Читаем Хорошая девочка (ЛП) онлайн бесплатно

Авторы: Лили Уайт и Дон Робертсон

Книга: Хорошая девочка

Серия: Вне серий

Переводчики: Зухра Мусина, Ель, Orlicca, RadistkaKat, Маша Данилова, Диана Кусова, Анастасия Калинюк, Аура Лопес, Евгения Гладыщева

Редакторы и оформители: Лилия Никитенко, Евгения Николашина

Вычитка: Анастасия Васильченко

Русификация обложки: Мадам X

Специально для группы: Книжный червь/ Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

Аннотация:

Учеба с девяти до четырех.

Работа барменом с девяти до двух.

Просыпаешься и все по кругу.

Всегда надеешься только на себя, потому что все, кто был в моей жизни, неоднократно подводили меня.

Я цепляюсь за единственное, что всегда будет в моей жизни — искусство. Боди-арт, фотография, рисование… это вызывает мой интерес.

Почти так же сильно, как и его интерес ко мне.

Я не хотела иметь с ним ничего общего.

Но он из тех, кто всегда получает желаемое.

Его ненависть переросла в одержимость, которой не было предела.

Я — его Хорошая Девочка.

И мне интересно: отпустит ли он меня когда-нибудь?

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог

Глава 1

Элени

Я всегда жалела, что не родилась Питером Пеном. У меня не было ни малейшего желания взрослеть и знакомиться со всеми этими дерьмовыми обязанностями взрослой жизни. Но, тем не менее, вот она я — двадцатичетырехлетняя и живущая сама по себе. Если посмотреть на мою крохотную однокомнатную квартиру, за которую регулярно вносила арендную плату, можно заметить, как яркие цвета рассыпаются по стенам, разукрашенным картинами и фотографиями, которые я собирала годами.

Немного, но только мое.

Поскольку я плохо переношу похмелье, голова просто раскалывалась. Разлепив глаза, я оглядела комнату, чтобы убедиться, не притащила ли накануне вечером кого-нибудь домой. К счастью, на горизонте было чисто, а черные брюки и жилетка для работы барменом лежали на своем месте.

Это какой пьяной надо быть, чтобы фактически уснуть в этом дерьме?

Я попыталась потянуться и поняла, что все тело ужасно болит. Поднялась с кровати и поплелась к зеркалу, но сделала ошибку, посмотрев на свое отражение. Волосы слиплись из-за огромного количества лака, который я трачу на укладку для работы, а макияж размазался по всему лицу.

Будильник на айфоне пропел «Балладу одинокого человека» Майка Несса, напоминая, что у меня остался еще час, прежде чем я до вечера застряну на занятиях.

Проклятье.

Единственное, чего мне хотелось, это развернуться и отправиться обратно в постель, чтобы переспать всю эту хренотень.

Американская литература, социология и клиническая терапия займут весь день, в то время когда я мечтала просто рисовать или посвятить это время практике. Я уже успела убедиться, что высшая школа не имеет ничего общего с гребаным кино. Здесь нет ничего, кроме кучки алкоголиков, которые рисуют чертовыми маркерами «Крейола», или раскрашивают, не выходя за линии, и этим они загоняют меня в депрессию. Но по сравнению с ними я предпочитаю оставаться с моей стороны стола для терапии. Хотя мне бы ничего не стоило попасть на их место, пускать слюни и выглядеть на тридцать лет старше, чем есть на самом деле.

Где-то я однажды слышала, что каждый студент, который посещает психологию или терапию, там для того, чтобы лучше узнать самого себя. И каждый раз, просыпаясь в своей квартире-дыре и гладя себя внизу для того, чтобы убедиться, не совершила ли накануне вечером чего-то слишком сумасшедшего, я в это верю. У меня проблемы с алкоголем и мне нравится оставаться в состоянии оцепенения. Но то, что хожу на занятия и учусь лечить у других ту же пагубную привычку, заставляет поверить, что я, по крайней мере, на один шаг впереди остальных. И что, может быть, не испоганю свою жизнь до такой степени, как вырастившие меня люди.

Не исключаю, что моим родителям пошла бы на пользу какая-то интересная арт-терапия, вместо того, чтобы прожигать жизни с иглой в руках. Я покачала головой, отталкивая от себя мысли о людях, которые привели меня в этот мир. «Родители» — слишком общий термин, чтобы использовать его при описании этих бездельников, попусту занимающих пространство.

Раскручивая горячую воду в душе до максимума, я поняла, что пройдут века, прежде чем нагреются старые трубы в этом чертовом доме из железистого песчаника. При этом позволить его себе мне удалось только благодаря покойной бабушке. Хотя без розовой ванны я могла бы и обойтись.

На полке зазвонил телефон. Поднимая его, я увидела, что на экране высветилось имя Молли. Она была моей лучшей — и единственной — подругой, той, которую я знала всю жизнь. Она была инь к моему янь, арахисовым маслом моему желе, Джун для Джонни.¹ В былые времена я при любой возможности пряталась у нее дома, по крайней мере, до того момента, пока родители не находили меня и не тащили обратно домой.

— Йоу, сучка, — ответила я, и Молли сразу отплатила мне тем же:

— Эй, сучка, наши планы на завтра все еще в силе?

Разумеется. Я же несколько месяцев с нетерпением ждала эту Нью-Йоркскую фестиваль тату и отпросилась с работы в клубе «Ред» на все выходные только для того, чтобы в полной мере насладиться этим событием. Потому что не хотелось уходить впопыхах только для того, чтобы одеться как шлюха и швырять выпивку отчаянным мужикам, которые будут подбивать ко мне клинья, прежде чем их задницы столкнутся с дверью, когда я им откажу.

— Еще бы, сумасшедшая моя. Должна бежать, вода наконец-то нагрелась.

Она посмеялась надо мной, зная, что у меня в запасе около десяти минут, прежде чем горячая вода опять превратится в ледяную.

— Увидимся сегодня вечером, мы с Ашером собираемся прийти в «Ред», чтобы выпить.

Попрощавшись, я попыталась смыть с себя похмелье. Ощущая, будто меня сбил грузовик, а потом еще раз проехался, я тут же осознала, что пора бы уже познакомиться с таким понятием, как «умеренность». Хотя когда твои родители наркоманы, от подобной же судьбы тебя отделяет всего один маленький шажочек.

Пока мылась, я думала о них. Что они хотели сделать со своей жизнью, прежде чем ею завладели наркотики? Любили ли они друг друга? Или остались вместе только потому, что появилась я?

Я знаю о них совсем мало, потому что родители умерли, когда мне было всего восемь, и сразу после этого меня с чемоданами отправили в Нью-Йорк, в Гринвич Виллидж, жить с бабушкой, приемной матерью моей мамы. Она, по сути, оказалась единственным человеком, желающим взять меня под опеку.

Бабушка умерла, когда я была еще подростком. Отказываясь идти в приемную семью после ее смерти, мне удалось избежать системы и с тех пор я живу сама по себе.

***

— Знаешь, а тебе действительно не стоит пить на работе, — надоедала Молли, пока я опрокидывала рюмочку «Джеймсона»², заботливо купленного мне сидящим в конце бара парнем. Я пожала плечами, наслаждаясь пламенем янтарной жидкости. Безусловно, любимый напиток всегда помогает мне забыться.

— Мне плевать. Пока клиенты покупают мне выпивку, я могу пить. Во всяком случае, так сказал босс. Уверена, что Брента, владельца клуба «Ред», хватит удар, если он увидит какую хрень я вытворяю в девяти случаях из десяти.

— Эль, серьезно. Иногда я за тебя волнуюсь.

Молли наклонилась через стойку и попыталась схватить меня за руку, как будто мы вот-вот прижмемся сердцами, как посреди старого клуба «Рокабили», где воняет мочой. Я отмахнулась от подруги, не имея желания делиться чувствами или публично жаловаться на свою будущую должность в качестве местного бармена-алкоголика в этой дыре, которую Брент называет «бизнесом».

— Молли, у меня все хорошо. Правда.

Хотя произнесла я это невнятно.

Может, я и не была в порядке, но это ничего не значит. В жизни я добилась того, что стала действующей частью общества, и не нуждалась в том, чтобы выслушивать от окружающих, какой являюсь бестолковой. Особенно от обесцвеченной и с пластикой куклы Барби.

Не поймите меня неправильно, я до смерти любила Молли, но она представляла собой все то, чем я отказалась быть, и не в хорошем смысле этого слова. Конечно, я могла бы завязать с алкоголем, но и Молли активно лечилась от венерических болезней, при этом зарабатывая на жизнь стриптизом и принимая большую часть своих клиентов на дому для бонусной поездки верхом почти каждую ночь.

— Как бы там ни было, Эль, я убираюсь отсюда. А ты езжай сегодня на гребаном такси.

Когда я жестом послала ее, Молли уже направилась к выходу. Она, конечно, не увидела этого, так как повернулась ко мне спиной. Я просто терпеть не могла, когда подруга приставала, критикуя творимое мной дерьмо, особенно если стояла возле меня как наглядный пример для неблагополучных.

Я убедила себя, что у меня все под контролем, и ни при каких обстоятельствах не допущу того, чтобы закончить как родители.

Когда закончилась моя смена в баре, часы показывали уже немного за полночь. Утром мы с подругой будем всецело поглощены конвенцией тату — то, что я с нетерпением жду каждый гребаный год. Там я в своей стихии. Люди, искусство... Наблюдать, как татуировщики требуют все новых жертв и работают над самыми красивыми произведениями в надежде выиграть какой-то приз.

Это было единственное запоминающееся событие в году.

***

Пробежавшись руками по стойке, я лениво вытерла грязным полотенцем многочисленные лужицы от пролитых напитков. И тут краешком глаза заметила две руки, покрытые татуировками. Его зачесанные назад черные волосы — это второе, что я заметила. Мне всегда было трудно устоять перед брюнетами. Присмотревшись, я поняла, что это не юнец, так как седые волоски уже пробивались сквозь идеально подстриженные бакенбарды. Подойдя к бару, мужчина заказал «Гинесса» у Даниэля — стропальщика лет под пятьдесят, который приехал, чтобы заменить меня. Мы прикипели глазами друг к другу, и этого оказалось достаточно.

Чувствуя легкую раскрепощенность из-за выпивки, которую клиенты покупали мне весь вечер, я решила не лишать себя удовольствия оседлать этого красивого незнакомца и, судя по виду, он был только «за». Сделав губки бантиком, я направилась в другой конец бара, где он сидел в одиночестве.

— Принести вам что-нибудь?

Хоть и видела, что ему уже подали бутылку пива, которой в данный момент мужчина касался тонкими губами, но мне было наплевать, я хотела почувствовать эти губы на всем своем чертовом теле.

— Твой номер, детка, — ответил он с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Делая глоток, незнакомец подмигнул мне.

— Как насчет того, чтобы просто пропустить всю эту фигню с номерами и встретить меня после окончания смены?

Я сразу перешла к делу, не видя необходимости заводить разговор на отвлеченные темы и не надеясь, что это будет нечто большее, чем секс. Я не захожу дальше секса. Не завожу отношений и избегаю настоящих чувств. Это просто не мое.

Честно сказать, на протяжении всей жизни я не припомню, чтобы у меня имелись какие-либо чувства к другому человеку.

Конечно, я любила бабушку, но это была та любовь, которую человеку прививают в раннем возрасте. Любовь, которую не отвергнешь, даже если она кажется неуместной. Это такое чувство, которое рождается и развивается внутри нас. Плакала ли я, когда она умерла? Нет. Задумавшись об этом, я поняла, что не способна на подобные эмоции. Лучше уж так, правда же? Именно так я всегда и считала.

Следующие несколько часов незнакомец убивал время — наблюдал за мной издалека, играя в бильярд и выпив при этом еще несколько бутылок пива. Этот мужчина был как раз таким, как я любила: достаточно пьян, чтобы быть веселым, но достаточно трезв, чтобы достичь эрекции. Шерил, второй бармен, врубила свет и объявила последний заход в бильярде, позволяя мне сбегать в туалет впервые с тех пор, как я приехала. Среди всей этой суматохи я уже отчаялась облегчиться этой сумасшедшей ночью.

Попав в кабинку, я принялась за дело. Дверь закрывалась и открывалась несколько раз, слышался стук каблуков по полу и слив в унитазе. Типичное дерьмо в туалете грязного бара. Открыв кабинку, я направилась к умывальнику, когда вдруг заметила своего Возбудителя³, стоящего у закрытой входной двери. Желание так и пробежало по венам, когда я поняла, что он хочет, чтобы вечеринка началась пораньше.

— Я подумал, что сэкономлю тебе время, детка, — заявил он и сделал несколько шагов в моем направлении, прежде чем затолкнуть меня в кабинку для инвалидов.

Стоило только защелкнуться двери, мы начали стягивать одежду так, будто бы от этого зависит наша жизнь, заглушая губами стоны друг друга. Крепкой рукой он задрал мою юбку и разорвал крошечные стринги, освобождая себе путь. Не успела я это осознать, как другой рукой он уже освободил напряженный член.

Черт.

Схватив меня за задницу, незнакомец поднял меня, прижимая к грязной стене. Я обвила ногами его талию и, ни слова не сказав, он резко вошел в меня. Я издала крик, наслаждаясь каждым гребаным толчком. Он идеально меня заполнил, и в тот момент мне ничего больше и не требовалось.

Мужчина продолжал врезаться в мое тело, и я закатила глаза от удовольствия.

— Тебе ведь нравится это, маленькая грязная шлюшка? — спросил он, когда я, протиснув руку между нашими телами, потерла пальцами свой распухший клитор.

— Не меньше, чем тебе, старичок.

Все быстро перешло в безумный трах. Такого удовольствия я уже давно не испытывала. Он продолжал вколачиваться в меня, не сбавляя темпа, и я почувствовала, что приближаюсь к кульминации. Еще несколько толчков, и я укусила его плечо, наслаждаясь волной удовольствия, а он вынул член и кончил на пол туалета.

Я порадовалась, что мне не нужно будет убирать это дерьмо, но мне стало жаль беднягу, которому придется. Не говоря больше ни слова, мы привели в порядок одежду и здесь наши пути разошлись.

Когда я покидала кабинку, Шерил стояла неподалеку с широкой дурацкой улыбкой на лице.

— Я и не сомневалась, что это ты, — сказала она, после чего я вышла и направилась домой на ночь.

Уходя из бара, я не сказала больше ни слова своему Возбудителю. Потому что он годился только для того, чтобы быстро перепихнуться в грязной кабинке туалета.

Глава 2

Габриэль