Читаем Бамбуковая колыбель онлайн бесплатно

НЕДАВНО Я ПОБЫВАЛ на бар-мицвесына наших близких друзей, доктора Ларри Кларистенфельда и его жены. На сеудат мицве —праздничной трапезе — выступил рабби Авраам Гуревич шлита —глава ешивы «Нер Моше». Он напомнил о заповеди, обязывающей каждого из нас иметь свой личный свиток Торы.

Человек, написавший для себя такой свиток собственной рукой, «будет достоин высокой похвалы».

В Гемаре(трактат Сатедрин216) Раба говорит: «Даже если родители оставили человеку в наследство свиток Закона, он обязан, тем не менее, списать с него свою личную копию.» Поскольку Книгу запрещено переписывать по памяти, для такого копирования необходимо всегда иметь под рукой другой свиток или факсимиле — в качестве образца.

«Вот так и каждый человек, — продолжал рабби Гуревич, — с детства обязан создавать для себя свою личную Книгу, свою собственную “Книгу жизни”, — но насколько счастливее жребий того, кто, подобно нашему сегодняшнему имениннику, имеет перед глазами образец родительского текста — пример жизни согласно Торе, исполнения мицвот, —с которым он может сверять, с которого он может копировать свою личную жизнь.»

Слушая рабби Гуревича, я думал о том, как точно его слова характеризуют семью Кларистенфельдов. Но одновременно я думал и о тех многочисленных людях, подобных мне или моей жене, которые выросли в семьях, не следовавших традиции.

У них не было «текста, с которого можно было бы копировать свою жизнь», но и они, по милости Всевышнего, со временем нашли свой путь к жизни по Торе.

Что можно сказать об их родителях? Я вспомнил, как часто мне приходилось становиться свидетелем отчуждения, возникавшего между такими родителями и их недавно вернувшимися к Торе детьми. Как это печально, как ненужно…

Ко всякому свитку Торы прилагаются специальные деревянные палочки, их называют эцей хаим(«древки жизни»), которые поддерживают пергамент по мере его развертывания по ходу годичного цикла еженедельных чтений.

Нам с женой выпало счастье вырасти в семьях, где дети всегда могли получить от родителей то поощрение, помощь и полные любви наставления, которые дают силу и уверенность, необходимые, чтобы начать свою собственную «Книгу». Пусть свиток, полученный нами от наших родителей, и не был полон — но мы, бесспорно, ощущали постоянную поддержку наших эцей хаим. Ни эта книга, ни то, что в ней рассказано, не имели бы места, просто не существовали бы, если бы не самоотверженная поддержка, оказанная нам родителями моей жены, Френсис и Максом Шапиро, моей матерью Мириам Баумель Шварцбаум и моим отцом Давидом Шварцбаумом, благословенна его память. Постоянная поддержка и поощрение со стороны наших братьев — Ирвина Шварцбаума и его жены Сион, Роберта Шапиро и его жены Нэнси — также вызывают у нас чувство глубокой признательности.

Соизволением Всевышнего нам была дана возможность неоднократно сталкиваться с людьми, глубоко укорененными в жизни по Торе, которые щедро делились с нами отдельными фразами, абзацами и даже целыми страницами из свитка их собственной жизни. Без этих образцов, этих наставлений и этих вдохновляющих примеров мы бы вряд ли вообще осмелились взяться за составление нашего собственного скромного текста.

Мы хотели бы выразить искреннюю и глубокую благодарность Чарльзу Шрайберу и его супруге, благословенна их память, рабби Шмуэлю Фридлеру с супругой, рабби Давиду Краузе с супругой, рабби Эдварду Абрамсону с супругой, рабби Элимелеху Бриску с супругой, рабби Эдварду Дэ-вису с супругой, рабби Янкелю Кацу с супругой, рабби Кал-ману Розенбауму с супругой, рабби Шалому Голду, рабби Эли Рубину, Моше Спайзеру, Ирлу Тунику, Мордехаю Рабиновичу и рабби Арье Бецалелю, руководителю школы Ноам.

Особо следует упомянуть имя рабби Носсона Гейслера, который был моим опытным проводником и наставником в ходе наших ежедневных уроков Талмуда, по-настоящему открывших передо мной мир Торы.

Хеврута— это больше, чем друг, пожалуй, больше, чем учитель. Это слово обозначает привязанность и связь, которые преображают и возвышают человеческие отношения. Какое счастье иметь сразу трех таких хеврутот![ Хеврута(ивр.) — напарник, коллега по изучению Талмуда] Моя сердечная благодарность Гершону Дэвису, рабби Иегошуа Фрейлиху и доктору Ларри Кларистенфельду.

Перенося свиток Торы с места на место, мы должны держать его как можно ближе к сердцу, всячески избегая опасности проявить даже тень неуважения к Книге. Я несу в своем сердце уважение и глубокую благодарность всем упомянутым выше людям. Все недостатки или ошибки этой книги проистекают из моей собственной неумелости. Да не умалят, не обидят, не оскорбят они других людей.

Эта история начинается в весьма отдаленных местах, в той части Китая, откуда начался наш собственный долгий духовный путь. Как сказано у пророка: «Вот, одни придут издалека; и вот, одни от севера и моря, а другие из земли Синим». ( Йешаия, 49:12)

Все наши китайские и тайваньские друзья всегда будут жить в наших сердцах, но о некоторых из них следует сказать особо. Чинь-Лан Цзы и Эли Хаан с их семьями проявили по отношению к нам исключительную доброту и тепло, за которые мы будем им благодарны навеки. Тойо Чоу и Цао Чэн Ван-Суй за долгие годы знакомства стали нам почти родными. При всем несходстве наших культур, мы оказались способными делить с ними радости и печали и, в результате, сблизиться друг с другом.

Неожиданным подарком судьбы оказалось то, что в ходе подготовки этой книги мы познакомились с Яаковом Фельд-хаймом и штатом его издательства «Фельдхайм паблишерз», в особенности с рабби Бен-Ционом Собелем, Пешем Фишером и Харви Клинерманом. Помощь Мэрси Табак была совершенно бесценной. Ее профессионализм и компетентность существенно сказались на качестве этого издания.

Самая глубокая моя благодарность принадлежит моей жене Рахель, которая в значительной степени ответственна за появление этой книги. В ее чуткости, понимании и постоянной поддержке я почерпнул стимул и силы, необходимые для осуществления этого и многих других начинаний.

И, наконец, я должен поблагодарить мою дочь Двору, которая была причиной и движущей силой всех событий, изложенных на последующих страницах. Да удостоит ее Всевышний счастья создать семью, которая посвятила бы свою жизнь изучению Торы и исполнению мицвот!

СКАЗАТЬ ПО ПРАВДЕ, я никогда раньше не писала предисловий! Но ведь все в жизни когда-то делаешь в первый раз — вот и это тоже.

Поначалу, когда отец заговорил о своем намерении написать книгу про всех нас и спросил меня, что я об этом думаю, я ответила: «Ни за что!» Сказать по правде, мне вовсе не улыбалось, чтобы весь мир знал обо мне, и совсем уж неприятно было думать, что каждый, кому только угодно, сможет заглянуть в мой дневник и в мою личную жизнь.

Но когда отец объяснил мне, что он хочет написать эту книгу, чтобы укрепить в людях веру, дать им ощущение уверенности и, может быть, хоть немного приблизить их к еврейству, показав, как велик Всевышний, и как Он помогает нам, идя Своими скрытыми, неисповедимыми путями, я подумала про себя — «Послушай, но это же чистейший эгоизм возражать против такой книги только по своим личным, ничтожным причинам.»

Как только я поняла замысел отца, я тотчас с ним согласилась. И вот эта книга перед вами!

Последняя ее часть действительно написана мной, и все, что там написано, абсолютная правда.

Быть китаянкой в любой стране, кроме Китая, разумеется, трудное дело, а уж в Израиле особенно, но я открыла, что в этом есть и своя забавная сторона!

Я только хотела бы добавить, что хотя я по рождению китаянка, чувствую я себя на сто процентов еврейкой, если вы понимаете, что я этим хочу сказать.

В своей речи на бат-мицве яуже сказала однажды, что мне, в сущности, вовсе не пришлось решать, кем быть, потому что я всегда ощущала, будто всю свою жизнь была еврейкой. Я просто не могу припомнить, когда я ею не была! Все мои друзья считают меня «одной из наших» и, как сказала моя подруга Эппи, даже забывают порой, что я немного китаянка!

Я хотела бы поблагодарить нескольких очень близких и дорогих мне людей, потому что именно они помогли мне стать тем, кем я сегодня стала. Список получился длинный, но если бы я вздумала поблагодарить всех, кто мне вообще когда-либо помогал, этот список оказался бы длиннее самой книги!

Прежде всего, громадное спасибо всем моим большим друзьям — Юдит Ланцицки, которая и после переезда в Мон-си осталась очень близким и дорогим мне заморским другом;

Нуми Силвер, которая всегда помогала мне в трудные минуты и продолжает помогать, даже переехав в Гэйтсхэд; Мири-ам Гейслер, которая всегда оказывалась рядом, когда мне нужно было выплакаться или чем-нибудь поделиться; и последней по счету, но не по важности — моей лучшей подруге Эппи Толедано-Ласри, которая прошла со мной огонь и воду и всегда была мне скорее сестрой, чем просто другом. Спасибо ей за все это — и за все вообще! Громадное Мазаль Товна ее свадьбу и куча Гацлахотей и Джемми. Спасибо всем, кто всегда держал мою сторону!

Затем, я хотела бы поблагодарить Дани Каца — за то, что он был мне как «старший брат», за то, что он выслушивал

меня и решал все мои проблемы, и еще за то, что он вселял в меня столь необходимую мне уверенность!

И еще я хочу сказать огромное-преогромное спасибо всей семье Фридманов — Мойше, Хенни, Зеви, Рухи, Малке, Ми-риам. Пинки и Переле — дом которых стал мне «родным на чужбине».

С каждым прошедшим годом моя дружба с моими бабушками и дедушкой становится все теснее и теснее, и я надеюсь, что так будет и дальше. И хотя нас разделяют семь десятилетий и тысячи миль, я чувствую мою «Бубби» Шварцбаум такой близкой, как будто нас ничто не разделяет. Я надеюсь подарить много нахесмоим двум замечательным бабушкам и моему замечательному дедушке.

Моя особая благодарность ребецинРухаме Шайн за трогательные слова наставления и поддержки.

А самое большое мое спасибо, конечно, маме и папе и Дови, Давиду, Шмулику и Юди — за то, что они такая замечательная, самая лучшая в мире семья! Спасибо вам, мама и папа, за то, что вы всегда наставляли меня на правильный путь, всегда проявляли чуткость и понимание и всегда вовремя приходили со словами утешения. Я надеюсь, что с помощью Всевышнего я вырасту такой, какой вы бы хотели меня видеть.

И здесь уместно, наконец, поблагодарить самого Всевышнего за то, что Он дал мне таких замечательных родителей, и попросить Его, чтобы, с Его соизволения, эта книга сделала свое дело, помогла сблизить весь Народ Израиля и этим способствовала приходу Мессии вскоре, в наши дни — амен!

ЛЮДИ, ЗНАКОМЫЕ с нашей необычной историей, часто спрашивали меня: «Почему бы Вам не написать об этом книгу?» Столкнувшись с этим вопросом не раз и не два, я начал всерьез задумываться, не поделиться ли мне нашими необычными переживаниями с более широкой аудиторией. Я начал с того, что стал записывать отдельные воспоминания, и, к своему изумлению, обнаружил, что я способен чуть ли не дословно восстановить беседу, которая происходила много лет назад. Смутно припоминаемые события внезапно приобрели четкие очертания, и не успел я опомниться, как передо мной уже лежала готовая рукопись. Но теперь уже люди задают мне прямо противоположные вопросы. Например: «Зачем Вы вообще написали эту книгу?»

На то есть несколько причин.

Сегодня все больше и больше еврейских семей всерьез подумывают об усыновлении или удочерении ребенка — либо как об альтернативе своей бездетности, либо как об акте бескорыстной помощи попавшему в беду ребенку. Я надеюсь, что моя книга придаст этим людям больше уверенности, если они вообще испытывают какие-нибудь колебания в этом святом и важном деле. В то же время я надеюсь, что она даст им представление о некоторых галахическихвопросах, связанных с отношениями между еврейскими родителями и их приемным ребенком, не говоря уже о бесчисленных благих последствиях такого шага.

Я датирую свое формальное вступление в мир соблюдения еврейских традиций 12-м числом месяца ияра 5736-го (1976 по европейскому летосчислению) года. В этот день, пройдя погружение в микву, наша приемная дочь-китаянка стала дочерью Народа Израиля.

События, предшествовавшие этому дню, и те, что последовали за ними, как раз и составляют содержание этой книги. Поскольку к тому дню я был уже взрослым тридцатишестилетним человеком, естественно заключить, что я попадаю в категорию тех евреев, которых называют хозрим бе-тшува. Это название вызывает сложный комплекс ассоциаций, и, в каком-то смысле, моя книга, вероятно, является также автобиографическим анализом внутренней динамики «человека, вернувшегося к вере».

Конечно, каждый представитель этой группы проходит свой уникальный путь, но я убежден, что какая-то часть описанного мною жизненного опыта является нашим общим достоянием. Я думаю, в частности, что то чувство разочарования и гнева, которое я испытал, вначале — при столкновении с секулярной еврейской общиной, а позднее — познакомившись с некоторыми особенностями ортодоксального истеблишмента, не раз охватывало и других, мне подобных. Я пытался быть предельно честным, питая искреннюю надежду, что мои читатели придут к тем же выводам, к которым в свое время пришел и я, а именно — что эти чувства, — гнева и разочарования — хоть и вполне объяснимые, не идут на пользу ни самому человеку, ни Народу Израиля в целом.

Написано, что после того, как Адам и Хава вкусили от Древа Познания, «открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги». (Берешит, —«Бытие» — 3:7) После того, как я вкусил от плодов Торы, мои глаза тоже открылись как бы в первый раз. Все, что я видел прежде, казалось теперь иным, и я осознал, что я наг. Я осознал, что мои подлинно еврейские познания ничтожны. Мой разум бесплоден.

Эта неукорененность в истинной мудрости Торы породила во мне ощущение неуверенности и время от времени толкала меня на неуместные или грубые высказывания и поступки.

Когда свет Торы открылся мне впервые, все на некоторое время поплыло у меня перед глазами; сама еврейская община вдруг представилась мне нагой. Я увидел, что некоторые представители религиозного истеблишмента ведут образ жизни, не соответствующий моим новообретенным религиозным идеалам, и мое новое, обостренное зрение обнажало это несоответствие. Мой гнев был особенно резким, потому что разочарование было болезненно острым. Сегодня я понимаю, что во многих случаях я проявлял недостаточное уважение даже к тем, кто явно был более меня сведущ в мудрости Галахи.