни у первых христиан вообще не было понятия о так называемой, "святой Троице". Представление о троичном Боге впервые стало проникать в христианское богословие около 150-ти лет после рождества Христова и было окончательно закреплено лишь на втором вселенском соборе, в 381-м году.

Признание трех божеств в одном давало бесконечный матерьял для всевозможных предположений и рассуждений об особенности этих божеств и их взаимных отношениях, о их отдельных влияниях на людей, об отношениях людей к ним и т. д.

Такие рассуждения, конечно, вызывали самые ожесточенные споры, отвлекали внимание людей от основной сущности христианского учения и затемняли истину.

Но учение Христа было настолько хорошо и разумно, что еще долго, несмотря на все примеси и выдумки и посторонние влияния, помогало людям жить доброй, справедливой и простой жизнью.

Интересно отметить то, что те люди, которые особенно обращали внимание на рассуждения о происхождении и свойствах божества, т. е. о вопросах, недоступных разуму, стали мало обращать внимания на свою жизнь, на нравственную сторону христианства. Другими словами, увлекаясь недоступным, пренебрегали самой важной основой всего учения.

Понижение христианского духа в это время (во второе столетие по Р. X.) видно между прочим из того спора, который возник из-за вопроса, когда именно следует праздновать Пасху. Некоторые христиане требовали, чтобы Пасха праздновалась непременно в тот день, который они считают правильным, и запрещали праздновать в другие дни.

Христианский писатель того времени Ириней писал по этому поводу римскому епископу: "Апостолы Христовы учили никогда не насиловать совести других подобными вещами. Неправильно разрывать связь между христианскими общинами по поводу праздников или установления дня для них, зная, что праздники, проводимые в ненависти и несогласии, неугодны Богу".