Читаем Петербургские каникулы (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

...Возвращалась назад в настоящее я с большим трудом. Сначала вернулась боль. Она раскаленным прутом пронзила мою бедную несчастную голову от затылка до лба и растеклась жидким металлом по всей черепной коробке, пульсируя в такт какой-то дикой мелодии.

Потом вернулся слух. Лучше бы он еще погулял. В блаженную тишину небытия ворвался жуткий шум, добавляя к уже имеющейся боли неповторимые ощущения. Какофония звуков была душераздирающей. Шум проезжающих машин, голоса людей... Один, особенно визгливый ввинчивался в мозг с особой нежностью. Слов разобрать я не могла, но даже звука хватило, чтобы у меня появилось дикое желание перекрыть этой тетке кислород, тем самым заткнув ее хоть на несколько минут.

Я решила посмотреть на будущую жертву своих убийственных планов и попыталась разлепить глаза. Лучше бы я этого не делала! Яркий свет еще одним мечом боли прошиб мою многострадальную черепушку теперь уже в обратном направлении ото лба к затылку. Я со стоном снова закрыла глаза. Две боли смешавшись где-то в середине моего мозга, вызвав одну единственную мысль: «Пристрелите меня». И кто-то в ответ мне сказал с легкой усмешкой:

- Ну, зачем же так радикально?

Видимо я сказала это вслух. Я еще раз попробовала открыть глаза. Получилось. И даже уже не с такими последствиями. Но перед глазами всё плыло, качалось и вертелось. Острый приступ тошноты заставил меня резко сесть, и все-таки мой легкий завтрак, состоявший из чашки кофе и бутерброда,  решил покинуть меня, не успев даже осесть на дне желудка.

- Добейте меня из жалости...

Повторила я, и мир в очередной раз качнулся, а земля как-то стремительно стала удаляться от меня. И только тепло рук на спине и под коленями дали мне понять, что это не душа покинула мое бренное тело, а кто-то взял меня на руки. Чтобы не выкинуть вслед за завтраком еще и желудок, который, похоже, решил догнать беглеца за пределами моего организма, я снова закрыла глаза. Фуф... стало немного легче. И важный орган пищеварительной системы решил все-таки еще чуть-чуть побыть в составе моего изрядно потрепанного тела, остановив погоню где-то в районе горла.

- Конечно, - мягко, но с той же усмешкой в голосе, ответили мне, - вот только доктор посмотрит и вынесет свой вердикт. А там либо морг, либо вам еще придется осчастливить землю своим присутствием.

И я снова вырубилась...

Второе пришествие меня на землю далось значительно легче. То ли это от чего-то холодного на голове, то ли второй раз всегда легче первого, но очнулась я уже не от боли (она, конечно, осталась, но была уже вполне терпимой), а от прохладных касаний висков, затылка, и лба чьими-то ловкими и профессиональными пальцами.

- Ну, что вам сказать, молодой человек? Спешу вас обрадовать - у девушки таки есть мозг. Это медицински установленный факт, поскольку мы с вами, юноша, наблюдаем его сотрясение средней степени тяжести.

Вот попасть в руки к врачу с еврейским выговором я не мечтала никогда. Из вышесказанного я сделала вывод, что нахожусь в больнице и доставил меня туда какой-то молодой человек, надеюсь это не Дэн, потому что, если это он, то мой медицински установленный мозг эта ходячая язва выест ма-аленькой чайной ложкой. И всю оставшуюся жизнь мне придется терпеть его подколки на эту тему.

- Хорошо бы оставить сие милое создание у нас еще на сутки, чтобы понаблюдать, так сказать, лично за работой этого архиважного органа, но...

- Не надо...

Свой голос я узнала с трудом. Скорее это был не голос, а хрип.

- Ну вот. Деточка таки решила почтить нас своим присутствием. Открывайте глазки, барышня. Меня сильно интересует их цвет. И если он мне понравится, я таки оставлю вас для своей коллекции.

Не размыкая век, я промямлила:

- А какой вам нравится?

- А это зависит от вашего поведения. Открывайте, деточка, открывайте...

Я осторожно приоткрыла один глаз. Мир уже не кружился, и яркий свет не вызывал приступа тошноты. Тогда я открыла и второй, и попыталась сесть, но сразу четыре руки уложили меня назад.

- А вот вставать, барышня, я таки вам бы не советовал. Знаете ли, сегодня дежурит милейшая Марья Степановна, которая так любит свою работу, что заставит вас приобщиться к оной, если вы испортите начищенный лично ей кафель в этом храме чистоты и стерильности.

Голос врача действовал успокаивающе. Я бы даже сказала обезболивающе. Потому что с его болтовней меня по капле оставляла пульсирующая в голове боль.

- Посмотрите на меня, - я перевела взгляд на голос, - сколько пальцев вы видите?

- Восемнадцать...

- Шутить изволите. Это замечательно.

В глаза мне стрельнул луч фонарика.

- Давайте ме-едленно, очень медленно поднимаемся, - еще одни руки помогли мне приподняться, - Ну-с. Как вы себя чувствуете?

- Чувствую... - ответила я, подавляя очередной приступ тошноты.

- Голова болит, кружится? Тошнит? - из голоса врача пропала мягкость и еврейский акцент.

- Угу.

Я села, свесив ноги с высокого стола. Передо мной стоял пожилой врач среднего роста в белом халате, накинутом на зеленый хирургический костюм, рубаха которого обтягивала приличный такой животик. Его круглая голова была одета в веселый черный чепчик с черепушками, вместо глаз у которых были разноцветные цветочки. Да и сами черепушки были расписаны всевозможными узорами. Я хмыкнула.

- Шо за хмык? - доктор снова перешел на еврейский выговор, - Вы таки хочите мене сказать, шо я смешон? Я вас умоляю!

- Прикольный чепчик, - остановила я поток слов.

- А я говорил Розочке, шо его оценят, - доктор улыбнулся, но на меня посмотрели совершенно серьезные глаза насыщенного цвета шоколада, спрятанные за очками-половинками, - Барышня, а теперь оставим шутки-юмор, и смотрим внимательно за моим пальчиком.

Перед глазами возник коротенький пухлый пальчик, который стал двигаться влево-вправо и вверх-вниз. Я честно пыталась следить за ним глазами. Но когда он, сначала отодвинувшись от лица, стал стремительно к нему приближаться, вынуждая свести в кучу мои только что занявшие нормальное положения глаза, меня снова замутило.

- Так-так-так, - доктор посмотрел поверх очков куда-то за мою спину, - Как я уже вам сказал, молодой человек, у девушки таки есть мозги, которые в настоящий момент размышляют, достойна ли эта светлая головка их пребывания в ней. И если и в вашей голове присутствует сей жизненоважный орган, то я настоятельно рекомендую вам, - врач перевел взгляд на меня, - и вам, милая барышня, документально зафиксировать наличие оных в вашей черепной коробке посредством получения множества фотографий на томографе. За сим позвольте откланяться, - и доктор направился к выходу из кабинета. Дойдя до двери, и уже взявшись за ручку, он обернулся и добавил - И еще. Если вы не хотите оставаться в больнице... - он наклонил голову и внимательно посмотрел на меня поверх очков.  Я качнула головой из стороны в сторону. И он перевел взгляд опять куда-то мне за спину, - То не оставляйте сие упрямое создание без присмотра ближайшие сутки.

- Обещаю, - это точно сказала не я.

- Направление на КТ получите у медсестры. Надеюсь, милая барышня, больше с вами не встретиться в стенах этого заведения. Честь имею.

И милый доктор покинул кабинет. А я медленно повернулась, что стоило мне большого труда и нового приступа тошноты.

- Не двигайтесь, - попросили меня и начали обходить стол, на котором я сидела.

Через мгновение в поле моего зрения попала грудь явно мужского происхождения, одетая в распахнутое сейчас пальто, под которым был серый свитер с высоким горлом. Я медленно начала поднимать глаза и, в конце концов, обнаружила лицо с улыбающимися голубыми глазами.

Толи от закидывания головы, толи от так раздражающего меня во всех своих проявлениях позитива, исходящего от молодого человека, стоящего напротив меня, меня снова замутило, но я с трудом сглотнув подступающий приступ, опустила вниз голову. Увиденное мною лицо было смутно знакомо, но малейшее проявление умственной деятельности мгновенно пресекалось тысячами иголок, впивающимися в мой мозг.

- Кто ты? - хмуро спросила я, - Глюк моей больной фантазии или еще что похуже?

Ответить мне не успели. В кабинет впорхнула молоденькая медсестричка, которая тут же зачирикала:

- Вот направление на КТ. Кабинет находится в этом здании на втором этаже. Можно воспользоваться креслом-каталкой и лифтом, он в конце коридора. Кресло здесь.

Пристрелите эту канарейку. Я обхватила голову руками.

- Спасибо, - вместо выстрела ответил ей мужской голос.

Медсестричка расплылась в улыбке.

- Алексей, а можно попросить у вас автограф?

Автограф? Он кто? Я опять подняла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на парне.

И пока милое создание в коротеньком почти до неприличия халатике весело щебетала с особью мужеского пола, я пыталась вспомнить, где я его видела.

Высокий (конечно, для моих метр пятидесяти с кепкой) молодой мужчина, лет эдак двадцати пяти в полном расцвете сил правильного телосложения с русыми волосами. Судя по тому, что средний медицинский персонал его знает, и знает даже по имени, вряд ли он служит в пожарной охране, полиции или относится к другой героической профессии. Скорее всего, актер. А значит, именно это послужило причиной смутного узнавания его лица.

На большее пока я была не способна. Я подумаю об этом позже, уподобившись известной героине, я отложила эту задачку на потом. И решила сползти с высоченного для меня стола, стоявшего на середине белого стерильного даже на вид кабинета. Мне показалось, что я сижу очень высоко, и я даже подумывала перевернуться на живот и таким образом достигнуть столь вожделенного мною пола. Наверно, мои попытки были очень смешны, потому что через мгновение я очутилась стоящей на полу, а надо мной возвышался смеющийся он, не спешивший убирать свои ручонки из-под моих подмышек.

- Спасибо, конечно, но я сама, - хмуро отозвалась я.

- До томографа поедем?

- Я дойду.

Упрямства мне было не занимать, но сделав шаг, я поняла, что в данный момент с ним явно переборщила.

- Ну, пошли. Если что, остаток пути донесу.

Ну уж нет! Еще не хватало!

- Давай кресло...

Меня оставили на секунду. Я схватилась за край стола.

- Прошу, - под коленки мягко стукнулось сидение кресла-каталки, - Такси на Дубровку заказывали?

- Гы... - мрачно выдавила я из себя, плюхнувшись в подставленное транспортное средство.

- Давайте, я дверь подержу, - оказывается, медсестричка была еще здесь.

- Пристегните ремни. Прокачу с ветерком!

Господи! Где я успела так согрешить в свои двадцать лет, что ты мне послал такое огромное море позитива. Но на всякий случай вцепилась в подлокотники и закрыла глаза, во избежание, так сказать. Кто его знает? Может он и вправду щас как рванет. В памяти всплыли недавние гонки на тележках, устроенные нашими сушистами в Ашане.

Пока томограф сканировал мой мозг, убаюкивая мирным гудением, я даже чуть-чуть вздремнула. Поэтому была даже благодарна (где-то глубоко в душе), когда меня практически перенесли обратно в кресло. И пока моя нянька о чем-то беседовала сначала с врачом, выдавшем снимки, а потом опять с понравившееся мне пожилым евреем, я пребывала в состоянии полудремы, пропустив мимо ушей все рекомендации. Чуть проснулась, когда кресло выкатилось на морозный воздух, но вновь погрузилась в сон, едва очутившись в салоне машины. Мне было совершенно наплевать, куда и кто меня везет. Боль, наконец-то отступила, и я жутко хотела спать. Наверно, мне дали какое-то снотворное, иначе, чем объяснить такую сонливость.

Третье пробуждение было значительно приятнее первых двух. Голова не болела. Ну, почти. Единственное неудобство вызывала дикая жажда, как после жутчайшего похмелья. Горло скребло, я даже слюну сглотнуть не могла. Открыв глаза, я ничего не увидела. Я что, ослепла? Я села. Вдруг раздался легкий щелчок, и помещение, в котором я находилась, осветилось мягким светом ночника.

- Ваше Сонное Величество изволило проснуться?

- Пить... - только и смогла прохрипеть я.

В руки мне вложили стакан с прохладной водой. Я жадно осушила его до дна, вытерев губы тыльной стороной ладони. И только тогда взглянула на парня, сидящего передо мной на корточках.

- Лучше?

Я кивнула.

- Еще.

- Ты же лопнешь, деточка.

- А ты налей, и отойди.

Он рассмеялся, но поднялся и через некоторое время вернул мне стакан с еще одной порцией живительной влаги. Я отпила уже не так жадно и огляделась.

Я сидела, свесив ноги с достаточно широкого дивана, на котором валялся скомканный флисовый плед. Видимо именно им я была укрыта. Комната, сейчас погруженная в уютный полумрак, была большой и пустой. Кроме дивана, журнального столика, стоящего перед ним, огромного телевизора, висящего на стене, аппаратуры и колонок, расположившихся по углам, в ней ничего не было.

- Хм, - не удержалась я после осмотра места моего пребывания, - И где это я?

- В пещере людоеда? - господи, он еще и шутит.

Видимо на моем лице было отчетливо написано всё, что я думаю по этому поводу, потому что уже более спокойно мне ответили:

- У меня. Я же обещал доктору, что прослежу за тобой следующие сутки.

- Мы на ты? - я изумленно изогнула бровь. Точнее попыталась это сделать, потому что движение мышц на лице вызвало острый укол боли в голове, - Сколько времени? - был мой следующий вопрос.

- Мы перешли на ты на втором стакане воды, - весело откликнулся парень и продолжил, - Почти два часа ночи. Ты проспала почти двенадцать часов. И твоим друзьям я позвонил и предупредил, что ты увидишься с ними завтра.

Какой предусмотрительный. И тут я вспомнила, где я нахожусь в географическом смысле, и как здесь оказалась.

Вот предупреждала меня мама, чтобы я не заключала споры на пьяную голову. Отмечая корпоративный Новый год, мы отрывались по полной программе. Сами являясь работниками общепита, наш дружный спетый и спитый коллектив, вел себя в другом, естественно, питейном заведении хуже самых отъявленных хулиганов. А уж говорить о том, что трезвым среди нас оставался только Саныч, который был за рулем, и которому завтра единственному повезло отрабатывать смену, было излишним. И какого тупоголового гоблина мне пришло в голову спорить с братцами-кроликами сушистами на желание, что я смогу сделать коктейль с закрытыми глазами? Естественно, вся дружная компания сделала всё, чтобы этот спор я проиграла, и поэтому теперь я, спустя почти два месяца с того незабываемого вечера, выполняя их извращенное желание в составе того же самого коллектива, отмечаю Новый год в ненавистном мне городе Санкт-Петербурге. И кому какое дело, что уже конец января? У нас, работников общепита, всё не как у людей.

За что я не люблю этот город - это отдельная история. И может быть, когда-нибудь, я ее и расскажу, но не сейчас, это точно.

Мы отправились в «этот сказочный город», как говорит моя подружка и администратор нашего заведения Екатерина, на три дня, в качестве премии, полученной от нашего руководства за «прекрасно проведенные корпоративные вечера». Лучше б деньгами выдали, чеснслово. Но! Мое проигранное желание не дало мне возможность улизнуть с этого праздника жизни.