Читаем Работа с риском онлайн бесплатно

Аннотация

Лидия Робинсон изображает проститутку.

Разумеется, исключительно по долгу службы.

Работая в полиции, Лидия давно поняла, что расследования, ночные дежурства и опасные операции почему-то совсем не помогают встретить прекрасного принца.

Но однажды у тротуара останавливается машина, за рулём которой оказывается Харрисон Олдридж — её первая школьная любовь.

Уверенный, что Лидия действительно опустилась на самое дно, Харрисон решает спасти «падшую девушку».

Вот только Лидия не может рассказать ему правду, не сорвав секретную операцию.

Теперь их обоих ждёт череда забавных недоразумений, нелепых случайностей и новых ошибок, прежде чем Лидия хотя бы задумается о том, чтобы снова впустить Харрисона в свою жизнь.

Глава 1

Борьба с преступностью совершенно точно не должна была подразумевать леопардовую мини-юбку, шёлковый топ с открытой спиной и туфли на шпильках.

За всё время обучения в полицейской академии год назад Лидия Робинсон ни разу не представляла, что однажды служба приведёт её на захудалую нью-йоркскую улицу, где ей придётся изображать проститутку.

Но неделю назад лейтенант Майнер вызвал её к себе в кабинет и заявил:

— Ты прирождённая.

Прирождённая проститутка?

— Это вообще-то должно было прозвучать как комплимент? — поинтересовалась Лидия.

Он поднял руки, предупреждая её возмущение, и кивнул в сторону стеклянной стены своего кабинета.

Снаружи две сотрудницы полиции обсуждали какое-то дело. Офицеру Лумис было пятьдесят два, а морщин у неё было больше, чем складок на куче забытого в корзине белья. Офицер Дастин находилась на седьмом месяце беременности.

— Я всего лишь хотел сказать, — пояснил лейтенант Майнер, — что для этой операции ты подходишь лучше всех в отделе.

И вот теперь Лидия стояла на тускло освещённом углу возле вереницы баров и стриптиз-клубов.

Косметики на ней было столько, что впору выходить на сцену бродвейского мюзикла. Её обычно длинные прямые каштановые волосы завили, начесали и превратили в пышную гриву. Волосы девушки с обложки журнала. Волосы из серии «Эй, посмотрите на меня!». Волосы, на которые извели половину флакона лака.

Последние четыре ночи в рамках полицейской операции по борьбе с проституцией Лидия дежурила на разных перекрёстках района.

Мужчины отпускали вслед сальные шуточки и пожирали её глазами.

Проезжавшие мимо женщины одаривали осуждающими взглядами.

А ещё Лидии было холодно. Скучно. И ужасно болели ноги.

Серьёзно, кому вообще пришла в голову гениальная идея создать каблуки такой высоты, что на них приходится передвигаться по городу практически на цыпочках?

— Моя карьера стремительно идёт вверх, — пробормотала она.

Профессиональный юмор проститутки. От скуки помогало.

В наушнике раздался голос Томпсона, руководившего группой прикрытия:

— Ты отлично справляешься. С тех пор, как мы используем тебя в качестве приманки, задержаний больше, чем за последние несколько лет.

— Ну да. Я же прирождённая.

— Твоя мама гордилась бы тобой.

Вообще-то, мама бы волновалась.

Лидия рассказывала ей, что работа в полиции в основном состоит из бумажной волокиты. Офисная работа. Спокойная работа. Безопасная работа. Если уж на то пошло, нынешнее задание действительно было безопаснее большинства вызовов по поводу домашнего насилия. По крайней мере, ещё ни один потенциальный клиент не впадал при ней в ярость и не швырялся стульями.

— Тебе надо поработать над походкой, — поддразнил её Томпсон. — Слишком много «сейчас я защёлкну на тебе наручники» и слишком мало «иди ко мне, красавчик».

— На этих каблуках у меня не получается «иди ко мне». Мне самой хочется только одного — уйти отсюда и засунуть ноги в таз с горячей водой.

— Хотя, погоди. Кэри говорит, что твоя походка «сейчас я защёлкну на тебе наручники» как раз отлично работает. Сейчас устрою голосование и узнаю мнение остальных парней в фургоне.

Лидия прислонилась к фонарному столбу, пытаясь хоть немного разгрузить измученные ноги.

— Не зли меня, иначе следующим на этот угол отправишься ты. На каблуках и в мини-юбке.

— Что ж, это определённо помогло бы покончить с проституцией на этом перекрёстке.

В голосе Томпсона звучала привычная беззаботность, резко контрастировавшая с граффити на стенах и мусором под ногами.

Шутить было проще, чем всерьёз задумываться о том, что происходило вокруг.

На этих улицах слишком часто оказывались совсем молоденькие девушки. Сбежавшие из дома. Наркоманки. Среди проституток было множество тех, кто сам когда-то стал жертвой насилия. А мужчины, которые их покупали, должны были понимать, что делают.

Половина задержанных клиентов оказывались образованными бизнесменами средних лет. Только вчера Лидия арестовала школьного учителя истории. Женатого. С детьми.

К перекрёстку подъехал чёрный BMW. Для этой части города машина была слишком хороша.

Лидия оттолкнулась от фонарного столба, вразвалочку направилась к автомобилю и изобразила соблазнительную улыбку.

Прежде чем она сможет произнести условную фразу и вызвать группу прикрытия, должны произойти две вещи.

Мужчина должен предложить ей совершить действие сексуального характера. И предложить за это деньги.

Тонированное стекло медленно опустилось.

Лидия наклонилась к открытому окну.

— Ищешь развлечений, красавчик?

«Красавчиками» она называла всех.

Если уж ей приходилось изображать проститутку, это ещё не означало, что она не могла оставаться вежливой.

Но едва слова сорвались с её губ, Лидия поняла, что на этот раз сказала чистую правду.

Мужчина за рулём был умопомрачительно красив. Впрочем, она всегда так считала. Особенно, когда встречалась с ним в старших классах.

У Харрисона Олдриджа по-прежнему были светло-русые волосы, только теперь коротко подстриженные и аккуратно уложенные. Уже не такие растрёпанные, как шесть лет назад.

Его глаза совсем не изменились. Такие же голубые. Светлые, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу воды. Плечи стали шире. Да и сам он наконец вырос в собственный высокий рост.

Лидия уставилась на него, не веря своим глазам.

Из всех мест Нью-Йорка, где они могли случайно встретиться, Харрисон должен был подъехать именно к тому перекрёстку, где она изображала проститутку.

В одно мгновение память отбросила её на шесть лет назад. В выпускной класс. В тот День святого Валентина, когда Харрисон подарил ей серебряную подвеску в виде сердечка.

Он так часто заходил в продуктовый магазин, где Лидия подрабатывала кассиром, что однажды её начальник не выдержал и заявил:

— Либо Харрисон перестаёт бегать сюда ради тебя, либо начинает помогать раскладывать товар.

Так они и проводили долгие вечера, вместе расставляя снеки на полках.

А в ночь выпускного бала Харрисон признался ей в любви. А ещё через неделю...

Расстался с ней.

На этом все воспоминания о нём неизменно обрывались. На том дне. И на ночи, которая ему предшествовала. Когда Лидия поняла, что для Харрисона слово «любовь» значило гораздо меньше, чем для неё.

~ ~ ~

Они сидели на балконе его квартиры.

Перед ними расстилался вечерний Нью-Йорк, сиявший тысячами огней, словно созвездие, упавшее с небес на землю.

На этом балконе Лидии всегда казалось, будто она парит над городом.

Будто все её проблемы остаются далеко внизу, такими же незаметными, как грязь на улицах.

— Так что за хорошие новости? — спросила она.

Незадолго до этого Харрисон написал, что им обязательно нужно отметить какое-то событие.

На балкон он вышел с двумя бокалами и бутылкой газированного яблочного сидра. Шампанское для несовершеннолетних. Он разлил напиток по бокалам и один протянул Лидии.

— Хорошая новость в том, что перед тобой будущий студент Гарварда.

Он легко коснулся её бокала своим.

— Во всяком случае, уже в сентябре.

Надо отдать Лидии должное. Она не выронила бокал. И даже сумела улыбнуться.

— Поздравляю!

Свободной рукой она крепко обняла Харрисона. Пока они обнимались, он не видел её лица. Не видел того отчаяния, которое невозможно было скрыть в глазах. Эти несколько секунд подарили ей возможность взять себя в руки. Унять дрожь.

— Ничего себе... Гарвард... Это потрясающе.

Когда Лидия отстранилась, её лицо уже снова было спокойным.

Она не могла сказать, что поступление в Гарвард означало конец их совместным планам учиться в Городском университете Нью-Йорка.

Родители Харрисона решили, что он будет учиться в Гарварде ещё едва ли не до его рождения. Там учился его отец. Там учился его дед. Это было такой же неотъемлемой частью традиций семьи Олдриджей, как управление их семейной компанией по недвижимости.

Лидия сделала глоток яблочного сидра. Пузырьки неприятно покалывали язык. Напиток вдруг показался ей горьким.

Харрисон продолжал рассказывать, как сегодня получил письмо о зачислении, как родители настояли, чтобы он открыл конверт только вечером за семейным ужином.

— Всё, о чём я тогда думал: если меня не примут, ужин получится ужасно неловким.

Он запрокинул голову и рассмеялся. В нём буквально кипели амбиции и вера в собственное будущее. Счастье озаряло его лицо, делая ещё красивее.

— К счастью, семейной катастрофы за ужином удалось избежать.

— Вот это действительно главное.

Лидия рассмеялась вместе с ним. Но даже ей самой этот смех показался натянутым.

Неужели, держа в руках тот конверт, он ни разу не подумал о ней? Хотя бы на секунду? Неужели расстояние между Нью-Йорком и Массачусетсом не сделало письмо хоть немного тяжелее?

Она снова отпила сидр, стараясь прогнать эти мысли.

Нельзя быть такой эгоисткой. Поступление в Гарвард было огромным достижением.

Харрисон не виноват в том, что у Лидии никогда не было денег на университет такого уровня. Да и в их частной школе она училась только благодаря стипендии. Кроме того...

Люди постоянно поддерживают отношения на расстоянии. Для любви расстояние не преграда. Они тоже справятся.

Тем временем Харрисон с воодушевлением рассказывал о Гарварде. О том, какой он красивый. Какой богатой историей пропитан каждый его уголок. Старейший университет страны. Здесь учились Джон Адамс и Сэмюэл Адамс. Торжественные традиции. Церемонии. И деревья, которые осенью утопают в алой листве.

От волнения Лидия крепче сжала бокал.

— Ты будешь приезжать домой по выходным?

Она вовсе не имела в виду каждые выходные.

Хотя бы иногда.

Почаще, чем иногда.

Ей нужен был хоть какой-то знак, что он будет скучать по ней.

Что постарается сохранить их отношения.

Харрисон тихо фыркнул, и в этом звуке уже слышалось высокомерие человека, который мысленно примерял на себя статус студента престижнейшего университета.

— Это же Гарвард, Лидия. По выходным я буду учиться.

В этот миг что-то внутри неё надломилось.

Сердце треснуло, словно тонкое стекло.

Он вообще о ней не думал.

А значит...

Она не была для него настолько важна.

Ему было легко уехать.

Более того — он праздновал это.

Огни вокруг словно померкли. И звёзды в небе. И огни большого города.

— Я буду скучать по тебе, — тихо сказала Лидия.

— Мы же всё равно сможем разговаривать по телефону.

Будто этого было достаточно.

Хотя, возможно...

Для него — да.

Лидия молча кивнула.

Харрисон продолжал говорить, замечая лишь, что она сегодня необычно тихая.

Но причины так и не понял. Он уже был далеко отсюда. Где-то среди краснокирпичных корпусов Гарварда, белых башен и призраков Джона Адамса.

~ ~ ~

На следующий день Лидия пришла в школу совершенно разбитой.

Коридоры казались слишком шумными. Классы — слишком тесными. Её настроение менялось каждую минуту. То отчаяние. То злость. То обречённость.

Она очень надеялась, что к обеду победит именно обречённость — ведь именно тогда они с Харрисоном обычно сидели вместе. Хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Но уже к третьему уроку верх снова взяла злость. Держать себя в руках становилось всё труднее.

Она написала Харрисону сообщение:

«Мне нужно кое-куда сходить во время обеда. Не жди меня.»

После этого сунула телефон в рюкзак. Если ему так легко обходиться без неё... Пусть начинает прямо сейчас. Пора привыкать. Им обоим.

Под каким-то предлогом Лидия отпросилась с урока за пять минут до звонка. Так было меньше шансов столкнуться в коридоре с кем-нибудь, кто захочет поболтать. Ей казалось, будто стены давят со всех сторон. Поэтому она поспешила на улицу. Просто пройтись. Купить что-нибудь у уличного торговца. Покормить голубей. А может... Вообще не возвращаться сегодня в школу.

День выдался тёплым. Он напоминал, что учебный год почти закончился. Что её детство тоже почти закончилось. Всё, к чему она привыкла... Подходило к концу.

«Не думай об этом», — приказала себе Лидия. — «Ни о чём не думай.»

Меньше всего ей хотелось расплакаться ещё до того, как она выйдет за школьные ворота.

Опустив голову, она смотрела себе под ноги — на серые пятна раздавленной жевательной резинки, прилипшей к тротуару.

Поэтому она не заметила Бретта Николсона, пока едва не врезалась в него. Что было особенно неловко, учитывая, что на всём тротуаре сейчас были только они вдвоём. Бретт был другом Харрисона. А значит, и её другом тоже. Капитан школьной футбольной команды. Любимец всей школы. Одного этого хватило бы, чтобы стать популярным. Но вдобавок Бретт был высоким, темноволосым и слишком красивым себе во вред. Ни с одной девушкой он не встречался долго. Флирт для него был почти таким же видом спорта, как американский футбол.

Лидия натянула улыбку. Подобные случайные встречи требовали хотя бы приветствия.

— Опаздываешь в школу?

Он пожал плечами и одарил её своей фирменной улыбкой.

— Школу слишком переоценивают.

Сегодня — точно. Ну что ж. Пора идти кормить голубей. Разве не этим занимаются одинокие люди? Похоже, она решила начать раньше времени.

— Слышал последние новости о Харрисоне, — продолжил Бретт, совершенно не замечая её состояния. — Гарвард. Круто, правда?

И в этот момент всё, что Лидия так старательно удерживала внутри, рухнуло.

Прямо посреди тротуара она разрыдалась. Без всякой сдержанности. Без попыток выглядеть красиво. Закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд. В следующую секунду Бретт уже обнимал её, неловко пытаясь успокоить.

— Эй... Он ведь поступил в Гарвард, а не умер.

Лидия ничего не ответила. Зато в голове сама собой возникла целая цепочка мыслей.

«Умереть куда дешевле, чем поступить в Гарвард.»

«И уж точно не так престижно.»

«А если бы он умер... однажды я хотя бы смогла снова быть рядом с ним.»

— Всё будет хорошо, — прошептал Бретт.

В его голосе слышалась растерянность. Он явно понятия не имел, что делать с плачущими девушками.

— Ну-ну... Всё хорошо... Ну-ну...

Лидия всхлипнула.

— Вот именно. Харрисон уезжает... туда.

Бретт ласково провёл рукой по её волосам. Медленно. Успокаивающе.

— Эй... Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы тебе стало легче.

Лидия всхлипнула.

— Старайся лучше. «Ну-ну» совсем не помогает.

— Ладно. Тогда вот что. По крайней мере, тебе не придётся переживать, что Харрисон изменит тебе с какой-нибудь студенткой Гарварда. Всем же известно, что очень умные девушки страшненькие.

Лидия подняла на него заплаканные глаза.

— Я когда-нибудь говорила, что учусь на одни пятёрки?

— Серьёзно?

Он с притворным удивлением оглядел её.

— По тебе и не скажешь.

Она одновременно рассмеялась и снова всхлипнула.

— Бретт... Ты ужасно умеешь утешать.

— Это всего лишь четыре года.

Четыре года.

От одной этой мысли Лидии снова стало трудно дышать.

— Всё ещё ужасно.