Читаем В темноте ярче света (СИ) онлайн бесплатно
В темноте ярче света
Ника
- Привет дорогая, как ты?
- Привет Марина, не спрашивай. Я заболела. Взяла отпуск, так, что на работе меня сегодня не будет. У меня болит в боку, наверное, яичник. Боль такая, что я на задницу сесть не могу. Но это еще не все мои беды. Моя хозяйка продает квартиру и у меня две недели, чтобы съехать. Сейчас сижу в очереди на УЗИ.
- Сочувствую тебе.
- Марин, моя очередь, я перезвоню, - быстро отключаюсь и бросаю телефон в сумку.
Я захожу в кабинет и раздеваюсь. Ненавижу эту процедуру. Живот болит, правую сторону тянет. Ложусь на кушетку. Врач-узист достает аппарат, смазывает вазелином и вставляет мне во влагалище. Мочевой пузырь у меня не полностью наполнен, поэтому осматривают меня так. Эта процедура называется трансвагинальное УЗИ. Это когда в твое влагалище запихивают длинную палку. Слава богу, что не всю до конца. Процедура неприятна и иногда даже болезненна. Он водит аппаратом внутри меня. Я выгибаюсь и корчусь на кушетке, схватив ее края так, что побелели костяшки пальцев. Он выгибает аппарат к правой стороне и спрашивает:
- С правой стороны болит?
- Да, очень и тянет, - отвечаю я.
- Яичник увеличен и воспален.
Он приподнимает аппарат и надавливает пальцем. Я чуть ли не кричу.
- Болезненный при пальпации, - говорит доктор своей ассистентке. Она быстро тарабанит пальцами по клавиатуре, занося всю информацию в базу данных.
- У Вас сильное воспаление, нужна госпитализация, причем прямо сейчас, - говорит доктор и смотрит на меня сквозь огромные линзы своих очков.
Он заканчивает обследование и вытаскивает из меня эту мучительную палку. Я одеваюсь. Мне выдают листок обследования, в котором заключение гласит, что у меня острый оофорит. Черт! И как меня угораздило? Я бреду к своему гинекологу Людмиле Ивановне и показываю результат.
- Надо ложиться, Ника, сегодня пятница и уже 11:30, прием в стационар до 13:00. Когда будешь ложиться, сегодня или в понедельник?
- Наверное, в понедельник, - неуверенно отвечаю я, надеясь оттянуть это событие. Я ненавижу больницы и жутко боюсь.
- Хорошо, тогда я оформлю тебя в понедельник.
- А можно мне выпить какие-нибудь обезболивающие таблетки?
- А что сильно болит? - спрашивает она, хмуря брови.
- Да, ходить и садится очень больно.
- Почему ты до этого дотянула? Значит, ложиться нужно сейчас, это не шутки, лучше не рисковать. Ну что оформляем? - спрашивает она и видит, как я нервничаю.
- Да, хорошо, - виновато отвечаю я.
- К кому же тебя определить, давай ты пойдешь к Любимову Артуру Владимировичу.
- Мужчина? - с перепуганным взглядом спрашиваю я. - А женщину гинеколога мне нельзя?
- Ника у нас на этаже есть женщина гинеколог, но она занимается беременными.
- Он хоть не молодой? - спрашиваю я.
- Молодой, и еще у него сегодня день рождения, - отвечает она мне.
О, Господи. Она выписывает направление, и медсестра Вика провожает меня на второй этаж.
- Вика, кто мой врач, он хороший?
- Да, хороший.
- А насколько он молодой? - допытываюсь я.
- Ну я не знаю сколько ему лет, он хороший не переживай, - улыбается Вика, видя мое перепуганное лицо.
Твою мать, что за день. И как я буду лежать на кресле вся раскоряченная перед молодым доктором. Меня оформляют и заводят историю болезни. У меня четвертая палата. Ненавижу больницу. Запах лекарств. Мокрые хлорированные коридоры. Белые халаты. Иголки, уколы. В детстве, когда я лежала в больнице, то терпела каждый день по несколько жгучих уколов в задницу. Поэтому я так боюсь лежать в больнице. Меня провели в мою палату.
Палаты во всех государственных больницах почти все одинаковые, очень бедные. Четвертая палата огромная. В ней стоит двенадцать убогих узеньких панцирных коек. Сами они жутко скрипят, и спать на них просто не возможно. Два огромных деревянных окна освещают палату. Когда на улице сильный ветер, то можно услышать тихий свист из щелей. Под окнами батареи, и, не смотря на внушительные размеры палаты, здесь довольно тепло. На окнах висят светло коричневые, с золотистым отливом, занавески. Стены выкрашены в таких же теплых тонах. На стенах не малые трещины - признак и доказательство древности данного здания.
Меня встречают измученные лица моих соседок по палате. Некоторые женщины, которые были в палате, говорили, что ничего не изменилось, когда они лежали здесь в молодости. Подушки и матрасы противного ярко оранжевого цвета и все в пятнах. Наволочки и наматрасники из прорезиненного материала и имеют ярко выраженный запах резины. Возле кроватей стоят серые, облупленные и скрипучие тумбочки с двумя полочками, которые закрываются на гвоздик, а некоторые вообще не закрываются. Над тумбочками свисают, прикрепленные к стене, маленькие светильники-колокольчики белого цвета. Но только в одном из всех есть лампочка. Персонал больницы старается поддерживать все в чистоте. От увиденной картины, я жутко злюсь на тех, кто распределяет бюджет для больниц.
Я выбираю себе высокую кровать на колесах, она оказалась не панцирная и лежать будет удобно. В палате пять-шесть человек. Кто на аборт пришел, кто на капельницу, кто ждет операцию. Ночует в больнице мало людей, все стараются домой уйти, если врач отпустит. Сегодня и еще несколько дней мое место жительства здесь. Надо будет съездить за вещами, если конечно меня отпустят. Если нет, буду просить подругу.
Звоню Маринке, но она не берет трубку. Я примерно и тихо сижу на кровати, как котенок, сложив лапки, дожидаюсь своего молодого врача. Я нервничаю, да и еще в боку болит. Тут в палату заходит молодой высокий и симпатичный парень, одетый в темносинезеленую форму.
- Смирнова, кто? - спрашивает приятным голосом он, медленно выговаривая мою фамилию.
- Это я, - откликаюсь я, и чуть не поднимаю руку, как на уроке в школе.
Он поворачивает головой и останавливает на мне взгляд своих серых глаз.
- Пройдемте в смотровую, - говорит он, разворачивается и уходит.
Я поднимаюсь и следую за ним. Наблюдаю, как он идет по коридору в сторону кабинета. Высокий, стройный. У него красивая спина, широкие плечи, крепкое телосложение. Красивый затылок, на шее серебряная цепочка. От него веет приятным запахом чистоты, свежести и стерильности. Волосы темного цвета, почти черные, коротко подстрижены. Захожу следом за ним в кабинет. Там стоят три ширмы для раздевания и два кресла. Два уродливых, страшных и так пугающих меня, гинекологических кресла. Меня передергивает от их вида. Он садится за стол и предлагает сесть мне. Я сажусь напротив него, кривясь от боли, когда мой зад опускается на стул. Он открывает мою историю болезни и начинает ее заполнять, переворачивая светло-серые листки журнала. Он очень серьезный. Как же его зовут?
- Вы Виктор Викторович? - спрашиваю я.
Он поднимает на меня недовольный взгляд темно-серых холодных глаз.
- Артур Владимирович, - отвечает мистер серые глаза и быстро опускает взгляд на бумаги.
Я быстро извиняюсь. Он меня немного пугает, я его боюсь. По выражению его лица понимаю, что это ему не понравилось. Он спрашивает, какая группа крови у меня, есть ли аллергия на препараты, читает заключение УЗИ. Я отвечаю на все вопросы и не могу отвести глаз от его милого и серьезного лица. Длинные черные ресницы, глаза темный серебристый металлик, не большой прямой нос, волосы темный шоколад. Мне стыдно, из-за того, что я так таращусь на него, но не могу ничего с собой поделать. Мой взгляд притягивается как магнитом. Он пугает меня, но я не могу оторваться от его лица. Красавчик. И он мой доктор. Ну, хотя бы в этом мне повезло. Закончив с расспросами, он указывает мне на кресло. О, Господи!
Я встаю, отдаю ему гинекологический набор и иду за ширму. Раздеваюсь, снимаю белье. Он дает мне бахилы. Беру их и случайно касаюсь кончиками пальцев его руки. Выхожу из-за ширмы и с голой задницей направляюсь к креслу-чудовищу. Он открывает набор и расстилает пеленку на кресле. Я забираюсь на это чудовище, ложусь, взвешиваю ноги на железных холодных подставках, раздвинув их шире некуда. Краснею, и мне хочется, чтобы на меня упал потрескавшийся потолок этого кабинета. Он мой врач, а я его пациентка. Мне становится страшно от того, что он будет делать со мной. Я вся зажалась. Он вставляет зеркало во влагалище. Мне больно, потому, что не могу расслабиться. Я сжимаю челюсть и смотрю в потолок. Он берет мазок и вытаскивает зеркало. Потом в ход идут его пальцы. То, что говорят, что у гинекологов теплые руки, то это правда. Он проверяет мои придатки. Надавливает пальцами другой руки на живот. Мне больно.
- Расслабьтесь, - говорит он мне.
Я поднимаю голову и смотрю на него вопросительным взглядом типа, "ты вообще офигел?". Его пальцы во мне, он делает мне больно и я при этом должна расслабиться. Наконец он заканчивает свои пытки. Снимает перчатки и бросает их в мусорное ведро. Я опускаю ноги и пытаюсь подняться. Он подходит ко мне и подает руку. Беру его за руку, переплетая наши ладони, и поднимаю весь свой вес, так как боюсь напрягать мышцы живота. Он крепко держит мою руку. Сильный. Помогает мне слезть с кресла. Такой жест заботы меня удивляет. Не каждый гинеколог нашего города помогает встать с кресла. Он умница и у него хорошие манеры. Иду за ширму и одеваюсь. Возвращаюсь и сажусь за стол. Мой доктор красавчик расписывает мое лечение, и я направляюсь в палату.
Через несколько минут, приходит постовая медсестра и дает мне список лекарств, которые мне нужно купить. Метрагил, офлоксацин, система, перчатки, циклоферон, шприцы, вата, спирт, перо. И это все для меня. Спускаюсь на первый этаж к аптеке и все это покупаю. Поднимаюсь опять в палату. Каждый шаг болезненный, и я не иду, а просто медленно плетусь. Немного кружится голова. Только я ставлю лекарства на тумбочку, как заходит медсестра и вызывает мне в процедурную. Там у меня берут полный двадцати-кубовый шприц крови с вены, берут с пальца кровь. Потом ставят капельницу. Это моя первая в жизни капельница. Я очень, очень боюсь иголок. Поэтому, когда прокалывали мою вену, я отвернулась. Но медсестричка Таня профессионал и я почти ничего не почувствовала.
Процедурный кабинет представляет собой маленькую узенькую комнату с двумя кушетками, двумя холодильниками и двумя столами. Возле холодильников стоят несколько железных штативов для капельниц. В углу, возле дверей находится раковина. Большое окно в конце комнаты хорошо ее освещает. Я лежу на кушетке и наблюдаю за падающими капельками в системе, которые превращаются в маленький ручеек, спускающийся в иголку, которая вставлена в мою вену. Сейчас два часа дня и следующая капельница будет минимум через 6 часов. Двери кабинета открыты. Я вижу людей, проходящих мимо по коридору. Вижу, как Артур Владимирович понес два торта в столовую, будет угощать коллег. А я с перепугу забыла его поздравить. Какое же сегодня число? Двадцать седьмое октября, вспоминаю я. Совсем рядом с моим днем рождения.
После капельницы мне делают укол и я бреду в палату. Посидев минут двадцать, решаю съездить домой взять некоторые вещи, мой доктор мне разрешил. Больницу закрывают вечером после шести, но можно опоздать, поэтому я успеваю съездить в другой конец города и вернуться обратно. Звоню Маринке и все ей рассказываю.
- Ника я тебе сочувствую. Когда тебя прокапают, ты собираешь свои вещи и переезжаешь ко мне пока не найдешь квартиру, - заботливым голосом говорит подруга.
- Нет, я не могу, ты говорила, что живешь с братом, не думаю, что ему это понравится.
- Ты забыла, у нас очень большой дом, а Арчи ты и не увидишь он постоянно в больнице, приходит только ночевать. Но если ты так переживаешь, то я спрошу у него для приличия.
- Вот-вот, если он согласится, то я подумаю. Честно, мне неудобно, - хнычу я.
- Заткнись и выздоравливай, - с этими словами она кладет трубку.
Да действительно, у Маринки очень большой двухэтажный дом, который находится почти в центре города. Она из богатой семьи, живет с братом. Родители пластические хирурги. Они работают за границей. Брат тоже хирург, работает в одной из больниц нашего города. Я никогда его не видела, так как с Маринкой мы знакомы всего месяц или около того. И за это время очень быстро и сильно сдружились. Как будто она моя родственная душа. Родителей у меня нет, братьев и сестер тоже. Я выросла в детдоме, а воспитала меня женщина, которая работала там. Все мое образование это девять классов школы и сплошные курсы, вся моя жизнь сплошные подработки, пока меня не взяли администратором в фитнес клуб. Там я и познакомилась с Мариной.
Моя подруга красивая, добрая и очень веселая девушка. Она выше меня на голову, рост ее примерно 170 см. У нее стройная фигура и она всегда следит за собой. Темно-русые волнистые волосы, небольшими волнами спадают на плечи. У нее большие серо-зеленые глаза, идеальные, словно черные крылья птицы, брови, длинные черные ресницы, вздернутый носик и алые тонкие губы. Кожа, на ее овальном лице, нежного кремового оттенка всегда чистая и ухоженная. Маринка вообще модница в отношении косметики и одежды. Коротко говоря, неисправимая тряпичница. Моя подруга веселая хохотушка и оптимистка. Я ее обожаю. Она мне очень помогла и многому научила. Всегда поддерживает и за такое короткое время, она стала мне как сестра, которой у меня никогда не было.
Посидев немного, беру сумку и еду на квартиру. Приехав домой, принимаю душ, собираю вещи, беру ноутбук и некоторую еду. Возвращаюсь в больницу, распаковываю вещи, беру ноут и ложусь отдыхать. В палате со мной еще две девочки. Их тоже ведет мой доктор. Никак не запомню его имени. Звонит Маринка.
- Как самочувствие подруга?
- Не очень, забери меня отсюда. Я успела съездить домой и взять себе ноутбук. Теперь мне будет не так скучно. Если честно, я так быстро устаю. На работе я так не уставала. Наверное, это из-за лекарств. У меня после капельницы во рту странный привкус. Как будто мой рот прошел процедуру кварцевания.
- Неужели там так плохо?
- Да плохо, приятное то, что у меня доктор секс-бомба замедленного действия, он очень строгий и не замечает того насколько он привлекательный. Он всех тут смущает своей красотой. Марина, ты бы его видела.
- Так-так-так, по-моему, кто то влюбился, кстати, Арчи не против, чтобы ты жила у нас, так что когда очухаешься, сразу к нам.
- Да, он действительно влюбляет одним взглядом, ладно, уговорила, спасибо тебе. Что бы я без тебя делала? А как твои дела?
