Читаем Пылающая Башня (СИ) онлайн бесплатно

Кучер гнал четвёрку упряжных коней не жалея кнута. Ему в спину хлестали потоки холодного ливня. Завывающие порывы ветра норовили сорвать с головы старую шапку. В эти проклятые времена, времена войны, раздора и грабежей, измены и предательства, смены эпох и королевских династий, каждый мог рассчитывать только на себя. Владеть тем, что лежит в карманах и бежать, не останавливаясь…

Кучеру не стоило останавливаться на том постоялом дворе, и вообще не стоило пытаться покинуть край, охваченный войной на своём дилижансе. Слишком большой, слишком приметный, и полная упряжка в четыре ещё вполне приличного вида лошадок не могли не привлечь неприятности. И вот результат — дилижанс реквизирован непонятным вельможей в сутане. Попытка убежать, завидев в дверях трактира вооружённых людей привела к разбитому лицу и отбитым рёбрами. И все одно — эта бесконечная дорога, петляющая меж самых мрачных закоулков проклятого леса. Тут, в Темнолесье и в добрые времена хватало всякого… То разбойники балуют, то инквизиция ловит очередного малефика, то наёмники графа ищут лихоимца, зарезавшего очередного мытаря. И так было всегда, сколько кучер себя помнил…

Стой! Стой кому говорят! — грубый окрик и тычок в спину, прервал горестные мысли кучера. Свиснув, кучер натянул поводья, отчего, четвёрка лошадок недовольно зафыркала и с куда большим энтузиазмом начала постепенно замедляться. Дилижанс медленно выезжал из-за поворота на большую лесную поляну, на которой сходилось две единственные проезжие дороги в этом забытом всеми богами лесу. В центре росло огромное дерево, которое двуногие обитатели леса давно приспособили как указательный столб, место встреч и мелкого мена. Перед деревом уже стояли трое из десятка всадников, сопровождавших вельможу и молча смотрели на труп, висевшей на самой толстой ветви что была ближе всех к земле…

Дилижанс окончательно остановился. Скрипнув, дверца приоткрылась и к ней тут же направился старший из всадников.

— Что там сержант? — резкий, требовательный голос развеял гнетущую тишину.

— Труп господин, точнее висельник. — спокойно ответил сержант, умело спрыгнув на землю и взяв своего коня под уздцы.

— Так-так… Давайте-ка взглянем, чем нас порадует этот день… — задумчиво проговорил вельможа, выходя из дилижанса. За ним в проёме пассажирского отделения показался щуплый молодой человек в серой монашеской рясе. Неловко спустившись с приступка, служившего в дилижансе ступенькой, монах раздражённо протёр тонзуру и нервно накинул глубокий капюшон на голову.

— Господин, в этом лесу останавливаться может быть опасно… Братья в монастыре говорили, что тут водятся не только дикие лесные твари… но и двуногие служители тёмных сил… — монах трусливо оглянулся, пряча от дождя кожаный планшет для бумаг за пазуху и суетливо засеменил следом за вельможей.

— Братья из Шехта говорили — продолжил монах, на ходу пытаясь одной рукой подтянуть полы рясы, что в этот лес бежали еретики из тех, кому промыслом Нечистого удалось ускользнуть из окрестностей Шехта полторы седмицы назад. Говоря это, монах сотворил знак веры — защитный круг, после чего поспешно схватил медальон висевшей на груди поверх одежды и приложил его к губам. Край рясы выпавший при этом из рук, в то же мгновение был безнадёжно заляпан грязью из ближайшей лужи.

— Господин, ваш секретарь прав, здесь может быть небезопасно. Три дня назад нам попался бродяга вызвавший подозрение. При досмотре у него обнаружили клеймо Нечистого выжженное на груди… — сержант задумался на мгновение и продолжил.

— Бродяга оказал ожесточённое сопротивление при попытке задержания. Допрос на месте не дал никаких результатов. Казалось, боль от ударов и порезов его только… придавали ему сил. И только огонь смог сломить волю еретика. Сержант спокойно обвёл взглядом поляну проверяя расположение бойцов. Все вроде было в порядке — двое у дилижанса, трое в центре поляны, остальные рассыпались вокруг и наблюдают за окрестными зарослями.

— Что показал допрос? — спокойно спросил вельможа, на ходу доставая из внутреннего кармана монокль завёрнутый в шелковый платок.

— Почти ничего. На вопросы железом еретик отвечал нечестивой бранью и проклятьями, вопросы огнём привели его в буйное бешенство. И нам пришлось… Очистить его пламенем. — уклончиво ответил сержант. Они почти подошли к висевшему на дереве телу.

— Проклятия? И чем же он грозил вам? и от чьего имени? — с ироничным любопытством продолжил вельможа. — Как обычно неминуемой гибелью и карой Нечистого?

— Не совсем…

Тем временем троица подошла к месту казни. В центре поляны возвышалось огромное, старое дерево. Его кора, потрескавшаяся от времени и скверной погоды что так часто обрушивала своё ненастье на этот проклятый богами край, местами гнила и осыпалась. Мощные ветви древа раскинулись во все стороны, пытаясь уловить хоть малую толику солнечного света, с каждым годом жизни становясь все шире. На одной из нижних ветвей толщиной в бедро взрослого мужчины висел мертвец.

— Барталамео, готовься вести записи. — после небольшой паузы спокойно приказал вельможа, — осмотр предполагаемого места проведения ритуального жертвоприношения, — вельможа достал золотую цепочку, один конец которой пристегнул к символу своего ордена, золотому амулеты в виде пылающей, латной перчатки, сжатой в кулак, деснице гнева божьего, второй конец цепочки увенчанный замысловатым креплением, занял положенное ему место в оправе монокля, после чего тот слегка засветился золотистым сиянием.

Монах закрутил головой, пытаясь найти место, укрытое от дождя. Вести записи в такую погоду — дело неблагодарное. Лучшее, что обнаружилось на поляне — бугристый корень дерева, уходивший в толщу земли и хоть как-то укрытый от небесной влаги, ещё не до конца увядшей кроны дерева. Свернув втрое полу рясы, Барталамео попытался по удобнее утроиться на этом импровизированном табурете и достал из-за пазухи планшет для бумаг и тубус с письменными принадлежностями.

Я готов магистр. — Уныло доложил монах, приступив к заполнению очередного в его жизни документа.

— Пиши: тринадцатый день, седьмого месяца, года тысяча четыреста семьдесят третьего от обретения святых даров. Осмотр проводит старший дознаватель ордена Искореняющих Ересь, магистр Альфред Ноэль. При осмотре применяется "око истины". Место — поляна с перекрёстком дорог на окраине Темнолесья. Время — полдень. — Магистр Ноэль надел монокль и продолжил.

— В центре поляны расположено дерево. На дереве труп человека, повешенного на верёвке за шею. Тело висит невысоко, практически касаясь земли пальцами ног. Труп несёт на себе следы пыток и насильственной смерти. На трупе имеются остатки кожаной одежды и нательного белья, — взяв небольшую паузу, магистр неторопливо обошёл висельника по кругу, осматривая тело через мерцающий монокль и продолжил:

— Визуальный осмотр выявил следующее: тело принадлежит мужчине средних лет. Волосы тёмные с проседью. Рост — выше среднего. Цвет глаз установить не представляется возможным по причине отсутствия оных. На лице следы побоев и ожоги… Видимо глаза выжгли в процессе пыток. — магистр снова замолчал, задумчиво проводя моноклем вдоль груди повешенного.

— Так — так… это не пиши, — замешкавшись на мгновение, дознаватель взял монокль в левую руку, достал из-под рясы, и ловким движением разложил железный стек примерно два локтя длиной. Мгновением позже и, видимо что-то для себя решив, Ноэль кончиком стека медленно и аккуратно откинул пропитавшийся кровью край нательной рубахи с груди повешенного.

— Барт, пиши: на груди убитого, в районе сердца, обнаружены следы среза кожного покрова. Размерами… примерно в две ладони взрослого мужчины. Око истины выявило присутствие следов магической октаграммы…

— Октаграмма? — прервал вопросом монолог магистра сержант, внимательно наблюдавший за осмотром тела.

— Да, сержант, октаграмма — восьмиконечная звезда, используется в ритуалистике для сотворения печатей. Символ единение всех первоначал. — без запинки ответил за магистра монах, не отрываясь от ведения записей. Барталамео хорошо знал своего начальника и наставника. Тот не терпел, когда его перебивают и просто на дух не переносил, если кто-то пытался мешать ему в процессе работы.

— Барт! Внимание! — рявкнул дознаватель и продолжил осмотр тела.

— Срез свежий, по следам на срезе, увечьям и общему состоянию тела, определяю время смерти — не более шести — семи часов назад. Смерть наступила в следствии… Сержант, срежьте тело!

Сержант без промедления направился к стволу дерева, где крепился край верёвки, на ходу доставая кинжал из ножен, закреплённых за спиной. Ноэль, промедлив мгновение, благоразумно отошёл от повешенного на несколько шагов. И вовремя, лужица грязи и нечистот, скопившаяся на земле под ногами покойника, разлетелась смрадным веером брызг во все стороны. Магистр не теряя ни минуты, с азартом охотничьего пса, вставшего на след добычи, продолжил осмотр тела.

— Барт, мой саквояж с алхимией и бумаги из красной папки. Живо! — рявкнул Ноэль убирая стек и склоняясь над телом. Промокший до нитки, и грязный по колено секретарь обречённо вздохнул, сложил планшет и потрусил к дилижансу, бормоча себе под нос что-то неразборчивое…

— Господин, это надолго? Делать остановки в Темнолесье может быть небезопасно. — напомнил сержант. Его преследовало ощущение чужого взгляда, то самое ощущение, когда из темноты переулка тебе в спину кто-то целится из самострела. Сержант чувствовал, его люди нервничают все сильнее. Обманчивая тишина окружающих зарослей давила на нервы ощущением приближающейся беды.

Секретарь подбежал к дознавателю, неся перед собой в руках увесистый кожаный саквояж и красную папку под мышкой. Ноэль отвлёкся на минуту от осмотра тела, раскрыл саквояж, достал небольшую серебряную коробочку, чем-то похожую на новомодный портсигар, раскрыл её и начал аккуратно посыпать грудь покойника желтоватым, остро пахнущим порошком. От раны на месте куда попадал порошок послышалось тихое шипение, воздух наполнился неприятным запахом аптечной лавки и ещё чего-то.

— Внимание Барт, тщательно зарисуй вот этот символ. — магистр указал секретарю пальцем на грудь покойника. Сам сняв кожаные перчатки и засунув их за пояс, взял у секретаря красную папку. Приложив к замочку свой орденский амулет, дознаватель начал бегло перелистывать содержимое. Найдя нужный лист Ноэль заглянул через плечо своего помощника сравнивая рисунок из папки и то, что получалось у его помощника. Символы совпадали…

— Бернард… о господи… Нет!!! — в сердцах воскликнул Ноэль. — Барт… мы кажется опоздали…

Альфред Ноэль, старший дознаватель ордена Искореняющих Ересь не успел закончить своей фразы. Его прервал громкий крик: "Тревога!". Кричал один из часовых наблюдавших за окрестными зарослями. Небесный свод прочертила вспышка молнии, мгновением позже раскат грома стал отмашкой для нападающих.

Через шум дождя из зарослей донеслись еле слышные хлопки выстрелов. В маленький отряд с трёх сторон полетели арбалетные болты. Мгновение и солдат поднявший тревогу упал в грязь. Шлем с открытым забралом не смог уберечь своего хозяина от попадания болта в лица. Со всех сторон в которые расходились дороги послышался, шум ударов топора и треск ломающегося дерева.

Непогода, всю дорогу донимавшая путников холодом и промозглой сыростью, теперь стремительно превращалась в бурю. Небо застилали чёрные грозовые тучи. В раскате грома практически терялся звук падавших на дороги деревьев.

Альфред Ноэль оглянулся — пути к отступлению были отрезаны. Все выезды с поляны были завалены упавшими деревьями лишая возможности проехать как конному, так и экипажу. Вокруг кого-то стонал, сзади послышалась ругань, треск веток и звук пистолетного выстрела. На плечи магистра навалилась непреодолимая усталость, в уши врезались звуки битвы, споры и ругань солдат и картавые, малопонятные выкрики напавших. Их было много… Отряд был обречён…

— Барт! хватай папку, саквояж и прячься под дилижансом. — преодолевая панику и ошеломление, приказал Ноэль.

— Готовь свитки "отрицания скверны" и "снятия проклятия"… и постарайся выжить…

Старший дознаватель ордена Искореняющих Ересь не собирался умирать просто так, стоя на коленях, сломленный и покорный судьбе. В уши ударила какофония звуков, скорее уместных для пыточной камеры или массовой бойни, нежели лесной поляне. Вопли людей, лязг щипцов и шипение плота… стоны и мольбы о пощаде. Из зарослей неподалёку донёсся душераздирающий вой, к первой твари присоединились ещё несколько, вторя ей не то лаем, не то злобным смехом подонка, издевающегося над беспомощной жертвой.

Гончие скверны… в голове дознавателя всплыли воспоминания, вбитые в него годами дисциплины и строгих уроков, преподавателей замка Бренр. Времени совсем мало — пора вставать и делать то, чему его учили. Ноэль со стоном поднялся с колен, левой рукой ухватившись за амулет ордена, в правой вновь оказался железный стек. Буря заливала дождём глаза и смешивала во едино наваждение и звуки реального мира…

На опушку поляны выходили гончие. Мерзкие твари, высотой до метра в холке. Одна, две, три… Отсутствие кожи, костяные шипы вдоль позвоночника и огромные клыки, с которых стекала гнойно жёлтая слюна — их вид мог повергнуть в панику любого человека, даже опытного война ни разу не сталкивавшегося с порождениями скверны Нечистого. Гончие повинуясь незримому приказу синхронно сорвались с места и бросились на дознавателя. Амулет ордена ощутимо нагрелся, предупреждая хозяина об опасности, чем и спас ему жизнь.

Тело, лежавшее все это время у ног дознавателя, тело друга… оживлённое богомерзкой волшбой малефика вздрогнуло и начало подниматься. Мгновение и рука мертвеца попыталась схватил Ноэля за ногу. В последний момент дознаватель успел отдёрнуть ногу и трофеем мертвеца стала лишь пола рясы. Не задумываясь ни мгновения, Ноэль активировал руну плетения малой молнии, удобно расположенную под большим пальцем на стеке и нанёс сокрушительный удар по хребту мертвеца. По стеку зазмеились и затрещали ветвистые всполохи белого света, и оживший мертвец рухнул, сотрясаясь в конвульсиях. Следующий удар дознаватель нанёс наотмашь за спину, одним движением сокрушая первую гончую и выворачиваясь из мокрой и грязной рясы, подол которой восставший из мёртвых Бернард, так и не выпустил из руки. Гончая с переломленным хребтом, скуля отлетела в сторону.

Небо озарила молния, по поляне прокатилась незримая волна, сметая с неё все проявления скверны нечистого, ударил гром, и какофония звуков адской камеры пыток стихла. Отрицание скверны — первейшее средство ослабить или полностью уничтожить проявление силы Нечистого.