Читаем Невыдуманные истории (СИ) онлайн бесплатно

Анна Гин

Невыдуманные истории

От автора

Это не книга. Не художественная литература. Это сборник. Статьи, очерки, посты. Такое…

Сейчас объясню.

В 2005 году я вдруг стала журналистом. Именно «вдруг». Спасибо Зурабу Аласания. Зашел

однажды усатый дядька в облгосадминистрацию, где я тогда работала (в пресс-службе), и

сказал: «Эй, птичка, летим со мной, там столько вкусного». Если правдиво цитировать, он

сказал: «Ты — журналист, иди к нам, бросай все это». «Все это» — это фотография, которой я

тогда занималась. Была кем-то на предмет личного фотографа губернатора. Почему он так

сказал, понятия не имею, но так как люблю «столько вкусного», я пошла. Была

корреспондентом новостей, автором всевозможных проектов, телепрограмм, документальных

фильмов... Написала в газету. Не знала газетных форматов и написала, как чувствовала.

Получилось странно, но читабельно. Попросили еще, потом еще, потом дали колонку.

Еженедельную. Газета давно не печатается, и даже интернет-версии нет. А я все не могу

остановиться. Теперь это называется «блог».

Спустя пять лет встретился мне тот самый губернатор, которого фотографирует теперь

другая девушка, и сказал: «Я тебя читаю, давай книжку издадим». Вслух я засмущалась

страшно, а про себя подумала: «О Боже, я ж там нецензурная бываю до крайности». В общем, кому сборник понравится, «спасибо» отправляйте Арсену Авакову.

Сюда не вошло очень личное, то, что с матюками, и там, где без фотографии смысл

теряется.

Фамилии, имена, явки, пароли частично изменены. Не ругайтесь. Всех люблю.

Еженедельник «Объектив-Но» №07 от 16 февраля 2006 г., колонка «Невыдуманная история»

ОН СУЩЕСТВУЕТ, И ОН МЕНЯ ЛЮБИТ Несвятому Валентину посвящается

Я, Анна Гин, находясь в твердой памяти и трезвом уме, перед лицом своих читателей торжественно заявляю:

«Чудо есть! Сказка бывает! Параллельные прямые пересекаются! Два человека могут встретиться на расстоянии

три тысячи километров друг от друга! Да, и Дед Мороз существует! Клянусь рассказать правду, только правду и

ничего кроме правды. Точка. Подпись. Печать».

Войти

14 февраля, 2005-й. Обычный рабочий день. Сижу в Интернете. Какой-то сайт. Конкурс на

лучшую историю «Как вы проведете День святого Валентина»!? Стоп. Какого святого? Ах, да, сегодня День влюбленных. Почему я не люблю этот праздник?

Напрягаюсь. Вспоминаю. 14 февраля 2004-го. Дочка с ангиной, я на кухне пеку торт.

Печеночный торт. Торт-сюрприз. Торт-сердце. Запах! До сих пор помню этот запах. Так не

пахнет даже в самых шикарных ресторанах, где изысканнейшие торты готовят из отборных

сортов печени. Шучу, потому что не знаю, как пахнет в «самых шикарных ресторанах». Мой

запах — запах дома, уюта. Украшаю шедевр кусочками ананаса из заботливо припрятанной

консервной банки, аккуратно вырезаю в виде сердца. Жду. Остывает, подогреваю, меряю

дочке температуру, даю лечебный сироп. Жду. Упорно остывает. Подогреваю. Подогреваю.

Наконец поворот ключа в двери — Он.

— Это и ВСЕ?! Я с работы, голодный. Картошки пожарь.

Пожарила. Открыл пиво. Закуска — жареная картошка и мое печеночно-майонезное

сердце.

Начать

Вспоминаю. Злюсь. Пишу в строке «Конкурс»:

«Хотелось бы, конечно, как обычно,

отправиться с семьею на Канары.

Но надоело, каждый год привычно —

Шампанское, икра, омары…

Тоска. Народ на горках ледяных

Как будто из рекламы кока-колы

Клубнику ест, зимой, на выходных

Ну и так далее, такие же приколы.

А вместо этого какая красота!

Стою, любуюсь видом из окошка,

А вместо колы кипяченая вода

И как клубника выглядит картошка».

Два часа дня. Работаю. О конкурсе забыла напрочь. «Вам письмо» — пищит почтовый ящик.

Открываю. Читаю.

«Привет. Стихотвореньице так себе... Банально... Грустишь? А чем тебе можно поднять

настроение»?

Хамство, думаю. Но отвечаю. Без эмоций, пара строк, через запятую.

«Шоколад, Даниил Хармс, Рисунки моей дочери, Взрослые мужчины, которым кажется, что

они Цари, Водка с виноградным соком в компании трёх подруг… и зарплата».

Ответила честно.

Вечер. Собираюсь на девичник. Подруги детства плюс «отвертка». 14 февраля — это наш

праздник! Праздник несбывшихся надежд. Выключаю компьютер: «Завершить работу». Он

настойчив: «Вам письмо». Открываю.

«Ув. anna, проблемы со связью, текст дошел с искажениями, поэтому есть вопросы: 1. Где продают шоколад «Даниил Хармс»? (Я уверен, что это не молочный шоколад.) 2. В каком стиле Ваша дочь рисует взрослых мужчин, «которым кажется, что они Цари» (она

рисует только такое?!).

3. Водка с соком вместе или раздельно? (Это важно.)

4. Три подруги — логично, только, наверное, шумно?!

5. Зарплата должна поднимать не настроение, а материальное благосостояние...»

Поработаю над списком более подробно и найдусь, не теряйся. :) ЦАРЬ».

Смеюсь. Мне смешно. Я давно не смеялась.

Следующий уровень

Не помню, в какой момент жизнь приобрела другой смысл. Какой-то «не совсем» или

«совсем не» такой. Если бы доктор-психиатр взялся описать мой тогдашний диагноз, наверное, это выглядело бы так: «У больной наблюдаются частые немотивированные приступы

смеха, в некоторых случаях — хохота. Неадекватные реакции чаще всего вызваны

присутствием монитора. На другие внешние раздражители больная не реагирует».

Это Любовь. Любовь, не обусловленная ничем. Ни лицами, ни именами, ни анкетными

данными. Нежность — уменьшительно ласкательные варианты ников. Буквы, слова, пароли.

Электронные откровения от Никого к Никому. Зигмунд Фрейд медленно переворачивается в

гробу. Психоанализ отменяется. То, что происходит, — это следующий уровень.

8 марта. Очередная дань феминизму. Девичник, «отвертка», я: «Девочки, я, кажется, влюбилась в человека, которого никогда не видела…» Молчание. Непереводимая игра слов.

Резюме (естественно, три, по количеству присяжных :) 1. Дура. 2. Идиотка. 3. Замуж тебе надо.

Изменить правила

— Как тебя зовут? — спросила я у человека, которому сказала в жизни больше, чем всем на

свете людям, с которыми когда-либо говорила. К середине марта нас связывало шестьдесят

мегабайт (больше шестидесяти миллионов знаков!) текстовой информации на двоих. Это

сопоставимо с двумя, нет, пожалуй, с тремя общими детьми.

— Валентин, — ответил он.

Его звали Валентин. Я даже не сразу связала ДЕНЬ нашего знакомства и историю, связанную с ним. Это было первое из тех невероятных совпадений, которые ожидали нас

впереди. Оказалось, нас разделяют три тысячи километров и пара-тройка морей. Такая

мелочь, как география, мне и в голову не приходила.

Валик эмигрировал в Израиль несколько лет назад, а до этого мы всю жизнь(!) жили в

одном дворе и… ни разу не встретились. Причем всегда находились где-то рядом. Школы, офисы — параллельно. (Теперь за Фрейдом отправляется Евклид, ну насчет «никогда не

пересекаются»).

Мы говорили по мобильному. Часами. Я «водила» его по Харькову. Намотала

километраж хорошо подержанного автомобиля. Он отлично знал город, гораздо лучше

меня, до мелочей. Истории людей, улиц, памятников и кафешек — это был новый

Харьков, я не знала свой город таким никогда.

Диффузия «Моторолы» и человеческого уха — образец. Вот как это выглядело.

Психоаналитики не могли пройти мимо без слез: «Куда сегодня пойдем? — спросила она

у Трубки. — Давай на угол Мельникова и Гражданской, я покажу тебе места, — отвечала

Трубка». — Палата номер семь, из неизданного…

Шизофрения — насморк

по

сравнению

с

теми

диагнозами,

которые

мне

инкриминировали. Однако друзья постепенно смирились с историей болезни. Более того, активно включились в процесс. То есть вопрос подруги на ее дне рождения: «А Валик

будет?» к марту не вызывал удивления даже у знакомых моих знакомых. Это означало, что когда зазвонит телефон, трубку будут брать все присутствующие и подолгу трепаться

с чужим человеком из чужой страны, как с «к сожалению, ненадолго покинувшим нас

товарищем».

Его никто никогда не видел

Шизофрения (или какая-то ее сестра) с наступлением весны приобрела параноидально-

маниакальный оттенок. Появилась навязчивая идея: «Его нет. Его не существует».

Пятница. Мы с девчонками на дискотеке. Звонок. Закатываю скандал. Настоящий, с

ритуальным битьем тарелок! Слезы, сопли: «Ты не настоящий»!

— Вы где? — спрашивает.

— Там-то.

Кладет трубку. Проходит десять минут. Голос диджея: «Я — НАСТОЯЩИЙ, И Я ЛЮБЛЮ

ТЕБЯ».

Тишина… Мне показалось, она тянулась минуты три. Очень звонко упала вилка у Наташки.

Это любимая история моих подруг. Самое потрясающее в ней то, что она не может обрасти

преувеличенными подробностями, как всякая женская история. Она и так нереальна! Я бы не

поверила. Бедолагу диджея мы пытали часа два…Тайну он унес с собой домой, оставив нас с

открытыми ртами верить в Чудо.

Это потом я узнала, что владелец этого кафе (очередное совпадение!) школьный товарищ

Валика, и волшебство произошло при помощи двух телефонных звонков.

Призовая игра

В мае я попала в больницу. Нет, не в ту, в другую, не по профилю. Операция несложная, но

все-таки операция. Две недели в хирургии, пара дней в реанимации. Он был со мной, даже на

операционном столе. Бережно зажатый в руке медсестры мобильник — первое, что я увидела, когда отошла от наркоза. Девушка в белом халате хмурилась и заглядывала мне в глаза, что-

то там заметив, радостно заверещала в трубку: «Все в порядке! Она пришла в себя!» Он знал

всех моих врачей и медсестер, знал количество уколов и таблеток.

Потом мы выписались. И я услышала главное:

— Приехать не смогу. Приезжай ты. Приглашение пришлю факсом. Паспорт начинай

оформлять завтра же.

Мы никогда не говорили об этом. Правила игры были определены нами же еще на первом

уровне. С этих слов началась реальность.

Количество невероятных совпадений начало зашкаливать. У меня никогда не было

загранпаспорта. Я пришла в ОВИР, заполнила необходимые документы и пошла себе с богом

ждать строго отведенные законом минимальные три недели. Через три дня мне позвонили и

сказали, что документы готовы. Ошибка в пользу клиента в ОВИРе(!) — мои документы в

срочном порядке оформили в силу какого-то мифического совпадения. Я готова была просить

прощения у Деда Мороза за пресловутое «так не бывает»!

Дальше — круче. Посольство Израиля в Киеве. Это не очередь, это многоступенчатая, многоуровневая гиперочередина. Люди пытаются оформить выезд к близким родственникам

по несколько месяцев! Я четко понимаю: не то что не уеду, а даже никому не расскажу, что

тут была, потому как все будут громко-громко смеяться.

Стою посреди этого Хаоса, и вся скорбь еврейского народа бегущей строкой на лбу. Видимо, надпись еще и подсвечивалась неоновым — меня заметили. Молодой человек просто шел

мимо и, не останавливаясь, видимо, из вежливости, спросил с акцентом: «Что-то случилось?»

Скорбь побежала по лбу быстрее и ярче, я понесла спасительную чушь: «Недавно узнала, что

еврейка... Просто интересно стало… Народ… Культура… История...» Мужчина понимающе

улыбнулся: «Документы с собой»? Это был какой-то дипломат.

Выйти из игры… И войти в реальность

Борисполь — Бен-Гурион. Семь дней. Я впервые в жизни летела на самолете. Летела в

прямом и в переносном смысле одновременно! Потрясающе.

Первое впечатление на Земле Обетованной — воздух. Второе — пальмы. Пальм я раньше

не видела никогда. А воздуха не было. Совсем. То есть он был, конечно, но из-за высокой

влажности не ощущался. Говорят, первые минуты в Израиле, как в вакууме. У многих

начинается паника. Внутри аэропорта был кондиционер. Воздушно-пальмовые эмоции резко

уступили ясности, померещилась медсестра, хмуро заглядывающая мне в лицо: «Она пришла в

себя»!

Реальность выглядела так: я — за три тысячи километров от дома. Никто не знает, где я

(всем сказала, что еду в командировку в Днепропетровск). У меня почти нет денег. Мобильный

отключен. Я не знаю ни одного языка, кроме русского устного, и тот почти забыт в связи с

вышеперечисленным. Человека, к которому прилетела, видела только на ксерокопии черно-

белой фотографии размером 3х4. Дрожащими руками достаю из паспорта приглашение

(вызов) от Валика, где, по идее, адрес, фамилия, ну и все эти вещи. О ужас! Все на иврите.

Палочки-закорлючки. А если он меня не встречает??!! — подумала она и потеряла сознание.

Шутка.

Я вышла из аэропорта последней. Трудно было подыскать человека на контроле, говорящего на нервно-русском.

Он был высокий. Весь в белом! С огромным букетом роз и воздушным сердцем.

Мы поехали в Ашдод и всю ночь пили шампанское на берегу Красного моря. Было 14 июня.

Р. S. Израиля я почти не видела, неделю провели на полуострове Эйлат.

Р. P. S. А когда я выпрошу у главного редактора еще одну полосу, я расскажу, что случилось

потом (продолжение еще невероятнее, чем начало).

Р. P. P. S. А песня тогда, в кафе, называлась «Все только начинается», «Звери».

Еженедельник «Объектив-Но» № 08 от 23 февраля 2006 г., колонка «Невыдуманная история»

ЗАЩИТНИКИ МОЕГО ОТЕЧЕСТВА Двум солдатам посвящается

Учитель: «Назовите слова-антонимы».

Дети: «Лето — зима, белое — черное».

Я: «Папа — мама. Мои».

Представьте себе классическую русскую девушку, с классическим русским именем, в

классической русской местности. А теперь представьте классического еврейского юношу, с

тем же набором классического. Представили!?

Правильно.

1963 год

Валентина — село Паноморевка. Далеко. Холодно. Сибирь. Коса до пояса, хата-рубленка, за

хатой тайга. Братья (пятеро) охотники — белки без глаз. Пельмени лепит со скоростью звука, нет, света. Света, кстати, нет. Телевизор и космос в одной смысловой категории. Знает секрет

катания валенок.

Иосиф — район Москалевка. Харьков. Украина. Математическая школа, золотая медаль, интеллигентные родители. Два иностранных языка, спортивная секция. Неприлично начитан, сильно урбанизирован, русскую печь видел только на картинках.

Поистине бескрайни советские просторы. Ну где, скажите мне, и при каких обстоятельствах

эти люди могли встретиться?! Правильно, только в необъятных рядах Советской армии!

Она защищала отечество, можно сказать, не выходя из дома. Каких-то сто пятьдесят

километров от вышеупомянутой рубленки. Ему родина доверила нести службу там же. Поезд

ехал четверо суток. Когда новобранцы услышали про Новосибирск, сильно обрадовались, что

везут не на Чукотку.

Сверхсекретные ракетные войска. Она — связист. Он — наводчик-оператор.