Читаем Ким Ир Сен онлайн бесплатно

Товарищ Ким Ир Сен — Восходящее Солнце — национальный герой из породы великих азиатских революционеров, гранитных колоссов, персонажей скорее Древнего мира, чем нашего. Другие — это великий кормчий Мао, сногсшибательный дядюшка Хо Ши Мин, да и жестокий мечтатель Пол Пот, что в переводе с французского есть Пол Дружище, Друган. Всех их возможно причислить к великой бригаде гигантов, возвышающихся над Азией как идолы с острова Пасхи.

От великих, бледных и нервных европейских революционеров — Ленина, Гитлера, Муссолини — азиатских колоссов отличают большая честная мудрость, наивность, повышенный фанатизм и обязательное азиатское чудачество, склонность к универсальным формулам всеобщего спасения. «Большой скачок», «винтовка рождает власть», «пусть цветут сто цветов», «город — зло», «агрикультура — есть ключ к построению нации». К этим сжатым формулировкам азиатской политической мысли великий Ким добавил свою — идеи чучхе.

Уверовав в идею диктатуры народа, азиатские колоссы с чудовищной энергией воздвигли экзотические сказочные государства, в которых, впрочем, нелегко жить, как во всякой сказке. И если огромный Китай все же мутировал в капиталистическое государство, руководимое компартией, то небольшая Корея сохраняет нетронутыми заветы гиганта, идола, товарища Ким Ир Сена. В Корее застыл в недвижимости экстравагантный, воинственный и фанатичный режим его потомков, и по суровой оригинальности этому режиму нет равных.

Автор книги вначале проявил интерес к стране — небывалой Neverland,Северной Корее, а затем заинтересовался и безусловно мощным человеком-гигантом, который такую Корею создал.

Это талантливо написанная биография Идола.

Эдуард Лимонов

Старый мир умирал, новый мир рождался. 15 апреля 1912 года, когда ужас застыл в глазах пассажиров погружавшегося в холодные воды Атлантики «Титаника», на другом конце планеты издал первый крик только что появившийся на свет младенец. Родители назвали первенца Сон Чжу (Становящийся опорой). В жизни его будут именовать по-разному: Чансон (Старший внук), Хан Бер (Утренняя звезда), Тон Мен (Свет с востока)… Но известен он станет как Ир Сен (Восходящее Солнце).

Можно видеть в этом простое совпадение, а можно — символ, тайный знак истории. Пролистывая календарь за 1912 год, мы обнаруживаем еще немало символичных дат.

Год начался с крушения древнейшей монархии мира. 1 января в Нанкине доктор Сунь Ятсен провозглашает Китайскую Республику на основе «трех народных принципов»: национализма, народовластия, народного благоденствия. Это событие изменит пути развития Востока в целом и Кореи в частности. Ведь нет другой страны, с которой Корея была бы связана столь тесно, как с Китаем.

Другой революционер, которому Ким Ир Сен будет обязан своим восхождением к вершинам власти — Иосиф Джугашвили, — берет себе звучный псевдоним Сталин. 22 апреля в Петербурге начинает выходить орган партии российских социал-демократов газета «Правда», в первом номере которой публикуется его статья «Наши цели». В тот же день его арестовывают. В ссылке он пишет свою первую теоретическую работу «Марксизм и национальный вопрос».

25 августа рождается будущий соратник Кима по социалистическому лагерю Эрих Хонеккер. Немецкий коммунист, заключенный в нацистском концлагере, лидер Германской Демократической Республики. Умрут они тоже в один год. Один на посту лидера страны, оплакиваемый своим народом. Другой — в изгнании, на противоположном конце света, всеми забытый.

Сам Ким вспоминал в связи с датой своего рождения другие события, новости колониальной политики — высадку американской морской пехоты в Гондурасе, французский протекторат над Марокко и занятие итальянскими войсками острова Родос. Ну и японскую оккупацию Кореи, разумеется.

Родная деревня Кима носит название Мангёндэ — «десять тысяч пейзажей». Это действительно весьма живописное местечко в окрестностях города Пхеньяна, в самом сердце Корейского полуострова. Рядом с селом находятся поросшие сосновым лесом сопка Мангён и гора Нам, откуда открывается прекрасный вид на реку Тэдон и ее острова. Эти земли были издавна популярны у местной знати, которая покупала здесь участки под фамильные кладбища.

«Говорят, что наш род пришел на север из Чончжу провинции Северный Чолла при предке Ким Ге Сане в поисках средств к существованию, — пишет он в мемуарах. — Род наш пустил свои корни в Мангёндэ при прадеде Ким Ын У. А прадед родился в квартале Чунсон города Пхеньяна, занимаясь земледелием с малолетства. В конце шестидесятых годов прошлого века он со всей семьею переселился в Мангёндэ, приобретя там дом для сторожа фамильного склепа пхеньянского помещика Ли Пхен Тхэка» ¹.

Ким Ын У, если верить северокорейским историкам, возглавил сражение против американского пиратского судна «Генерал Шерман».

Этот эпизод хорошо известен и мировой исторической науке. Закрытое корейское общество в XIX веке ожесточенно противилось влиянию иностранцев, тем более что сами они давали к такому отношению немало поводов. В 1866 году американский корабль «Генерал Шерман» отправился в Корею под предлогом заключения торгового договора. По приливной волне судно смогло подняться по реке Тэдон до острова Янгакв черте города Пхеньяна. Торговля с западными странами была запрещена, и местный губернатор Пак Кю Су вежливо попросил незваных гостей убираться туда, откуда приплыли, предварительно отправив на корабль воду и продукты.

Однако янки сочли такое поведение проявлением слабости. Они взяли в заложники корейцев, доставлявших продукты, и начали стрелять из пушки по берегу. В довершение всего они устроили настоящий пиратский рейд по окрестным деревням, убив семь и ранив пять человек. К тому времени начался отлив, и «Шерман» сел на мель. Губернатор, потеряв терпение, приказал сжечь корабль, в результате чего все двадцать три члена экипажа погибли в огне.

В отличие от полулегендарного прадеда Кима, его дедушка и бабушка — личности вполне реальные. С ними не раз беседовали журналисты, навещавшие Мангёндэ после окончания Второй мировой войны. Ким Бо Хён и Ли Бо Ик надолго пережили своего сына Ким Хён Чжика и даже застали те дни, когда их любимый внук встал во главе страны. А в конце XIX века они арендовали землю в Мангёндэ, занимаясь крестьянским трудом. Жили тяжело и бедно, едва не голодая.

Ким Хён Чжик появился на свет в 1894 году. Он рос ребенком решительным и своенравным, выделяясь среди своих многочисленных братьев и сестер (в семье было шестеро детей). Об этом говорит хотя бы такой поступок: в возрасте одиннадцати лет он поднялся на гору за селом и отрезал себе косу. Это было неслыханное нарушение традиции. В Корее молодые люди до женитьбы обязаны были носить косу, а обрезать волосы могли только в день свадьбы.

Для того чтобы дать мальчику образование, семье пришлось напрячь все силы. Хён Чжик успешно поступил в Сунсильскую среднюю школу — одно из многочисленных учебных заведений, основанных американскими миссионерами в Корее. Обучение здесь считалось престижным и включало современные науки: математику, физику, геометрию, историю.

Впрочем, школу Хён Чжик так и не закончил. Характер не позволял ему долго засиживаться на одном месте. В жизни он поменял немало профессий: то учительствовал, то занимался лечением травами, то сотрудничал с различными протестантскими миссиями. В христианскую культуру он погрузился довольно глубоко — мог прочитать проповедь, сыграть на органе и исполнить обязанности священника.

В возрасте пятнадцати лет он женился на семнадцатилетней Кан Бан Сок, родители которой также были ревностными христианами. Правда, она происходила из более состоятельной интеллигентной семьи. Отец девушки, Кан Дон Ук, был основателем и директором средней Чхандокской школы в соседнем с Мангёндэ селе Чхильгор, а по совместительству — священником в местной протестантской церкви. Так что и Кан Бан Сок с детства воспитывалась в религиозном духе.

Молодая семья жила вместе со старшими, в нужде и бедности. Сегодня туристам, приезжающим в Мангёндэ, показывают сохранившийся до наших дней родной дом Кима. Это несколько скромных хижин, крытых соломой. Среди утвари выделяется горшок странной измятой формы, который приобрела бабушка для засолки традиционной корейской капусты кимчи. Горшок почти ничего не стоил, и бракованную посудину купили из соображений экономии.

Весной в доме кончался годовой запас продовольствия. Сон Чжу хорошо запомнил чувство постоянного голода, вкус жидкой похлебки из неочищенного гаоляна, которую почти невозможно было проглотить, и каши с сывороткой от соевого творога, сваренного на пару. Однажды, когда мальчик слег с температурой, бабушка достала для него кусок свинины. После этого он мечтал заболеть снова, чтобы поесть мяса еще раз. Ситуация еще больше усугубилась с рождением младших братьев, Чхоль Чжу и Ён Чжу.

Эти времена были тяжелыми не только для семьи Ким Хён Чжика, но и для миллионов корейцев. Их родина, страна древней истории и культуры, имевшая многовековые традиции государственности, потеряла самое дорогое — свою независимость.

Когда в Древнем Китае — Поднебесной империи — впервые узнали о некоем княжестве на востоке, населенном неизвестными ранее племенами, хронисты обозначили их двумя иероглифами — «чо» и «сон». В итоге получилась красивая комбинация, ведь первый иероглиф одним из своих значений имеет «утро», а второй — «свежесть». Так Корея стала Страной утренней свежести. Древний Чосон был мощной державой, включавшей в себя как корейские, так и китайские земли. Кстати сказать, именно слово «Чосон» присутствует в официальном наименовании Северной Кореи.

А в Южной Корее страна именуется «Хан». Именно так называлась королевская Корея в конце XIX века, а еще раньше, в начале нашей эры, этим словом обозначали группу племен, живших на самом юге полуострова.

Привычное же нам слово «Корея» восходит к объединителю княжеств полуострова полководцу Ван Гону, жившему в X веке. Он назвал так свою династию. А иностранцы по аналогии прозвали так страну.

Начиная с XV века в течение пяти с лишним столетий в Корее правила династия Ли. «Феодальные правители нашей страны праздно проводили сотни лет своего господства, напялив на себя шляпы из конского волоса, разъезжая на ослах и сочиняя стихи на лоне природы, тогда как другие обходили свет на военных кораблях и в поездах. А когда агрессивные силы Востока и Запада нагрянули на нас со своими флотилиями, феодалы раболепно отворили им наглухо замкнутые свои ворота. Феодальная королевская династия превратилась в объект неограниченного торга и захвата концессий внешним капиталом» — такую нелестную оценку дал этой династии Ким в своих мемуарах ².

Во второй половине XIX века доминирование стран Запада, намного обогнавшего в техническом развитии Восток, вылилось в масштабную экспансию в Дальневосточном регионе. Великие державы рвали на куски Китай и колонизировали прибрежные территории Юго-Восточной Азии. Корея же, даже на фоне Китая, воспринималась как некий заповедник Средневековья. Корейские ученые обосновывали точку зрения, согласно которой именно в их стране сохранились подлинные конфуцианские порядки, тогда как в Китае истинное конфуцианство испорчено «переменами». Страна была наглухо закрыта от внешнего мира.

С 1863 года престол занимал император Кочжон — личность, во многом напоминавшая нашего Николая Второго. Есть даже определенное внешнее сходство: на фотографиях перед нами предстает благообразный мужчина небольшого роста, с аккуратной бородкой, в мундире с орденами. Как и Николай, Кочжон был человеком нерешительным, несамостоятельным, постоянно колебался между различными группами влияния.

Стране требовались радикальные реформы, а осуществить их было некому. Уже к концу XIX века Корея превратилась в арену соперничества мировых держав, желавших прибрать к рукам этот лакомый кусочек. При дворе существовало несколько партий, боровшихся за влияние на императора и ориентированных на ведущие региональные страны — Китай, Японию, Россию и США.

Первым выбыл из игры Китай, который сам оказался настолько слаб, что не мог сопротивляться вмешательству в его дела других государств. Русская партия обладала серьезным влиянием, некоторое время Кочжон даже жил в российской дипломатической миссии. Однако точки над «i» расставила Русско-японская война, после которой (в соответствии с так называемым соглашением Кацуры — Тафта) Япония получила полное доминирование в Корее. США же предпочли уступить, произведя своеобразный размен: Корея стала японской зоной влияния, при этом Япония признала права Штатов на Филиппины.

Япония первой из дальневосточных стран сумела совершить рывок в своем развитии. После революции Мэй-дзи 1868 года она начала быстрыми темпами развивать промышленность и усиливать армию. Вскоре она уже на равных воспринималась ведущими мировыми державами. Растущая мощь и амбиции подтолкнули японскую элиту к идее о доминировании на континенте — паназиатизму. Подчинение более развитой Японией отсталых соседей должно было привести в итоге к созданию «великой империи желтой расы». Причем Корея занимала первое место в этом списке как наиболее легкая добыча. В патриотическом угаре японские генералы патетично именовали Корею не иначе как «кинжал, направленный в сердце Японии», намекая на то, что надо бы поскорее ее завоевать, пока этого не сделал кто-то другой.

В 1905 году в столицу Кореи Сеул с особой миссией прибыл специальный посланник японского императора Ито Хиробуми. Он попытался склонить Кочжона к подписанию договора о протекторате Японии над Кореей. Однако монарх не стал подписывать кабального документа, ссылаясь на плохое самочувствие. Тогда во дворце, окруженном японскими войсками, Ито заставил подписать его нескольких министров, которых стали именовать «пятью предателями».

Несмотря на то что договор без подписи императора не имел юридической силы, в Корее был учрежден особый контрольный орган — Управление генерального резидента, руководивший армией и внешней политикой, а также имевший право издавать указы и давать распоряжения правительству. Во всех судах появились японские советники. В провинциях учреждались посты провинциальных резидентов, которые заменили собой корейских губернаторов.