Читаем Под небом голубым онлайн бесплатно
Под небом голубым
Это история о любви, и о тех препятствиях, которые стоят на пути мужчины и женщины к счастью. В постановке есть три дуэта. На протяжении всего спектакля они пытаются выяснить отношения, пытаются понять природу связывающих их чувств. Все они работают учителями в одной из английских школ. За исключением этого у них мало общего. Ник и Хелен могли бы стать парой, но решили быть друзьями. Ник не знает, способен ли он полюбить Хелен, неуравновешенную истеричку. Неудачник Грэм, жалкий тридцатилетний девственник, безумно влюбился в развратную математичку Мишель, но она боготворит Ника, а его презирает и постоянно унижает. Роберт и Анна, более опытные возлюбленные, они будто созданы друг для друга. Но и здесь подстерегает неудача, ведь ей 58, а ему – меньше на целых двадцать лет. Он умело скрывает свои чувства под маской легкомысленного позера, на самом деле же - совершенно по-рыцарски влюблен. Пьеса очень хорошо сделана, не зря она отмечена несколькими наградами. Все те зацепки, которые были обозначены в первой части спектакля, сработают в третьей, а судьба первой пары прояснится в диалогах последней.
Драматургия / ДрамаUnder the Blue Sky by David Eldridge (2000)
Действующие лица
Ник, 28 лет
Хелен, 27 лет
Мишель, 38 лет
Грэм, 36 лет
Анна, 58 лет
Роберт, 42 года
Места действия: Лейтон, восточный район Лондона; Хорнчерч, Эссекс; Тивертон, Девон
Обстановка: Кухня и гостиная, спальня и патио в саду у коттеджа
Время: Февраль 1996 г., май 1997 г. и август 1998 г.
Примечания: Пьеса идет без антрактов
Сара. Ты хоть знаешь, что такое настоящее чувство? Ты знаешь, что значит любовь.
Дэвид. Ну-у…
Сара. Или ты просто кусок дерьма, который умеет говорить о чувствах?
История учит нас, что возможно, а что невозможно, и имеет глупую привычку повторяться. Прошлое — ключ к пониманию настоящего и позволяет понять, насколько реалистичны наши замыслы.
Двое полицейских вышли из машины и остановили движение. Фары машины отражалиь в брусчатке, а двое горнистов из Ипрской пожарной команды вышли вперед и начали исполнять музыку, которая разносилась по всей округе, и забыть ее было невозможно. Каждый британский школьник должен приехать во Фландрию, услышать эту мелодию и понять — какой ценой достался мир.
Алан. … Я себе не верю. Ты мне не веришь. Мне никто не верит, кроме ребенка. Странно, да?
Когда гаснет свет в зале, раздается оглушительный грохот разорвавшейся бомбы, слышится вой полицейских сирен.
Февраль 1996 года. Кухня и гостиная. Квартира в Лейтоне, восточная часть Лондона. 7 часов вечера.
Ник
Нику
Короткая пауза.
Входит Хелен. В руках бокал красного вина.
Хелен
Хелен: Перемирие закончилось.
Ник: Бомбу взорвали, что ли?
Хелен: Ага. Как раз показывают.
Ник: Где?
Хелен: Разнесли район Доклендс. Кэнери Уорф, кажется.
Ник: А ты подумала, это гром?
Хелен: Тебе помочь?
Ник: Можешь зеленый перец порезать.
Ник: Спасибо.
Хелен: Тебе очень идет такая короткая стрижка.
Ник: Спасибо.
Недавно купила?
Хелен: Ага. Нравится? В «Принциплз» купила.
Ник: Да. Очень идет.
Хелен: Это класть?
Ник: Пока нет.
Ник: Я так и знал, что это бомба. Стены задрожали. Правда?
Хелен: А мне страшно представить, что мы были так близко.
Ник: Хватит смотреть на мою задницу, Хелен.
Хелен: С какой стати мне смотреть на твою задницу?
Ник: Ты же помешана на моей заднице.
Хелен: Да не помешана я ни на каких задницах. И на твоей в том числе.
Ник: Похоже, Аманда Харрисон намеревается прислать мне валентинку с надписью «классная попка».
Хелен: Аманда Харрисон?
Ник: Из одиннадцатого класса.
Хелен: Очень мило.
Ник: По крайней мере, так девчонки говорят.
Хелен: Мне никогда ученики открыток не дарили.
Ник: Тебе вообще никогда открыток не дарили.
Хелен: Неправда.
Ник: Да что ты? Сама себе в 13 лет дарила, что ли?
Хелен: Ну ты и гад.
Ник: Ты когда-нибудь влюблялась в учителей?
Хелен: Нет.
Ник: Серьезно? А я думал, у всех такое было в старших классах.
Хелен: Нет. У меня такого не было.
Ник: Я думаю, что в учителей влюбляются именно по этой причине. Причем тут вся эта чушь о благородстве профессии. О самоотверженности. Фигня все это. Так говорят люди, которые нас не знают. Нет. Наверное, мы просто помним человека, ради которого хотелось ходить в школу. Вроде первой любви. А когда становишься взрослым, однажды ты знакомишься с какой-то учительницей, она тебе нравится, и вы начинаете спать вместе. И ты снова влюблен по уши, как 14-летний подросток, и с этим ничего не поделаешь.
Хелен: Ты такую ерунду говоришь.
Ник: Ты к Саре на вечеринку идешь?
Хелен: Не знаю. А когда?
Ник: В среду вечером.
Хелен: Кто придет?
Ник: Да как обычно. Все те же. Унылая холостяцкая вечеринка. Выпьешь текилы, окосеешь, наговоришь лишнего и, в конце концов, припрешься домой в четыре утра, а в мозгу сквозь туман: «Вот черт… седьмой класс. Первый урок».
Хелен: Наконец-то.
Ник: Что?
Хелен: Ты уже год здесь живешь, а приглашаешь меня первый раз.
Ник: Не первый.
Хелен: Первый.
Ник: Ты же у меня была?
Хелен: Сам знаешь, что нет.
Ник: Разве?
Хелен: А я сколько раз для тебя готовила? Звала в гости и на вечеринки?
Ник: Прости.
Хелен: Так о чем ты хотел поговорить?
Ник: Давай после ужина, а? Ты не против, дорогая?
Хелен: Какой ты игривый.
Ник: Какая ты зануда. И как только мы подружились?
Хелен: Полегче на поворотах, мистер суперстрижка.
Ник: Черт.
Хелен: Что такое?
Ник: Забыл купить свежего чили.
Хелен: Возьми молотый.
Ник: Молотый? Порошок, что ли…
Хелен: Сейчас это вино окажется на твоей белоснежной рубашке.
Ник: За этот вечер.
Хелен: Я поставлю сумку в твою комнату.
Ник: Конечно.
Хелен: Можно?
Ник: Если хочешь, можешь спать в моей комнате.
Хелен: Правда?
Ник: Если хочешь, давай.
Хелен: Правда?
Ник: Конечно. Давай.
Хелен: Может, мне и понравится.
Ник: Я на диване еще не спал. Вот сегодня на него и лягу. Все-таки триста фунтов стоит. А то я уже думал его физрукам отдать, только они им и пользовались.
Хелен: Все в порядке. На диван лягу я.
Ник: Как скажешь.
Хелен: Конечно.
Ник: Что?
Помню, переборщил я как-то с перцем… Жгло ужасно. Ни рыгнуть, ни пукнуть…
Хелен: Николас…
Ник: Не называй меня Николас.
Хелен: Так о чем ты поговорить хочешь, Николас?
Потому что, если честно, я напьюсь раньше, чем мы доедим.
Ник: Ну, о будущем.
Ник: Что?
Ник: Дзинь-дзинь…
Хелен: Я прекрасно знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить.
Ник: Правда?
Хелен: Да.
Ник: И о чем?
Хелен: Да это же ясно.
Ник: Ясно?
Хелен: О нас, так ведь?
Ник: Что?
Хелен: Мы проводим вместе столько времени. Встречаемся. И все такое.
Ник: Послушай, Хелен, мне кажется, ты не совсем…
Хелен: Я стала замечать, что между нами что-то меняется. Все уже не так, как раньше, правда?
Ник: Нет, Хелен…
Хелен: Согласись, я права. Разве нет?
Ник: Хелен, я хотел поговорить с тобой, потому что я ухожу из школы.
Я устраиваюсь на другую работу.
Ник: Я тебе первой хотел об этом сказать, Хелен.
Хелен: Да.
Ник: Это недалеко. Максимум полчаса на поезде от Стрэтфорда.
Хелен: Да. Недалеко.
Ник: Ты можешь пойти на курсы вождения; ты ведь собиралась. Получить права. Кроме тебя, я не видел ни одного учителя, который не умеет водить машину.
Хелен: Какая же я дура.
Ник: Хелен.
Хелен: Что за школа?
Ник: В Эссексе. Начинаю в сентябре. Я съездил туда на выходных разузнать, что и как. Чудесная школа.
Хелен: Да?
Ник: Школьная команда в футбол играла, я посмотрел первый тайм. Зашел в столовую, поговорил со священником. Он мне часовню показал. Ты бы видела. Огромная доска почета. Имена ребят, которые погибли на двух мировых войнах.
Хелен: Школа платная?
Ник: Да. А что?
Хелен: Частная?
Ник: Вообще-то не похоже, но вроде да.
Хелен: Почему ты хочешь уйти?
Ник: Я устал, понимаешь.
Хелен: От чего?
Ник: От детей. С дисциплиной я справляюсь, но мне бы еще и учить хотелось, Хелен.
Ты меня понимаешь? Учить. Задолбала меня общественная работа, Хелен.
Я хочу учить. В старших классах работать.
Хелен: Вообще-то, в городе полно колледжей.
Ник: А еще я думаю уехать из Ист-Энда. Сменить обстановку.
Хелен: Ну, не знаю.
Ник: Надоело мне с утра до вечера читать детям нотации. Мне не хватает трудностей. Интеллектуальных, понимаешь? Всякий раз когда я читаю книгу, у меня в голове разворачиваются грандиозные дискуссии с воображаемыми старшеклассниками.
Это ненормально. Это прискорбно. Это нудно. Имей в виду, что из нас двоих зануда — это ты.
Хелен: Не издевайся.
Ник: Да брось ты. Я преподаю английскую литературу, а у половины детей, твою мать, это даже не родной язык.
Хелен: Не сгущай краски, Ник.
Мне кажется, ты делаешь ошибку.
Ник: Почему?
Хелен: Мне кажется, тебе не надо уходить.
Ник: Почему? Я хочу сделать карьеру.
Хелен: Скоро все изменится к лучшему.
Ник: Я хочу быть завучем, Хелен. Мне нужна карьера, а не каторга.
Хелен: Все меняется к лучшему. Как раз на прошлой неделе мы говорили, что последняя инспекция дала результаты.
Ник: Конечно, меняется. За последние шесть месяцев никто не махал ножом у тебя перед носом. Заметное улучшение.
Хелен: Не шути так.
Ник: Прости.
Хелен: В школе все меняется к лучшему. Я и сама была против школьной формы, пока не увидела, что ребят это дисциплинирует.
Ник: Это хорошо, но этого мало, Хелен.
Хелен: Я предпочитаю работать здесь, чем нянчиться с этими избалованными паршивцами из Эссекса.
Ник: Ладно. Хорошо. Ладно.
Хелен: «Отвали, мисс, а то, бля, зарежу. Перо, бля, суну в сердце. Сука. Падла, бля».
Ник: Я знаю, что было. Я видел.
Хелен: И что, я после этого сбежала?
Ник: В мои обязанности не входит быть несчастным. Я должен получать удовольствие от работы — это мой долг перед самим собой. А я не получаю. Почему ты хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым?
