Читаем Тристен 15–28.VII.1916: ко дню 225-летия Л.-Гв. Кексгольмского полка, 1710 — 29/VI — 1935 онлайн бесплатно

Такие выражения, как — «Русского солдата надо не только убить, но еще и повалить», как — «довольно нескольких старых офицеров, чтобы восстановить полк, от которого, кроме них, почти никого не осталось», или такие, односмысленные с теми выражениями, аллегории, как — «костер не погас, пока тлеется последняя искра», — верны как утверждения выносливости человека и человечества вообще, а Русского солдата и Русского народа — в особенности. Верно то, что и человека-бойца, и полк, и армию, и народ, после великих потрясений, можно восстановить во всей прежней духовной силе, — однако, при одном лишь условии, — при предоставлении на это времени и памятуя, что успех такого восстановления прямо пропорционален времени, данному на отдых и работу. Скороспелость же в исполнении таких заданий ведет к восстановлению лишь в числе и внешности, но не в духе и силе.

Пренебрежение этой истиной, или невозможность следовать ей наблюдались в течение войны 1914-17 г.г. и приводили не раз к введению в бой еще неоправившихся или даже незакончивших формирование частей и высших соединений.

Так, не был восстановлен в духе и силе, выступивший 6 октября 1914 года во второй поход из Варшавы, Л.-Гв. Кексгольмский полк, потрясенный до основания всем пережитым 14–18 августа под «Сольдау» и сохранивший лишь пулеметную команду и 5-10 % своего состава; так не могли в конце кампании 1915 года восстановиться в силе и духе, несмотря на короткие отдыхи, ни вся 3-ья Гв. пех. дивизия, ни вся наша Гвардия, потерявшая в Восточной Пруссии, на Висле, под Ивангородом, в Галиции, в «великом отходе» 15-го года, под Вильной, Свенцянами и Сморгонью едва ли не 75 % своего золотого кадра. — Гвардейские полки и дивизии, как и вся гвардия, продолжали исполнять свой долг и приносили новые жертвы, но быстро приближались к утрате своего значения отборной силы.

Заслугой в верховном главнокомандовании покойного Государя и Его начальника штаба — генерала Алексеева было решение отвести Гвардию на зиму 1915-16 г. в глубокий резерв для переустройства и полного восстановления в духе и силе.

Гвардия находилась, как принято было тогда называть, «в большом резерве» в течение почти 9 месяцев — с середины октября 1915 года до начала июля 1916 года, меняя последовательно районы Режицы, Двинска, Молодечно и Минска. К этому времени 3-ья Гв. пех. дивизия с её артиллерией, переходившая до того из корпуса в корпус, из армии в армию и стяжавшая себе трагически-лестное название дивизии «скорой помощи», возвратилась в обще-гвардейские ряды, а к лету вся Гвардия была объединена в «Особую» Армию под именем «Войска Гвардии» с единым подчинением Генерал Адъютанту Безобразову и с разделением на два Гвардейских Корпуса: I, в составе 1-ой и 2-ой Гв. пех. дивизий, и II, в составе 3-й Гв. Пехотной и Гв. Стрелковой дивизий.

Пехотные полки, из коих некоторые пришли в «большой резерв» с кадрами по 15–20 человек в роте, были доведены до полного состава по 200–220 штыков в роте при полном числе унтер-офицеров. 3-ья Гв. пех. дивизия была укомплектована из её запасных полков прекрасными молодыми солдатами, вновь из родных ей, по прежним порядкам комплектования, малороссийских губерний, и унтер-офицерами преимущественно из кадровых, обстрелянных солдат. Офицерские ряды были пополнены молодежью — выпусками из (Военных Училищ и обер-офицерами, прошедшими через свои Запасные полки. В этом отношении был характерен офицерский состав Л.-Гв. Кексгольмского Полка: Командующий Полком Полковник (Барон Н. И. Штакельберг), два Полковника, два штабс-капитана и, все остальные, — подпоручики и прапорщики, причем даже одним из баталионов командовал подпоручик.

Вместе с тем, все части были заново блестяще обмундированы и снабжены и, как-бы заново, обучены: в течение 9-ти месяцев шла непрерывная, горячая и честная строевая и полевая работа, — начиная с одиночной выправки и строевых занятий, продолжая стрельбой, тактическими учениями и маневрами, боевая подготовка завершилась практическим обучением атаке и обороне укрепленных позиций по новым наставлениям, основанным на опыте позиционной борьбы на французском фронте.

Но одним из главных достижений Гвардейского «большого резерва» было значительное усиление артиллерии и обеспечение ее припасами, что предоставляло, наконец, её блестящему составу возможность исполнить роль, принадлежащую этому роду оружия в современных боях, и открывать пехоте пути к завершению общих побед.

Дух и сила Гвардии были восстановлены к лету 1916 года. — Воспоминания офицеров того времени полны свидетельствами о бодром настроении, о готовности всех исполнить свой долг и радостном ожидании повеления Верховного Главнокомандующего двинуться в бой.

По нашему замыслу, кампания 1916 года должна была начаться наступлением Западного фронта Генерала Эверта при содействии Северного фронта Генерала Куропаткина и при демонстративном наступлении Юго-Западного фронта Генерала Брусилова. В действительности же, наступление Западного фронта не имело успеха, а демонстрация Юго-Западного фронта обратилась в знаменитый прорыв и наступление Генерала Брусилова, вызвавшие постановку ему новых стратегических задач. Одною из таких задач явилось овладение Ковельским ж. д. узлом с форсированием линии р. Стохода. Но именно сюда неприятель стал стягивать свои резервы, перебрасывая австрийские корпуса с итальянского фронта и даже отказываясь от развития наступления на Трентино, грозившее разгромом Италии, и здесь же остановилось наступление Брусилова. Тогда задача перейти Стоход и овладеть Ковелем была поставлена «Войскам Гвардии» под командой Генерал-Адъютанта Безобразова.

В конце июня, с музыкой и песнями, весело, торжественно и уверенно выступала Гвардия из «большого резерва» к месту посадки — в Минск, напутствуемая своим популярным «Гвардейским Воеводой», как называли Генерала Безобразова. Эшелоны шли через Барановичи, Лунинец и Сарны в Ровно. От Ровно до Луцка перешли походным порядком и начали разворачивание и смену армейских дивизий, занимавших позиции параллельно Стоходу. Сначала II Гв. Корпус занял пассивный участок д. Немер-Рай Место, спустя же 2–3 дня был сменен I-м Гв. Корпусом и передвинулся к юго-западу на участок против д. Трыстень, где намечался прорыв укрепленных позиций неприятеля. В ночь на 12 июля II-ой Гв. Корпус вступил на позицию. Утром командному составу было объявлено, что через несколько дней предстоит атака Трыстеньской укрепленной позиции.

Позиция II-го Гв. Корпуса шла параллельно Стоходу, до которого было около 8 верст, и находилась, на всем протяжении, в более или менее близком соприкосновении ружейного огня с окопами неприятеля. По ночам с позиции было видно за Стоходом бледное зарево, отражавшее электрическое освещение города Ковеля. Позиция Корпуса была занята справа — Гв. Стрелковой дивизией и слева — 3-й Гв. пехотной. На участке стрелков местность не давала укрытий, окопы с двух сторон были разделены мокрым, местами болотистым лугом и отстояли одни от других на дальнем ружейном огне. Эти условия делали пассивным весь правый участок предстоявшего боя. Стрелки занимали первую линию двумя полками — справа Л.-Гв. 3-м Стрелковым Его Величества и слева, на стыке с 3-й Гв. пех. дивизией, — и Л.-Гв. 4-м Стрелковым Императорской фамилии.

Участок 3-й Гв. пех. дивизии, — левофланговый всей Гвардии, — был «ударным», как направленный на переправы через Стоход; в то же время он был и трудным для выполнения прорыва, так как защищавшие Стоход Австрийцы соорудили против него, для прикрытия переправ, сильно укрепленный тет-де-пон и за ним плацдарм с несколькими линиями укреплений, насыщенный батареями полевой и тяжелой артиллерии. В первой линии на небольших повышениях местности, против левого участка 3-й Гв. дивизии, Австрийцы имели полевой редут и, по их руке, левее его, — против правого участка дивизии, — укрепленную деревню Трыстень, завороченную почти под прямым углом на северо-восток, фронтом к Гв. Стрелкам; вся линия была защищена проволочными заграждениями на кольях на 4, 6 и 8 рядов. Левее, по нашей руке, от полевого редута, примерно в версте за окопами неприятеля, против участка нашей 125 пех. дивизии находился громадный болотистый Жуков лес, тянувшийся верст на шесть, до самого Стохода.

3-я Гв. пех. дивизия занимала позицию в 600-1.500 шаг. от первой линии окопов неприятеля, правым участком против Трыстеня, левым против редута, и примыкала справа к Трыстеньскому озеру, отделявшему ее от Гв. Стрелков, a слева — к окопам 125 пех. дивизии. За линией наших окопов, в 800-1.500 шагах начинался глубокий, старый хвойный Трыстеньский лес, давший превосходное укрытие артиллерии и резервам, но оставлявший совершенно открытым ближайший тыл пехоты.

Как сказано, в ночь на 12 июля 3-я Гв. пех. дивизия вступила на позицию. Л. — Гв. Кексгольмский полк сменил 500-й пехотный полк и занял правый участок против укрепленного Трыстеня, от озера до выступа леса; Л.-Гв. Петроградский — левый участок, против редута; Литовцы, состоявшие в дивизионном резерве, Волынцы, — в резерве Корпуса, и артиллерия расположились в Трыстеньском лесу. За левым флангом Корпуса стала 2-я бригада 1 Гв. Кав. дивизии.

Войсками командовали:

II-м Гв. Корпусом — Генер. — Лейтен. Раух.

3-й Гв. пех. дивизией — Генер. — Лейт. Чернавин, б. стрелок Императорской Фамилии.

1-й Бригадой — Генер. — Майор Буковский, б. Егерь.

Л.-Гв. 3-й Арт. Бригадой — Генер. — Майор Папа-Федоров, б. офицер той же Бригады.

Полками: Л.-Гв. Литовским Генер. — Майор Кононович, б. Л.-Гренадер; Л.-Гв. Кексгольмским Полковник (К-щий) Бар. Н. И. Штакельберг, Л.-Гв. Петроградским Генер. — Майор Беляков и Л.-Гв. Волынским Генер. — Майор Кушакевич, — последние трое были в своих полках однополчанами.

Начальником Штаба дивизии был, только что сдавший Л.-Гв. Кексгольмский Полк после 9-ти месячного командования им в период «восстановления духа и силы» и зачисленный в его списки, Генер. — Майор Кузнецов, б. Литовец.

Боевым приказом по Корпусу, полученным одновременно с занятием позиции, на ближайшие дни была назначена атака; 3-я Гв. дивизия направлялась на Трыстень, Стрелковая — на участок: Доросин — высота 194; всему Корпусу ставилось задачей сбить противника и, развивая успех, форсировать на его плечах переправы через Стоход.

Подготовка к исполнению приказа была начата, естественно, артиллерией, состоявшей из двух дивизионов — 6-ти батарей Л.-Гв. 3-й Арт. Бригады, двух мортирных батарей и трех тяжелых, под общим командованием Генер. — Майора Папа-Федорова.[1] Командовавший в бою 3-й батареей Бригады Шт. — Капитан Сакс описал эту подготовку в 1931 году следующими строками:[2]

«День 12 июля прошел в распределении боевых задач для батарей, производимом на местности лично Командиром Бригады… Легкие батареи получали, примерно, аналогичные задачи. — Две батареи каждого дивизиона должны были проделать по 2 прохода в проволочных заграждениях на каждом баталионном участке, разрушить пулеметные гнезда против них и, к моменту пехотной атаки, создать заградительный огонь, дабы воспрепятствовать подходу неприятельских резервов. В дальнейшем, своим огнем обеспечивать продвижение пехоты. Остающиеся батареи на дивизион должны были содействовать двум первым в пробитии проходов, разрушении пулеметных гнезд, a затем, вместе с тяжелыми (42 лн.) орудиями, направить свой огонь на неприятельскую артиллерию и сковать ее перед пехотной атакой. Кроме того, в 1-м дивизионе 3-я, а во 2-м дивизионе 5-я батарея должны были, после удачной атаки пехоты, быстро выдвинуться вперед, вслед за цепями, перейти наши и неприятельские окопы и сопровождать пехоту в её дальнейшем продвижении. Находившиеся в распоряжении Ген. Папа-Федорова 2 мортирные (48 лн.) батареи и 3 тяжелые (1–6 дм. гаубиц и 2-42 лн. пушек) предназначались для разрушения опорных пунктов, — полевого редута и пулеметных гнезд, — и должны были, кроме того, держать в молчании неприятельскую артиллерию».

Полковник Сакс добавляет:

«На 4-х верстный фронт атаки Корпуса приходилось: 72 легких, 24 гаубичных и тяжелых, а всего 96 орудий… Каждая батарея получала свои частные задачи и

в течение боя действовала почти самостоятельно. В подготовительный период боя общие цели, у которых пехота могла встретить упорное сопротивление, пристреляны не были».

Сведений о подготовке к бою артиллерии Гв. Стрелковой дивизии, огонь которой не мог не направляться, отчасти, на общие цели, к сожалению, нет.

***

Итак, в ночь на 12 июля, Л.-Гв. Кексгольмский полк сменил 500-й пехотный полк, переместившийся влево на соседний с Гвардией участок, и занял позицию.

Стояли жаркие дни, на Волыни был разгар лета и страды, через три дня — день Св. Владимира.

Из окопов передней линии был виден, местами заболоченный, мокрый луг с озерцом Окнище посередине, дальше сухая, шагов в 200, полоса невысокого подъема и на нем, где на прямом выстреле от нас, где в тысяче шагов, широкие ряды проволоки на кольях и первая линия сильных неприятельских окопов, а против нашего правого фланга — укрепленный Трыстень. Местность за первой линией была несколько ниже и скрывалась Трыстенем и окопами на буграх, но знали по карте и высмотрели с деревьев, что за Трыстенем была мельница, и от неё тянулись влево вторая и третья линии неприятельских окопов, за ними была кол. Владимировка, а за нею новая линии и дальше кол. Аполония; знали, что неприятельские батареи стоят: прямо верстах в 3–4 у д. Щурин, левее — между Щурином и Аполонией и, больше всего, верстах в двух от передних окопов, за кол. Владимировкой. Видели, что все поле изрыто укреплениями и усеяно копнами, частично уже снятого, хлеба. А позади, шагов на 800-1.000, до самого Трыстеньского леса (или урочища Жук) тоже тянулся мокрый луг и болото.

Устройство принятой позиции и профиль укрытий оказались, как часто случалось при сменах, для полка непривычными: высота брустверов, где они были (больше на правом фланге), была рассчитана на малорослых армейских солдат, а на левом участке, тянувшемся по мокреди и болоту, окопов, в сущности, и не было, — там нельзя было врыться в землю, и только местами были устроены какие-то подобия укрытий от взоров противника из наносного дерна. Перед этими «окопами» тянулся один ряд рогаток с колючей проволокой.