Читаем Что, если это правильно? (СИ) онлайн бесплатно

Уэстон

Она издала приглушенный стон.

— Уэстон, — мое имя слетело с ее губ мягким протяжным стоном, и я потерял способность ясно мыслить. Сократив расстояние между нашими ртами, я сделал с ее губами все, о чем мечтал.

Руками Тори скользила по моим волосам, прижимаясь ко мне. Я отстранился, чтобы прошептать:

— Не заставляй меня ждать, Тори, — выдохнул я.

Закрыв глаза и сморщив носик, она задрожала в моих объятиях.

— Уэстон, это так неправильно.

Поглаживая большим пальцем ее губу, я усмехнулся ей, когда она открыла глаза.

— А что, если это правильно?

Виктория

Четырнадцать лет назад…

Я не могла стереть улыбку со своего лица, когда ветер разметал мои волосы, и они парили вокруг меня. Желудок будто сделал сальто, но улыбка стала еще шире. Я взглянула на своего племянника Финна, так сильно сжимавшего защитный поручень, закрепленный вокруг его груди, словно от этого зависела его жизнь. Его улыбка была такой же широкой, как и моя.

— Юху-у-у! — радостно крикнул он, и я присоединилась к нему, когда американские горки вошли в последний вираж.

Вскоре вагончик остановился. Я помогла Финну встать, и его ноги немного дрожали.

— Это было потрясающе! А мы можем прокатиться еще раз? — с надеждой спросил он, и его большие карие глаза растопили мое сердце.

— Да, мы можем. Но сначала давай проверим твою маму. У нее, наверное, сердечный приступ случился. Пойдем, дадим ей знать, что ты выжил, — засмеялась я.

Финн закатил глаза.

— Она такая трусиха.

Я взъерошила его волосы.

— Знаю, и поэтому у тебя есть я. Чтобы вместе с тобой делать всякие крутые штуки, — подмигнув, сказала я, а затем взяла его за руку. Когда мы вышли из вагончика, я заметила у ворот сестру, ожидающую нас.

Она так сильно сжимала руками перила, что у нее побелели пальцы. Увидев нас, она облегченно выдохнула и прижала руку к груди.

— Боже мой! Вы больше никогда не приблизитесь к этой ловушке смерти! Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня пойти на поводу у Финна, — сказала она, притянув Финна и сжав его в крепких объятиях.

Пришел мой черед закатывать глаза.

— Выдохни, Жак, пусть малыш немного повеселится. Посмотри на него, он в порядке.

Финн поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Было так здорово, мам. Можно мне прокатиться еще разок? Пож-а-а-луйста!

Жак улыбнулась своему сыну и вздохнула.

— Не сомневаюсь, что это было потрясающе, но давай на этом остановимся. На сегодня хватит. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

— Но, мам… — захныкал Финн.

Она покачала головой.

— Может, в следующем году. Пошли на автодром, покатаемся на машинках!

Лицо Финна засияло, и, нетерпеливо кивнув, он убежал в сторону автодрома. Мы с Жак внимательно следили за ним, чтобы не потерять в толпе. Я подхватила сестру под локоть.

— Как у тебя получается говорить «нет» этому милому личику? — непонимающе спросила я.

Она рассмеялась надо мной.

— Погоди, вот появятся у тебя дети, Тори.

— О, дорогуша, нет. Этого не произойдет. Ни сейчас, ни потом, — сказала я.

Мы купили билеты и нашли себе по свободной машинке. После сигнала о старте, я направила свою машинку в сторону тачки Финна, врезаясь синим авто в его бампер, пока он не обернулся в мою сторону. Озорная улыбка озарила его личико, и он вдавил педаль в пол, отбрасывая меня назад.

Мне стало не до смеха. Жак тоже включилась в игру, и я сбилась со счета, сколько раз ее пурпурная машинка таранила меня. Я любила свою сестру. Такая же сосредоточенная, как и я, она была потрясающей.

Остальная часть дня пролетела за хот-догами, смехом и слишком большим количеством сладостей.

Финн, плюхнувшись на свое место, пребывал в коматозном состоянии по пути домой. Он обхватил своими маленькими ручками животик.

— Ох, у меня живот болит, — пожаловался он.

— Я говорила тебе, хватит есть. Но нет, ты меня даже не слушал. Сам виноват, — ругалась моя сестра.

— Знаю, знаю. У меня мятежный дух, и я ничего не могу с этим поделать, мама. — Финн откинулся на спинку сиденья.

Мне пришлось прикрыть рот, чтобы подавить смех, и Жак послала мне устрашающий взгляд. Я пожала плечами.

— Малыш ужасно забавный, так что не надо меня винить.

Жак закатила глаза, но больше ничего не сказала. С наступлением сумерек мы почувствовали себя измотанными, так как провели на ярмарке весь день. Я закрыла глаза, откинула голову на подголовник и быстро уснула.

Следующее, что я помнила, это что мою голову резко отбросило в сторону, и я так сильно ударилась об окно, что разбила стекло.

Я пыталась понять, что произошло, но все плыло перед глазами, и я не могла сосредоточиться. Я вскрикнула, когда мне, наконец, удалось сфокусировать взгляд, и заметила, под каким неестественным углом находилось тело Жак. Половину ее прекрасного лица покрывала кровь.

— Жак, — закричала я. — Жак, очнись!

С заднего сидения раздался стон. О, Боже, Финн. Я попыталась развернуться, чтобы увидеть его, но моя рука оказалась зажата, и это ограничивало мои движения.

— Финн, дружище, ты в порядке? — позвала я его.

— Тори, — всхлипнул он, — мама не двигается, почему мама не двигается?! — у него началась паника. — Мамочка!

— Она в порядке, приятель, у нас все будет хорошо, — мой голос дрожал от напряжения.

Грудь словно тисками сдавило, когда эти слова слетели с моих губ. Это была самая большая ложь в моей жизни.

Жак наехала на масляное пятно на дороге, из-за чего потеряла управление, и автомобиль вынесло на встречную полосу. Сторона, с которой сидела Жак, приняла на себя основной удар, и она умерла мгновенно.

Финн отделался парой царапин из-за разбитого стекла и сломанным запястьем.

Мое предплечье придавила к сидению автомобильная рама. Пожарным пришлось использовать «Челюсти Жизни» (Примеч.: специальный аппарат, которым спасатели разрезают машину, как консервную банку), чтобы освободить меня. Рука была так сильно повреждена, что можно было увидеть сломанную кость, выступающую из рваной кожи.

Но даже когда наши кости срастутся, а раны заживут, эмоциональные шрамы, полученные в тот день, будут преследовать нас еще очень долго.

Виктория

Тринадцать лет назад…

— Финн, я не буду спорить с тобой по этому вопросу. Ты должен ходить в школу! — я повысила голос, хоть и ненавидела кричать на него, но этим утром он перешел границу.

— НЕТ! — закричал он. — Все смотрят на меня с жалостью, а я ненавижу это.

Вздохнув, я села за стол и запустила пальцы в волосы. Мне было всего девятнадцать, и я была неспособна растить девятилетнего ребенка. Фактически, я сама еще была ребенком.

— Почему ты думаешь, что они смотрят на тебя с жалостью? — раздраженно спросила я.

Он плюхнулся на стул напротив меня.

— Потому что у меня больше нет мамы.

Боль в его голосе ранила мое сердце, и я приложила все силы, чтобы сохранить перед ним самообладание.

— Финн, дружище, у тебя всегда будет мама. Сейчас она живет в наших сердцах.

Я наблюдала, как он борется со слезами. Это было так несправедливо, что ему приходилось проходить через это. Он сжал кулаки и ударил ими по столу.

— Я не хочу, чтобы она была в моем сердце! Хочу, чтобы она была рядом!

Вскочив, он побежал по коридору в свою комнату, и через несколько секунд я услышала, как захлопнулась дверь.

Услышав, как щелкнул замок, я опустила голову. Сегодня он не выйдет из своей комнаты, и я не пойду на работу.

Я прижалась лбом к столу.

— Знаю, ты верила, что я справлюсь, Жаклин, но я не могу. Я не могу тебя заменить, — тихонько плача, я умоляла мою мертвую сестру послать мне знак. Что-то, что поможет мне понять, как она решилась оставить своего сына на мое попечение.

Отец Финна умер через неделю после его второго дня рождения в результате взрыва нефтяной платформы, на которой он работал. Жак была опустошена, но Финн помог ей справиться с горем.

И это мой ответ — мы должны помочь друг другу справиться с этим.

Я поднялась и пошла в ванную, чтобы умыться. Глядя на свое отражение, я видела не девятнадцатилетнюю девушку, у которой была вся жизнь впереди. Нет, я видела печальную женщину, которая надеялась, что сделала правильный выбор. С этих пор все принятые мною решения будут касаться не только меня, но и Финна.

Еще раз ополоснув лицо, я вытерла его полотенцем и пошла звонить своему начальству. В течение последнего года они были на редкость понимающими и милыми. Но я опасалась, что скоро их терпение иссякнет. Хотя они не давали мне повода так думать, я просто не представляла, что им было легко прикрывать меня, когда у Финна случался кризис.

Корпоративные компании не были столь понимающими, и я благодарила звезды за то, что «Финер Фаншингс» был семейным магазином. Я начала в нем работать много лет назад, на полставки после школы, и так и не уволилась. Когда окончила школу, они предложили мне полную ставку менеджером, так что я осталась.

— Привет, Мейз, сожалею, что так поздно предупреждаю, но Финн сегодня неважно себя чувствует. Я не смогу прийти, — сказала я в трубку, пытаясь понять, будет ли сегодня именно тот день, когда они решат, что с них хватит.

— Ничего, дорогая, ты главное позаботься о своем мальчике. Мы что-нибудь придумаем.

Я тяжело вздохнула:

— Спасибо, Мейз, я сожалею.

— Не глупи. Ты — все для этого мальчика. Ты же знаешь, как мы относимся к Финну, просто присмотри за ним, а я присмотрю за всем здесь.

— Спасибо, — пробормотала я и повесила трубку.

Я взяла еще минутку, чтобы собраться, прежде чем отправиться в комнату Финна и постучать в его дверь.

— Можно войти? — спросила я.

— Нет, — крикнул он в ответ.

— Пожалуйста, Финн, впусти меня, приятель. Я просто хочу посидеть с тобой, — сказала я, прислонившись головой к двери.

Прошла минута, а затем я услышала, как щелкнул замок. Я надавила на ручку, вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Финн снова сидел в углу своей кровати, между двумя стенами. Он выглядел таким маленьким, таким уязвимым.

Я подошла к нему и притянула его к себе.

— Что нам делать, приятель?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

Потрепав его по волосам, я вздохнула.

— Я тоже, приятель, но мы со всем разберемся. Обещаю.

— Я знаю, Тори, и мне жаль, что нам приходится это делать, — он всхлипнул мне в плечо, и я крепче обняла его.

Я понимала, что больше некому заботиться о Финне. У нас не осталось родственников. У Финна не было дедушки и бабушки по отцовской линии, и я даже не потрудилась узнать, что с ними случилось, когда у меня была такая возможность. Мои мама и папа умерли практически друг за другом, когда мне было пятнадцать. Я была поздним ребенком — мама родила меня в пятьдесят пять, а отцу к тому времени стукнуло шестьдесят.

Мы сидели молча следующие полчаса, потом я почувствовала, как маленькое тело Финна расслабилось, а дыхание выровнялось. Я поцеловала его макушку. Мой чудесный малыш. Я поняла, почему Жак оставила его со мной — мы нуждались друг в друге. Пока у меня есть Финн, моя сестра будет со мной. И пока у Финна есть я, с ним, по-прежнему, его мама.

Виктория

Двенадцать лет назад…

Мы с Финном сидели и ели на завтрак хлопья со вкусом кокоса, когда я спросила:

— Итак, что ты хочешь устроить на свой день рождения в этом году?

Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем снова уставился в свою миску, прошептав:

— Я хочу переехать.

Может, я неправильно расслышала? Это ведь дом Жак. И он хотел уехать? Я не понимала этого.

— Прости, я тебя не расслышала, приятель.

Взгляд его больших карих глаз встретился с моим, и он с трудом сглотнул.

— Я хочу переехать, — повторил он.

Пытаясь скрыть свое шоковое состояние, я отправила в рот еще одну ложку хлопьев. Когда я сглотнула, он все еще смотрел на меня, не понимая моей реакции. Я отложила ложку и скрестила руки над своей миской.

— Почему? — Когда его личико поникло, я добавила: — Я не говорю «нет», просто спрашиваю почему, вот и все.

Его плечи расслабились, и он скопировал мою позу.

— Я хочу уехать туда, где никто не знает, что случилось с моей мамой. Хочу быть нормальным мальчиком, но люди продолжают меня жалеть и относиться ко мне иначе.

Я кивнула, понимая, что он имеет в виду; прошло уже два года, а на нас до сих пор были обращены сочувственные взгляды, когда мы делали покупки или гуляли по главной улице. Возможно, новый старт пошел бы на пользу нам обоим.

— Куда ты хочешь переехать?

Финн почесал подбородок.

— Куда-нибудь подальше.

Я нахмурилась.

— Я не против переезда, Финн, но, знаешь, нам не обязательно уезжать далеко, чтобы начать все с начала. Знаешь, мы могли бы остаться здесь, а ты бы поменял школу, если хочешь.

Он покачал головой.

— Нет, это не сработает. Соседи по-прежнему будут знать. Весь район будет знать. Я хочу переехать туда, где никто нас не знает. И притвориться, что ты моя настоящая мама.

— Понятно, — пробормотала я.

Финн был умным и харизматичным ребенком. До гибели Жак с ним хотел дружить каждый. Но потом окружающие просто не знали, как себя с ним вести, как вести себя с нами. И его друзья были всего лишь детьми, а Финн прошел через такое, что никто из них не мог понять. Так что со временем все они пропали.

— Значит, ты давно уже подумываешь об этом, да? — спросила я его.

Он кивнул.

— Ага, я решил, что это будет лучшим подарком на день рождения. Не нужно никакой вечеринки или торта. Я просто хочу переехать.

Я сделала бы для Финна что угодно, и если переезд поможет ему, то мы сделаем это.

— Хорошо, приятель, мне достать карту? Или ты уже прикинул, куда хочешь переехать?

Финн широко улыбнулся.

— Я подобрал пару мест.

Это была первая настоящая улыбка, которую я увидела за долгое время. Я собиралась переехать куда угодно, если это означало, что он снова начнет улыбаться как обычный десятилетний мальчик.

Я встала и достала свой ноутбук, а затем вернулась и села рядом с ним.

— Ладно, хм, давай посмотрим эти места.

Финн засиял и в следующий миг обнял меня за шею.

— Спасибо, Тори.

Шесть недель спустя…

— Это последняя коробка, мисс Диксон. Нужно еще что-то перенести, прежде чем мы уйдем? — спросил грузчик, когда занес большую коробку с телевизором.

— Нет, спасибо, думаю, мы справимся, — ответила я, обернувшись по кругу в нашем новом доме.

— Хорошо, тогда мы пойдем. Удачи с обустройством, — сказал он, поставив телевизор на пол в гостиной. Затем он ушел, и мы с Финном остались одни.

— Финн, ты выбрал себе спальню? — спросила я, пробираясь по коридору в его поисках.

— Да, — раздался его голос из дальней комнаты в конце коридора.

Прислонившись к дверной раме, я сложила руки на груди и спросила:

— Почему именно эта?

Он посмотрел в окно.

— Мне нравится это дерево, — сказал он, указав подбородком на посаженное между домом и забором дерево.

Я улыбнулась; до того, как мы потеряли Жак, он постоянно лазил по деревьям.