Читаем Штрихи к портрету чемпиона онлайн бесплатно
В его творчестве поражает не столько гениальность и не столько продуманность игры, сколько именно идеальное сочетание этих двух, казалось бы, довольно несовместимых начал — продуманная гениальность!
С. Тартаковер
Александр Алехин. Наверняка далее самые неискушенные в шахматах читатели слышали имя великого русского шахматиста, четвертого чемпиона мира.
Алехин (родился 31 октября 1892 года) прожил богатую событиями шахматную жизнь: провел пять матчей на первенство мира и четыре из них выиграл, участвовал в 87 турнирах и в 62 из них был победителем, сыграл 1265 турнирных и матчевых партий. Для сравнения скажем, что его великие предшественники Ласкер и Капабланка за свою шахматную карьеру сыграли вместе меньше, чем Алехин.
Алехин-шахматист — явление уникальное. Огромной силы талант сочетался у него с невероятным трудолюбием и целеустремленностью, объективностью и самокритичностью. Эти качества позволили ему проникнуть в самые глубокие тайники шахматного искусства, создавать произведения, которым суждено, как и их автору, пережить века. Как истинному художнику, ему был чужд шаблон. Его отличал высочайший профессионализм. «Шахматы — это искусство, — считал он, — поэтому следует к ним относиться как к искусству». Это — один Алехин.
Но был и другой — самолюбивый и тщеславный, высокомерный и эгоистичный, далекий от того, чтобы фетишизировать принципы. Человек, покинувший родину, а в годы второй мировой войны сотрудничавший (на шахматной ниве) с немцами, человек, считавший, что всё хорошо, что служит достижению цели…
Некоторые пытались показать Алехина лучше, чем он был не самом деле. Это никому не нужно. Алехин — гениальный шахматист, и этого одного достаточно, чтобы его имя было вписано в историю.
Автор этих строк не ставит перед собой задачу нарисовать портрет великого русского шахматиста. Предлагаемый очерк — не более чем штрихи к портрету чемпиона.
Уже забрезжил рассвет, а Алехин все никак не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, быть может, в сотый раз возвращаясь к вчерашней партии с Капабланкой. Наваждение, и только! Партия практически не имеет никакого значения: кубинец отложил ее в безнадежной позиции. Со спокойной совестью он мог ее сдать не откладывая, и тогда еще вчера произошла бы смена чемпионов. Но Капабланка не захотел быть свидетелем триумфа соперника, и доигрывание 34-й партии перенесено на сегодня.
Алехин ни на минуту не сомневался, что экс-чемпион мира — как приятно ласкает слух эта маленькая приставочка «экс»! — не станет продолжать борьбу. Вряд ли вообще кубинец придет на доигрывание. У Алехина мелькнула мысль: а как бы он повел себя в такой ситуации? Наверное, все зависело от обстоятельств. Ему трудно ответить на этот вопрос, так как в роли чемпиона еще не был. Во всяком случае, он постарается, чтобы как можно дольше ему не приходилось решать подобных головоломок…
В комнату, где стояла кровать Алехина, через полуоткрытое окно все настойчивее врывался шум пробуждающегося Буэнос-Айреса. Город начинал свой новый день, каких у него уже было множество и каких будет еще больше. Наверняка в этот знаменательный для него день, как и в другие, люди будут рождаться и умирать, влюбляться и расходиться, радоваться и огорчаться. Кто-то будет спешить на работу, кто-то, наоборот, возвращаться домой после трудовой ночи. Алехина удручала эта заданность, она никак не вязалась с его состоянием. Он считал, что весь мир должен вместе с ним по меньшей мере радоваться: он — чемпион мира. Сколько раз он рисовал себе картину будущей коронации. Она всегда выходила такой торжественной, обязательно с ликующей толпой.
А что получилось? Теперь, когда мечта сбылась — остались одни формальности, — он, кроме усталости и какой-то опустошенности, ничего не чувствует. Слишком много сил ушло на победу. 34 партии (такого продолжительного матча на мировое первенство еще не было) потребовалось, чтобы заставить противника капитулировать. Почти два с половиной месяца напряженнейшей борьбы не только на шахматной доске и не только с великим шахматистом, но и с самим собой. Да, он умеет в нужный момент подчинить себя обстоятельствам, но какой ценой приходится за это расплачиваться.
Что ж, пускай для жителей Буэнос-Айреса нарождающийся день ничем особенно не примечателен. Для него он — неповторимый.
Чемпионом становятся только раз в жизни, когда впервые получаешь скипетр шахматного короля. Алехин в этом не ошибался, хотя в тот момент не мог предвидеть, что в его карьере будут еще четыре поединка за шахматную корону и трижды он будет праздновать победу. Но они не пойдут ни в какое сравнение с той, какую он одержал в матче с Капабланкой, потому что шел к ней невероятно длинным и трудным путем, наперекор судьбе, которая могла сломить кого угодно, но не его, положившего свою жизнь на алтарь шахматного искусства…
Подъезжая к клубу, где накануне игралась последняя партия, Алехин издали увидел небольшую толпу явно возбужденных болельщиков. Они встретили его аплодисментами. Всем было ясно, что положение Капабланки безнадежно, его не может спасти даже чудо.
Как предполагал Алехин, кубинец на доигрывание не явился, а прислал с посыльным короткую записочку, которую зачитал главный судья матча:
Ничего не скажешь, поверженный чемпион оставался джентльменом, но на заключительный банкет тоже не пришел.
Реакция темпераментных аргентинских болельщиков была бурной, хотя многих больше устроил бы другой вариант. Но что поделаешь: русский на этот раз оказался сильнее. А победителей во все времена чествовали.
Алехин медленно пробирался сквозь толпу к выходу. Незнакомые люди поздравляли его, кто-то хлопал по плечу, наиболее смелые пытались даже обнять. Он благодарно кивал головой в разные стороны. Но то были механические движения, в которых сознание не участвовало. В голове молоточком стучала одна мысль: он — чемпион. Значит, все-таки существует высшая справедливость, и то, к чему он стремится, не было ни донкихотством, ни фата-морганой — миражем в пустыне…
— Тиша, Тишенька, где ты?
Алехин ясно различал голос бабушки, но не мог оторваться от шахматной позиции, которую обнаружил в журнале. Задание было предельно простым: поставить мат в три хода. Он интуитивно чувствовал, что решение связано с жертвой, но, какой фигурой и в какой последовательности эту жертву осуществить, пока не знал.
Вообще-то он не Тиша, а Александр. Это с легкой руки бабушки в доме его зовут Тишей от слова «тихоня». Он не обижается. Его и в самом деле мало кто слышит и видит, особенно с тех пор, как познакомился с шахматами. Как ходят фигуры, показал старший брат Алексей, в ту пору уже прилично игравший.
В доме Алехиных часто устраивались баталии. Сюда любили заходить многие известные московские шахматисты. Шахматами в семье Алехиных увлекались почти все.
Маленький Александр вначале, как положено, был в роли наблюдателя. Смышленого мальчика не могла не заинтересовать необычная игра, и он попросил старшего брата показать, как надо выигрывать. Алексей в ответ ухмыльнулся: если бы он знал, то стал бы чемпионом. Но тут же пояснил правила игры.
Вряд ли эти объяснения брата явились тем трамплином, который бросил малыша в объятия шахмат. Здесь должно было быть нечто более значительное. Об этом он скажет много лет спустя, когда станет одним из претендентов на шахматную корону.
«Сделаться шахматным маэстро, — писал Алехин в 1926 году, — меня заставило, во-первых, искание истины, во-вторых, стремление к борьбе. Еще маленьким мальчиком я почувствовал в себе шахматное дарование, а 16 лет — будучи гимназистом — стал маэстро. Я играю с 7-летнего возраста, но серьезно начал играть с 12 лет. И уже тогда я почувствовал внутреннее стремление, непреодолимое влечение к шахматам.
Шахматы воспитали и иной характер. Шахматы прежде всего учат быть объективным. В шахматах можно сделаться большим мастером, лишь осознав свои ошибки и недостатки. Совершенно так же, как в жизни.
Цель человеческой жизни и смысл счастья заключается в том, чтобы дать максимум того, что человек может дать. И так как я, так сказать, бессознательно почувствовал, что наибольших достижений я могу добиться в шахматах, я стал шахматным маэстро».
Да простит читатель столь длинную цитату, но слова эти во многом являются ключом к пониманию личности и творчества великого русского шахматиста. Конечно, они могли быть произнесены только человеком, проделавшим нелегкий путь познания, накопившим солидный опыт. Маленький Алехин наверняка испытывал другое: он хотел проникнуть в удивительный мир шахматных фигур, научиться побеждать. И он подсознательно выбирает правильную дорогу: в огромном количестве поглощает шахматную литературу, следит за шахматными отделами в журналах, играет в турнирах по переписке. Все его помыслы с этого момента так или иначе будут связаны с шахматами и не важно где: дома, в гимназии, училище.
Сколько раз, когда дом Алехиных в Плотниковом переулке погружался в ночную тьму, в комнатке Александра-младшего тускло светился огонек лампадки (об этом знала только бабушка). Юный шахматист, накрывшись одеялом, до глубокой ночи анализировал шахматные позиции. Его самое близкое и доверенное лицо — бабушка всячески оберегала Тишеньку от возможного гнева редко бывавших дома родителей. Отец Александра Алехин-старший, воронежский предводитель дворянства, член Государственной думы, занят общественными делами, часто выезжал за границу, мать — дочь промышленника, тоже вела светский образ жизни. Так что воспитанием детей в основном занималась бабушка. Впрочем, Тишенька особых хлопот ей не доставлял. На редкость способный мальчик, прекрасная память, схватывает все на лету. В гимназии — среди первых учеников. Бредит шахматами? Ну и что, раз это не мешает учебе…
Бабушка, конечно, всего не знала. Сколько раз на уроках (учился Алехин в известной московской частной гимназии, основанной видным педагогом, литературным и общественным деятелем Л. И. Поливановым), занятый своими шахматными делами, он как бы отключался от окружающей среды, не всегда ясно представлял, где находится и какой идет урок. Встанет бывало из-за парты, постоит немного с растерянным видом, покрутит свой чуб, и тут же на весь класс разносится его радостное «ага!». Затем быстро хватает ручку и записывает найденный ход.
И так почти все время он пребывал в своем собственном мире, не проявляя никакой солидарности к соученикам, словно между ним и классом стояла какая-то преграда, не допускающая обычных товарищеских отношений. Этой преградой были шахматы.
То же самое повторится, когда он будет студентом петербургского императорского училища правоведения — привилегированного учебного заведения закрытого типа, готовившего будущих чиновников высшего эшелона государственной власти. Здесь в основном золотая молодежь, соблюдавшая неписаные традиции: вечеринки, содержанки, некоторые имели даже выезд. Ко всему этому Алехин был безразличен, в сборищах и кутежах сокурсников не участвовал.
Таким он останется всегда — без друзей, замкнутый, рассматривающий все через призму шахматной карьеры.
Шахматное становление — процесс сложный. Хочешь того или нет, надо пройти определенный курс шахматных наук. Поражала ненасытность, с какой юный Алехин набросился на шахматы. Словно губка впитывал накопленный многими десятилетиями опыт. Бесспорно, ему в этом помогал огромный природный талант. Но без невероятной целеустремленности, которая проявилась уже в начале пути, без удивительной трудоспособности, вряд ли к нему пришла бы так рано шахматная мудрость. В одном Алехин, несомненно, был прав — он рожден для шахмат.
Первые выступления молодого шахматиста не очень впечатляли, но то была школа, без которой немыслимо совершенствование. От турнира к турниру росла его сила, игра становилась разносторонней и глубже. Но достигнутое не удовлетворяло. Эта неудовлетворенность, постоянный поиск были фундаментом, позволившим Алехину в короткие сроки ворваться в когорту сильнейших: на знаменитом петербургском международном турнире 1914 г. он показывает блестящий результат, заняв 3-е призовое место вслед за Ласкером и Капабланкой, завоевав звание гроссмейстера.
Еще одно памятное событие произошло примерно в то время — знакомство с Капабланкой, приезжавшим в конце 1913 года на гастроли в русскую столицу. Первая встреча с находившимся в расцвете творческих сил и славы кубинским шахматистом особой радости не принесла. Алехин, как и многие другие петербургские мастера, в партии с гостем потерпел поражение. Но когда то же самое повторилось спустя несколько месяцев на турнире, русский шахматист не на шутку призадумался: так и недолго заболеть «синдромом Капабланки». Поэтому, когда после петербургского турнира Алехин получил приглашение на турнир в немецком городе Мангейме, он согласился участвовать только после того, как убедился, что в нем не будет играть Капабланка.
История шахмат знает немало примеров непримиримого соперничества: Чигорин — Стейниц, Нимцович — Тарраш, в наши дни Каспаров — Карпов. Так уж получилось, что почти два десятилетия главными действующими лицами на шахматной арене были Капабланка и Алехин. Соперничество двух шахматных гигантов, порой чем-то напоминавшее великую драму Моцарта и Сальери (да простит меня читатель за затасканное сравнение), одна из наиболее волнующих страниц шахматной истории XX века. К ней мы еще возвратимся.
1921 год. Париж. Алехин бродит по многолюдным улицам французской столицы. Разглядывая витрины магазинов, снующих туда-сюда людей, часто улыбающихся, он невольно задумывается о покинутой недавно Москве, голодной, с нетоплеными квартирами, длиннющими очередями за осьмушкой хлеба. Слава богу, теперь это все позади. Наверное, он еще долго будет приходить в себя от кошмара, который ему пришлось пережить за последние годы…
