Читаем Любовница судьи онлайн бесплатно

Наш небольшой город ничем особо не выделялся. Небольшое уютное провинциальное место, в котором мне нравилось жить. Отец работал мелким чиновником, собирая налоги на въезде в город с лошадных и торговцев. Должность была не особо престижная. Можно сказать, что одна из низших в иерархии чиновников, но на жизнь нам хватало. Мама занималась садом и приглядывала за соседскими малышами, родители которых уходили работать на фабрику. Там работала и я. Как исполнилось восемнадцать лет, я окончила курсы ткачества и теперь каждый день кроме выходного и праздников, бегала на фабрику. Как ни странно, но мне нравилась эта монотонная работа, которая требовала сосредоточенности и внимательности. По вечерам меня встречал Дик, мой жених. Мы с ним были помолвлены уже три года, но свадьбу пока не стремились играть. Всё упиралось в жильё. Он жил при городской конюшне. А я с родителями. На свой дом накопить пока не получалось. Поэтому мы просто гуляли и общались.

Если девчонки на работе обсуждали мужей и женихов, говорили про страсть, то у нас ничего такого не было. Да мы целовались за всё это время всего раза три. Нам просто нравилось быть вместе. Мы много гуляли. Часто выбирались за городские ворота, где можно было гулять по лугам. Там мы делились мечтами, обсуждали прочитанные книги и строили планы.

Так мне неожиданно исполнилось двадцать три года, но я их не ощущала, продолжая жить в узком мирке, который был привычный и родной. Младшие брат и сестра подрастали. Эрик уже в школу пошёл, а Марта перешла в средние классы. Мне постоянно говорили, что пора было бы и своих детей иметь. На это я только улыбалась, говоря, что пока не время. Я пряталась в книгах и мечтах.

Осенью нашему городу выпала честь принимать ежегодную ярмарку, поэтому улицы наводнили приезжие люди. Никогда до этого я не видела столько людей в одном месте. Всё вокруг так и дышало ощущением праздника. Даже взрослые почувствовали себя на какое-то время детьми. Мы с Диком ходили смотреть, как устанавливают шатры и киоски. Обещали, что на ярмарку приедет цирк с дрессированными животными и акробатами. Уже сейчас на городской площади публику развлекал факир. Это было интересно и страшно.

На улице продавали яблоки в карамели и цветы из ткани, которыми украшали платья и шляпки. Дик мне купил цветки, которые походили на нежные фиалки и приколол их к моему пальто. Я поцеловала его в щеку. Дик засмущался. Даже румянец выступил на щеках. Я и сама смутилась своему порыву. Отвела глаза и тогда встретилась взглядом с мужчиной, который стоял около почты, подперев плечом столб, что поддерживал козырёк крыльца. Он смотрел на нас не скрываясь. Беззастенчиво разглядывал. Когда я встретилась с ним взглядом, он не отвёл глаза, как это сделал бы любой нормальный человек, не улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость. Он спокойно встретился со мной взглядом. Я же поспешила отвести глаза, взяла Дика за руку и повела с площади, подальше от этого человека. В тот момент мне показалось, что он представлял опасность. Сердце испуганно билось. Бывает так, что сразу чувствуешь, что человек плохой. Он ещё слова не успел сказать, а внутри всё начинает кричать об опасности. Появляется желание от него уйти и больше никогда с ним не встречаться.

Дик немного удивился, почему я попросила проводить меня до дома. Вечер только начинался и у нас было в планах ещё немного погулять, но я сказала, что у меня заболела голова. Это было почти правдой. Кровь продолжала стучать по вискам. Я себя успокаивала лишь тем, что в город приехало много народу, а после ярмарки они разъедутся. Жизнь вернётся в прежнее русло. Ведь говорят, что такие места притягивают всякий сброд.

Мысли о сброде подтвердил отец, когда сказал, что сегодня в городе задержали карманника, который воровал кошельки у добропорядочных граждан. А ночью украли лошадь с постоялого двора.

– Вот и думай, хорошо ли, что к нам приехала ярмарка, – вздохнула мама, вытирая руки об клетчатый передник.

– Для города – это хорошо, – сказал папа. – Деньги так и текут рекой. Мы за два дня собрали столько, сколько за месяц собираем. А ярмарка только завтра начнётся.

– Так радуешься, как будто это тебе жалование прибавит, – хмыкнула мама.

– Я за город радуюсь. Денег хватит, чтоб починить крышу ратуши.

– Тогда вернут танцы, – улыбнулась я, вспоминая, как в свои восемнадцать лет кружилась в белом платье под музыку.

– И не только танцы. Опять будут представления. Сколько мы театральных групп не пустили в город, потому что негде выступать, – ответил папа.

– А мне ярмарка нравится. Мы ведь завтра туда пойдём? – с надеждой спросила Марта.

– Мама обещала, что пойдём, – сказал Эрик.

– Если у тебя температура не поднимется, как в прошлый раз на праздник весны, – сказала мама. Эрик был болезненным мальчиком. Постоянные простуды, лихорадки и бессонные ночи у его кровати стали для нас нормой. Так же как и его особенность, что если он возбуждался, то сваливался с лихорадкой. Лекари только руками разводили.

– Тогда меня Киара отведёт, – сказала Марта и посмотрела на меня.

– Надеюсь, что Эрик всё-таки не заболеет, – сказала я. – Но если так получится, то сходим на ярмарку вместе.

– Ура! – Марта выскочила из-за стола и кинулась ко мне на шею.

– Марта, успокойся. Помоги мне на кухне, – попросила её мама.

– Я с вами. Вы же сейчас будете пирог украшать, – сказал Эрик, выбираясь из-за стола. Так получилось, что с папой мы остались вдвоём.

– Как у тебя дела с Диком? – спросил он.

– Хорошо, – пожала я плечами. – Ничего нового.

– Дату свадьбы так и не назначите?

– А куда нам торопиться? – в свою очередь спросила я.

– Мама предлагает вам пожить у нас. После свадьбы.

– У нас всего четыре комнаты. Это мало. Тем более что после свадьбы могут и дети пойти. Куда их девать? Скоро Марта подрастёт. Получится так, что будем друг у друга на головах сидеть. Снимать жильё? Сейчас это нам не по карману. Можно было бы ужать расходы. Книги перестать покупать и копить на угол, но…

– Но вам это не нужно, – папа усмехнулся.

– Что ты хочешь сказать?

– Вы эту помолвку используете как предлог, чтоб к вам не приставали родные. И вряд ли когда сыграете свадьбу.

– Нет, мы просто понимаем, что не стоит торопиться…

– Киара, тебе двадцать три года. Может стоит по сторонам оглядеться? Мир про тебя опять спрашивал.

– Понятно к чему этот разговор, – я расслабилась. Мир начал ко мне сваться едва мне исполнилось восемнадцать. Трижды вдовец, он держал лавку с хозяйственными товарами. По возрасту Мир мне в отцы годился, но считался хорошим женихом. Правда невесты относились к нему с опаской. Три брака, в которых жены прожили с ним самое большее пять лет, заставляли задуматься.

– Не нравится Мир, так и Кит на тебя засматривается. Сын главы города. Этот-то чего тебя не устраивает?

– Потому что мне нравится Дик, – ответила я. – Мы с ним друг друга понимаем. Разве не это главное?

Папа с сомнением посмотрел на меня. Не знаю, стал бы он меня убеждать пересмотреть взгляды на брак или нет, наши разговоры обычно сводились к тому, что время идёт, а я не молодею, но в этот момент в дверь постучали. На кухне упал поднос. Донеслось ворчание мамы и выговор Эрику, который слишком торопится. Папа пошёл открывать дверь, а я убрала оставшуюся посуду.

– Кто там? – спросила мама.

– Судя по голосу старшина Рик, – ответила я. Начальник городской стражи иногда заходил к отцу по каким-то рабочим вопросам. Обычно это касалась солдат, которые были на воротах вместе с отцом. Мама вышла к ним, спросить, останется ли Рик на чай. Я вышла с подносом, на котором стояли чашки и блюдца. Холод прошёлся по коже. Словно осенним ветром обдало из открывшегося окна. Я поставила чашки и подняла глаза. Тот самый человек, которого я видела около почты, стоял в нашей гостиной. Я слышала, как Рик говорил про переполненность города и не хваткой мест, при этом все его слова доносились до меня, как сквозь туман. Меня зазнобило.

– Конечно, мы найдём комнату для судьи Ларса, – сказал отец. Слишком поспешно сказал. Понятно. Судья. Таким людям не отказывают.

– Вот и решили это дело, – довольно сказал старшина. Отец его пошёл провожать, а мама спросила судью будет ли он ужинать или только чай. Он не отказался от чая. Я пошла за дополнительно чашкой.

Судья Ларс был немногословным человеком. Порой казалось, что он находится не с нами, но его присутствие тяготило. Напрягало. Мы невольно следили за своими словами. Даже Марта, которая любила показать, что уже взрослая и завести серьёзную тему, помалкивала. Мы узнали, что судья был проездом в нашем городе и насколько он собирался здесь задержать, ему было пока неизвестно. Папа сразу заявил, что тот может у нас гостить столько, сколько понадобиться. Тот только кивнул на это, принимая как должное. После чая он ушёл за вещами, которые оставил в полицейском участке. Тут мы смогли выдохнуть.

– Марте у Эрика постелю. А его поселим в комнате Марты.

– Почему не у Киары? – спросила недовольно Марта, вспомнив, как когда к нам приезжала тётя Полина, то мы ей отдавали мою комнату, а я неделю спала у сестры. Тогда было летнее время и вместо сна мы с Мартой часто допоздна читали книги и болтали, вместо того, чтоб отдыхать. Ей это нравилось, а я потом сонная шла на работу, но сейчас вспоминала то время с улыбкой.

– Потому что у Киары комната маленькая. Она же из чулана переделана. А судья вряд ли согласится спать в чулане. Он важный гость.

– А тётя Полина не такой важный гость? – не понял Эрик.

– Она родственница, дурак, – сказала Марта.

– Марта! Прекрати, – одёрнул её папа.

– Пойдём лучше твои вещи на время к Эрику перенесём, – сказала я сестре.

– И почему я должна страдать? – сморщив нос, театрально заявила она. Я только улыбнулась. К театральным жестом у Марты была какая-то особенная слабость.

Мы поставили в комнате Эрика запасную походную кровать. Чтоб Марта не обижалась, на неё постелили пушистую перину и положили много подушек. Потом пришёл Эрик, который уже тёр глаза. Я осталась у них, чтоб почитать на ночь сказку. История оказалась увлекательной, так что сама зачиталась про приключения и пиратов. Поэтому когда я уходила от детей, то была уже ночь. Из кухни была видна полоска света. Мама и папа ещё не ложились спать.

– Не помешаю? – спросила я, заходя на кухню. – Дети спят.

– Садись, – сказал папа.

– Он из первого управления, – шепнула мама.

– Кто? – не поняла я.

– Судья, – ответила она.

– Судит знать? И что? Мы тут при чём?

– При том, что любое слово и он нас сотрёт с земли, – ответила она.

– Не думаю, что так будет, – для убедительности я встряхнула головой. – Мы слишком мелкая рыба для него.

– Мелкая не мелкая, но Рик предупредил, чтоб его опасались, – сказал папа. – Помнишь того парня карманника? Про которого я говорил?

– И?

– Он его к смертной казни приговорил. К нему обратились так как наш судья в отъезде. Он скор на расправу и его решение не отменить. За кошелёк – петля. Это слишком сурово, – ответил папа.

– Согласна. Но мы не знаем всех тонкостей дела.

– И он не знал. Подписал бумагу и всё, – ответил папа.

– Я лишнего болтать не собираюсь. Даже больше, с ним общаться не хочу, – сказала я. – Скорее всего на ярмарку он не останется. Сам же сказал, что проездом. Переночует и уедет.

– Было бы хорошо, – вздохнула мама. – Неприятный он человек.

Хлопнула дверь. Мама пошла показывать судье комнату. Я же поднялась к себе. Нужно было переодеться ко сну. Завтра был выходной из-за ярмарки, поэтому можно было засидеться за книгой и узнать, чем закончилась история про пиратов.

Приключения и романтика были моей слабостью. Но не бульварные романы, где всё строилось на плохой игре героев, такое я могла посмотреть в исполнении Марты, а хорошие сюжеты и глубокие истории. Проработанные. Тогда можно было переживать за них, ощущать ветер в волосах и соль на губах, томится от жажды в пустыни и переживать за героя, который пытался справиться с лихорадкой. Дику нравились другие истории. Он любил читать про животных, что жили в других землях. Про обычаи чужих народов. Потом всё это он рассказывал мне. И так интересно рассказывал, что казалось мы с ним вместе всё это видели.

История остановилась на самом интересном месте, а мне захотелось пить. Я и про гостя забыла. В голове были мысли о том, удастся ли пирату спастись из ловушки, которую подстроил губернатор острова. И ведь тот знал о ловушке, но всё равно в неё пошёл. Значит у него был свой план. Мне же хотелось этот план разгадать, потому что с первого взгляда эта идея была самоубийством.

В таком состоянии полного напряжения и возбуждения, я спустилась на кухню. Налила себе воды. Задумалась, пытаясь увидеть всю ситуацию глазами пирата. Пришлось сдаться. Наверное автор придумал что-то такое, чего я не знала и не догадывалась. Часы показывали первый час ночи. Пора было ложиться спать. А книжку можно было дочитать завтра. Я сделала шаг назад и на кого-то наткнулась. Обернуться не получилось. Ладони прошлись по моим рукам, сжимая их чуть ниже локтя. Влажные губы скользнули по шее, спустились к ключице. От страха я не могла дышать. Ком встал в груди. Кровь шумела в ушах. Его губы вернулись к моему уху. Сжали мочку. Коснулись языком, щекоча её. Я резко выдохнула. Меня зашатало. Он же сжал зубами раздразнённое щекоткой мочку уха. Страх смешался с острым ощущением, которое до дрожи пронзило тело. Сложно было понять хотелось ли мне отстраниться от него или, к своему стыду, прижаться. Его губы мягко скользнули по уху, вернулись к шее и отстранились.

Стоило мне почувствовать свободу, как тело среагировало само. Я резко развернулась, замахнулась, но удар не смогла нанести. Он холодно смотрел на меня. Этот взгляд меня словно заморозил. Я не могла пошевелиться. Так и стояла с поднятой рукой, которая остановилась рядом с его лицом. Судья взял мою руку. Перевернул её запястьем к себе. Не сводя с меня холодного взгляда, коснулась запястья губами. Миг и я почувствовала его язык, который словно повторял паутину вен. Первым порывом было вырвать руку, но это было почти невозможно. Он слишком крепко её держал. Страшно, отвратительно. Он нарушал мои границы. Я не хотела этого. Не хотела, чтоб он продолжал, но не могла ничего сделать. Слабая попытка оттолкнуть его второй рукой, наткнулась на каменную грудь. Зато он резко дёрнул меня на себя. И вот его губы уже терзали мои. Я пыталась бороться, хотела отвернуться. Его губы не отставали от моих. Язык резко ворвался внутрь. Я хотела его вытолкнуть, но силы оставили меня. Пришло понимание, что бороться бессмысленно. Он получит своё, даже если я буду против. Чего он и делал. Стоило мне прекратить сопротивляться, как он отпустил меня. Другого предложения мне было не нужно. Я вихрем влетела наверх и спряталась за дверями комнаты.