Читаем Я - моя собственная жена онлайн бесплатно

I Am My Own Wife by Doug Wright

Перевод с английского Романа Мархолиа

(в порядке появления)

Шарлотта фон Мальсдорф

Джон Маркс

Дуг Райт

Тетушка Луиза

Офицер СС

Командир СС

Молодой Лотар Берфельд

Господин Берфельд

Тюремщик

Минна Малих

Министр Культуры

Офицер Штази

Алфред Кушнер

Молодой гомосексуалист

Американский солдат и его приятель

Таможенник

Агент Штази

Служащий в тюрьме

Сестра

Редактор новостей в немецкой газете

Политик Маркус Кауфман

Ульрик Липстиш

Джозеф Редигер

Зигги Флус

Первый неонацист

Второй неонацист

Бригитт Кленш

Карл Хеннинг

Франко Гарние

Ширли Блеккер

Дайсук Ямагиши

Марк Финлей

Прадип Гупта

Клив Туимбли

Дитер Джоргенсен

Пауза. Сцена вновь пустая.

Шарлотта. Томас Алва Эдисон изобрел первую говорящую машину в июле 1877 года. И. вы видите, это не пластинка Паттерсона, нет. Это цилиндр, сделанный из воска. И он крутится со скоростью сто шестьдесят оборотов в минуту и звучит четыре минуты. Эта запись сделана Национальной компанией звукозаписи в Оранже, Нью Джерси. Когда-то у меня было Funfzehntausend цилиндров.

(Шарлота показывает на наклейку, где нарисован граммофон Эдисона и маленькая собачка, ее ушки подняты, она слушает музыку)

Вы видите эту марку: собачка слушает голос хозяина. Самый известный торговый знак в мире. В следующем году этому фонографу исполнится пол века.

(Она начинает крутить ручку фонографа, подготавливая его к работе)

Пятьдесят лет я кручу эту ручку.

Громкость зависит от величины трубы. Металлические трубы лучше для звучания духовых инструментов и мужских голосов. А деревянные трубы, они больше подходят для струнных оркестров и женских голосов. Die Sopranistin. В фонографе Эдисона игла сделана из маленького сапфира.

Она вытаскивает маленькую иглу из ящика в фонографе. Она держит ее на свету, и говорит со значением):

Nicht Diamant, nur Saphir. И когда она опускается на пластинку, то раздаются волшебные звуки.

(Она вставляет иглу в головку механизма. Машина начинает играть — старый немецкий вальс, с шипением, но нежно)

Во время второй мировой войны, когда аэропланы летали над Мальсдорфом, и бомбы падали, я ставила английские и немецкие записи. Я думала, они услышат на своих аэропланах, что я кручу пластинки Эдисона. Я думала, если они услышат, то поймут, что я их друг.

(Пауза, во время которой Шарлота наслаждается музыкой.

Затем, внезапно музык останавливается. К Шарлотте присоединяется кто-то еще, это тридцати с чем-то летний журналист по имени Джон Маркс.

Джон бравый герой субботних сериалов. У него техасский гнусавый говор. Его мужественность контрастирует с мягкостью характера Шарлотты).

(он выходит вперед и продолжает в более интимном тоне)

(Другая внезапная смена характера. Дуг — драматург, ему тридцать пять, манеры приятные, речь музыкальна.)

Дуг. На самом деле «Я заинтригован».

8 Августа 1992 года. Я в Берлине уже два дня. Живу на квартире у Джона. Сегодня мы ходили к Рейхстагу. Там демонстрации, потому что Христо хочет упаковать его в красный шелк. Сейчас мы едем в машине Джона на Восток.

(Дуг смотрит в невидимое окно, так, как будто он едет в автомобиле Джона)

Сквозь окно я вижу то, что осталось от знаменитой Берлинской стены. На одном из обломков написано «Красота спасет мир».

Проезжаем дорожный знак «Мальсдорф» Это мрачное место; многоэтажные жилые дома напоминают Гулаг. Мы поворачиваем за угол и это похоже на то, как мы бы повернули на двести лет назад или более того. Огромный изъеденный дождем и ветром блочный многоквартирный дом. Около сотни туристов стоят перед входной дверью. Внезапно, со скрипом она открывается.

(Дуг превращается в Шарлотту. Она поправляет жемчуг. Из граммофона льется музыка)

Шарлотта. Wilkommen in meinem Grunderzeit Museum. Добро пожаловать в мой Grunderzeit музей.

Сюда обычно приходят, чтобы посмотреть мою коллекцию. Все, начиная с периода Grunderzeit; это период в истории Германии, начиная с 1809 до 1900 года. Wie soll ich sagen… «Веселые девяностые» Керосиновые лампы и вазы, граммофоны, пластинки, спичечные коробки, телефоны, чернильницы, картины, реклама, бюро, и конечно же, часы. Некоторые приходят сюда, чтобы увидеть меня. Неважно, я покажу им все это и даже дам послушать. Ich bin Transvestit. Они часто приходят посмотреть на меня, но вскоре смотрят на мебель.

Folgen Sie mir bitte, ja?

(Шарлотта открывает дверь в музей)

Шарлотта. Эта старая дверь? Нет, она не от сюда, nein. Я спасла ее из дома на Prenzlauer стрит. До того, как эти дома сожгли, я насобирала там много всего.

(В то время, как Шарлотта входит в музей, Дуг обращается к зрителям описывая подробно каждый свой шаг в неизвестное.)

Она повела нас в фойе музея. Потолки были высокими, по крайней мере, футов 15. Мы шли кучкой, как школьники. Следующие два часа — от комнаты к комнате она вела нас по своему дому.

(Шарлотта садиться на маленькую, инкрустированную деревянную скамеечку. Поднимает с пола коробочку. Она бережно кладет ее на середину стола. С большимим церемониями открывает ее.)

Шарлотта. Подойдите поближе. Место хватит.

(Шарлотта достает из коробочки маленькую, красиво одетую, элегантно украшенную куколку Она осторожно держит ее в руках и показывает зрителям, поворачивая перед собой)

Шарлотта. Вот eine alte Anrichte. Эту куклу ставили на чайник. Und dieses Mobelstuck сделана из мореного дуба в стиле Нео-Ренессанса. Но она не ручной работы; она сделана на фабрике. Так называемая массовая продукция. Я привела ее в порядок. Ее разбили, она горела. Кто нынче дорожит мореным дубом, фигурными башенками, резными украшениями. «Это старомодно! Трудно вытирать пыль!» Но я… у меня особое отношение к этим предметам. Поэтому я их сохранила.

(Она снимает чехол)

Und hier haben wir ein Вертико. Старинный столик. Он был придуман и сделан Отто Вертико (Она ставит маленький бюст на пьедестал)

А это- бюст Вильгельма II, последнего немецкого императора. Во время Второй мировой войны, она хотели расплавить его на пули. И вот, вместе с моим школьным другом Христианом, я вынесла его из под огня. Он выглядит, как бронзовый, но на самом деле сделан из цинка. Гальванизированный цинк. Стоит не дорого.

(Следующее- миниатюрные часы, с маятником)

По-французски эти часы называются «regulatour», потому что их можно регулировать. И auf Deutsch мы говорим «Wanduhr,» oder «Freischwinger.» Маятник снаружи. Он качается снизу. Конечно, американским солдатам они очень нравились. У них нет таких в Америке. Они могли быть стать подарком для маленькой женушки, которая ждет их дома, понимаете?

Для того, чтобы завести эти часы вам нужен ключ. Я собирала ключи, когда была маленькой. Ключи от ящиков стола. Ключи от дверей. Ключи, к которым не было замков, выброшенные ключи. Я все еще храню их у себя в фартуке. Понимаете?

(она достает старый граммофон.)

А вот, старый граммофон. Nicht фонограф, граммофон Содерна. Вместо цилиндров, диски, плоские, круглые. У меня было много таких раньше… Мендельсон и Оффенбах. Но во времена Гитлера было очень опасно слушать музыку еврейских композиторов. Поэтому я решила — я должна спасти эти записи. Я взяла старую бумагу- коричневую оберточную бумагу- и сделала из нее наклейки на пластинки. А потом я написала фальшивые названия: Арийские польки и вальсы, как вам это? И я приклеила их на пластинки для безопасности. А когда война закончилась я взяла губку и с помощью воды оттерла их.

И вот Наклейки Hebrew с собачками и граммофоном снова на месте.

(Маленький кукольный столик и стулья)

Такой кухонный гарнитур мог стоять в Берлинском доме в 1980 г. Это машинка для выдавливания вишневых косточек.

(Она показывает на кукольный гарнитур- который стоит перед ней на столе)

Когда семья умирала, вся это переходило ко мне. Когда немцы депортировали евреев во время Второй мировой войны, это переходило ко мне. Когда коммунисты выселяли людей из их квартир, это переходило ко мне. После возведения берлинской стены, когда старые дома разрушались, а на их месте строились новомодные, все это переходило ко мне.

(Пауза, затем)

Я — служанка в доме; я должна убирать и убирать, потому что грязь растет. Грязь не меняется, она все та же, что была и в 1890-м! И ты должна убирать! Я тридцать лет работала этими руками, чтобы восстановить этот старый дом. Я знаю тут каждую черепицу. Знаю каждую трещину, каждую морщинку, как старый любовник. В августе 1993- го, будет уже тридцать три года, как существует эта коллекция.

(Она поднимает маленькую коробочку.)

А теперь вы можете сделать eine Spende. Маленькое пожертвование. У нас есть коробка для мелочи. Каждый может дать столько, сколько сочтет нужным.

(Она делает реверанс, затем превращается в Дуга.)