Читаем Подмастерье онлайн бесплатно

Сергею и Галине Залуниным посвящается.

Глава 1

15 сентября 2073 года.

Он не хотел смотреть на часы, потому что увиденное его не обрадовало бы. Времени было совсем впритык, когда он, наконец, нашел здание школы.

Асимметричное, с неоштукатуренной кирпичной кладкой и пологой крышей – оно легко бы вписалось в горную местность, перелилось в рельеф холмов, потерялось в зеленом цвете и зигзагообразном рисунке скал.

Там оно было своим. Но среди бетонных коробок глаз отмечал его инородность, воспринимая неестественным и чужим.

Как ракушку на асфальте в городе, где нет моря.

Максим перешагнул порог.

Плавные формы перетекали из стен в потолок, напоминая кокон. Разноразмерные окна расположились волнистой линией по стене.

В полупрозрачном стекле стойки – рисунок в имитации известняка. Если бы не чудовищный вес плиты, причудливый узор сошел бы за картины Роршаха. Программист увидит материнскую плату, историк – изображения на скалах, биолог – ископаемые организмы, лингвист – петроглифы.

– Добрый день! Могу ли я вам чем-то помочь?

Из тени за стойкой с вниманием смотрели чьи-то глаза. Девушка сделала шаг вперед, выставляя на свет лицо, объемный пучок волос, светло-зеленый костюм из габардина. Она слегка наклонила голову вбок и дружелюбно улыбнулась.

– Здравствуйте, я Максим Игнатьев, меня направили на стажировку к Олегу Геннадьевичу Лазурину.

– К сожалению, он сможет принять вас только через 20 минут. Если хотите, я могу показать вам школу.

– Благодарю.

Девушка вышла из-за стойки и жестом предложила оглянуться.

– У нас все довольно стандартно. Родители подходят к администратору и передают детей под нашу ответственность. Забирают через шесть часов. После сбора в зале, мы отводим учеников в капсульные. Пойдемте посмотрим.

Зал был разрисован шестиугольниками, напоминающими соты. Максим предположил, что у знаменитых пчел-убийц упала бы самооценка, существуй на деле конкуренты такого размера. «Художник так видит», – буркнул он себе под нос. Улей строился в ритме упорядоченных ячеек, обернутых в пластик цвета воска. Сами капсулы – трехэтажные кровати-чердаки, внутри которых матрац, легкое одеяло, белая простынь. Все как положено.

– Здесь находятся наши ученики во время занятий.

Максим окинул взглядом весь кабинет. Светло. Чисто. Каждого ребенка видно.

«Может, зря я так про художника?.. – подумал он. – Поторопился».

– А почему те капсулы в углу синего цвета? – Максим показал на аквамариновую область с подсветкой.

– Это капсулы повышенного комфорта.

Потенциальный стажер прыснул.

– Как можно повысить комфорт в сенсорной депривации? Ведь их органы чувств полностью лишены внешнего воздействия. В этом состоянии человек не заметит, даже если его заколотят в ящик.

Уверенность в своих словах была надрезана серпом полуулыбки.

– Вы в этом году университет закончили?

– Ну да, а что? – спросил он, немного смутившись.

– Ничего, извините, – сказала Инна, смеясь. – Просто есть то, к чему специалистов не готовят. Вы правы, разницы нет. Но многим родителям этого не объяснить, а администрация своего не теряет. В существовании опиума для народа принято обвинять продавцов, но ведь и спрос стабилен, как смена времен года. Родители покупают моральное удовлетворение. Администрация получает его же, зарабатывая больше денег. Те же, кто пришли учиться, – учатся.

Она сделала паузу, задумавшись о чем-то своем.

– Мы отвлеклись. Идемте дальше, я проведу вас в кабинет нейромехаников.

Центростремительный стиль комнаты создавал эффект влипания в паутину. Внимание притягивалось к центру, куда тянулась каждая из тончайших ниточек на потолке, сплетенных в косу в сердцевине купола.

– В центре зала находится проектор для голограммы. В ней отображается «образ группы» – совокупность ментальных пространств всех учеников. Олег Геннадьевич расскажет вам обо всем подробнее и передаст должностную инструкцию.

– Хорошо.

– Давайте я пока продемонстрирую голограммное видео нашей школы.

Из динамиков заструилась позитивная мелодия и восторженный голос сообщил:

«Добро пожаловать в новую эру образования! Тяжелые и скучные занятия остались позади. Теперь только максимум результата при минимуме усилий. Наши высококвалифицированные нейромеханики пропишут все необходимые навыки в ваш мозг, пока вы пребываете в виртуальном классе. Каждый научится чему угодно и когда угодно!»

Динамики вновь утонули в елейной музыке, проектор дружелюбно подмигнул последними кадрами.

Вафельные белые рубашки на детях.

Металлический блеск корпоративных декодеров.

Максимум результата, минимум усилий.

– Да… Многие из нас тоже так думали. Во всяком случае, в самом начале.

Парень обернулся на голос.

– Олег Геннадьевич, а вот и вы! К вам пришел стажер.

Глава 2

16 сентября 2073 года.

Утренний свет карабкался в зал, путаясь в тенях деревьев. Он блестел на голограмме паутины с каплями росы, созданными проектором в центре купола.

Солнечные и проекторные лучи играли на равных, не интересуясь тем, кто из них «настоящий».

Одна из ниточек паутины не выдержала веса капель и лопнула. Доморощенный паучок из света натянул новую струну и убежал восвояси. Его сеть слегка трепетала, хотя не то, что ветра, даже сквозняка в кабинете не было.

Иногда знать, что ветер бывает, достаточно, чтобы он действительно был.

Таковы законы проекций ментального мира.

После обмена приветствиями, вопросами, необходимыми документами, Олег Геннадьевич включил голограмму с обучающей презентацией. Вопросы Максима посыпались, как из одноименного пулемета:

– Дети видят нейромеханика, или он «за кулисами»? Как он обучает группу? Информация прокручивается как фильм?

– Нет, не беги впереди паровоза. Начнем с основ. Для обучения используются очки виртуальной реальности и регистрация сигналов электрической активности мозга.

Первое позволяет видеть и слышать, второе – показывать и говорить. Для «действия» в ментальном поле используется чип. На первом занятии мы просим учеников представить разные жесты, например, движение рукой влево или вправо, и присваиваем каждому определенную команду. В итоге визуализация становится пультом управления. Пока понятно?

– Да.

– Продолжаем.

Наши занятия не отличаются от классической педагогики. Мы используем принципы, которым тысячи лет.

Мозг – это центральный «компьютер» нашей нервной системы. К нему идут пять «входов» – пять чувств – осязание, обоняние, зрение, слух и вкус. Но прямой «выход» у мозга только один – на мышцы. Когда мы говорим или пишем, мы используем мышцы. Когда мы создаем чертежи, доказываем теоремы, танцуем, играем на музыкальных инструментах или создаем скульптуры – мы так или иначе используем мышцы.

На слайдах изображалась центральная и периферическая нервная система. Ее вид здорово напоминал пучки кабелей и проводов.

– Координация мышечных движений – это универсальный язык нашего тела, на котором строятся все остальные языки. По сути – единственный способ взаимодействия с окружающим миром.

В поле голограммы затанцевали освежеванные виртуальные модели. С помощью анимации было показано движение кисти руки. Курсор подсветил область, где происходило сокращение мышечных волокон. Сигнал от мозга к мышцам бежал, как поезд-экспресс – быстро, но не мгновенно.

«Чистый механизм», – подумал Максим.

Он посмотрел на свою ладонь, сжал и раскрыл ее, пытаясь представить эту часть тела без кожи, как на картинке.

Бр-р-р.

Олег Геннадьевич рассказывал дальше:

– Занятие происходит непосредственно в головах учеников в режиме общей галлюцинации.

– Иными словами, оно не происходит на самом деле?

– Что такое «на самом деле»? Выдуманное – не значит нереальное, просто материальный носитель будет менее привычен. У монстра из шкафа нет тела, но есть запись-фантазия в чьем-то мозге, выраженная вполне настоящей связью нейронов. Да, ты не сможешь увидеть его глазами. Но также ты не можешь увидеть и бактерии – неужели это повод думать, что их нет? Чтобы изучать микроорганизмы – нужна специальная оптика, а, чтобы увидеть ментальный образ, потребуется нейроинтерфейс.

За спиной Максима раздался рык.

Он судорожно обернулся и увидел тигра, застывшего в прыжке. Стажер прыгнул с места и неудачно приземлился на колено.

Олег Геннадьевич поставил голограмму на паузу.

– Скажи, ты ведь точно знаешь, что в этом кабинете неоткуда взяться тиграм?

Максим сдержанно кивнул.

– Знаешь… Но ничего не можешь сделать.

Нашему восприятию совершенно все равно – импульс «реален» в бытовом смысле или нет. Поэтому тебе придется научиться контролировать эмоции. Тренировки пропускать нельзя, иначе ты так и не научишься держать себя в руках.

– Впечатляет, – после долгой паузы сказал Максим.

– Да. На сегодня все, молодой человек. Если хочешь, можешь осмотреться, изучить нашу технику. Жду тебя завтра в то же время.

Максим копошился минут сорок, а затем отправился в холл. У стойки администратора уже стояла неоновая девочка с томным взглядом.

– Как зовут подругу? – спросила Инна.

– Лена.

Глазам с длинными ресницами было мало того, что они видели. Лена скучно переворачивала виртуальные страницы, не находя в них искомого.

– Привет!

– Приветик, – сказала она с легким привкусом огорчения в голосе, продолжая листать журнал.

– Извини, я задержался – там столько нового!

Ее лицо почти мгновенно стало таким по-детски милым, будто она была плюшевой игрушкой с большими глазами.

– Да что ты, ничего страшного. Как все прошло?

– Отлично! Пропускная способность этого зверя раза в три выше, чем у персональных декодеров. Нам рассказывали про это в университете, но я еще никогда не…

Лена аккуратно погладила Максима по руке. Цепочка слов растаяла на выдохе. Он посмотрел на нее. Платье было похоже на крокус – синие полоски на белом с оранжевой сердцевиной.

– Кстати, у нас получится на этой неделе пойти на шоу? – тонким тихим голосом спросила она.

Энтузиазм Максима сменился виноватым видом.

– Какой же я дурак, забыл! Да, конечно. Мы сможем пойти, я уже получил билеты.

Неон заблистал в глазах.

– Спасибо-спасибо тебе! Ты у меня самый лучший! Ну что, пойдем?

Максим почувствовал себя рыцарем и шел, не разбирая дороги. Наверное, видеть мешало внезапно появившееся забрало. Он продолжал собирать мозаику прошедшего дня:

– Представляешь, «большая результативность» оказалась мифом.

– Да? Может у вас не очень качественный персонал? Мои друзья говорили, что после своих курсов овладели всеми навыками на сто процентов.

– Да нет, все нормально со школой. Овладение навыками действительно происходит несравненно лучше и быстрее. Но этого недостаточно.

– Выпускной способности не хватает?.. – хватаясь за соломинку, предположила Лена.

Максим сначала не понял, а потом усмехнулся и с назидательным видом произнес:

– Пропускной.

– Да, – сказала она смущенно улыбнувшись. – Извини, «пропускной». Ты такой умный!

– Ничего страшного, – с деланным хладнокровием произнес Максим. Но эмоция все-таки прокралась из-под «железной маски» в самодовольную улыбку, легкий блеск в глазах и расправленные плечи.

Лена никогда не читала учебники по психологии и посчитала бы матершиной такие слова, как «кинесика» и «саккады».

Но ничто из этого не помешало ей все правильно считать.

Глава 3

25 октября 2073 года.

Скорость в 275 километров в час плохо влияла на вид из окна. Миксер спидометра оставлял впечатление только от особо крупных объектов. Все остальное истиралось и перемешивалось, визуализируя гипотезу квантовой спутанности.

Нереальность происходящего притупляла чувства, тормозила реакцию, вгоняла разум в глухой ступор. Без опоры в самом себе, лишенный внешней упорядоченности, он быстро терял почву под ногами.

Пьянел.

Утрачивал обратную связь.

Дороги, улицы, дома, пешеходы появлялись перед глазами, как на обратном пути из шредера – отдельными цветными полосками, обрезками, а то и вовсе плохо связанными друг с другом пикселями.

Полиция догоняла. Стрелка на датчике готова была врезаться в предел, но водителя это не останавливало – то ли он верил в то, что спидометр способен на новый цикл, то ли в будущую жизнь после смерти.

В любом случае, скорость ничего не прибавляла к реальным ощущениям. Ни избыточного давления, ни ветра в лицо.

Максим кинул в полицейских гранату.

Промах! Взрыв раздался немного левее магистрали.

Жека расхохотался.

– Ты что, не видишь контур оптического прицела у тебя над головой? Я для кого его прописывал, дубина?

– Извиняйте, сейчас исправим.

– Ну да, конечно. Придется брать инициативу в свои руки.

В спортивной машине появился гранатомет:

– Воспользуемся кодом!

Прежде, чем его успели остановить, раздалось шипение от ракеты и взрыв.

***

Максим очнулся с ноющей болью в висках.

Он находился в очках виртуальной реальности. Снял, отложил их, посмотрел перед собой.

В глазах резануло вспышкой света. Закрыв лицо правой рукой, он наклонил голову. С шипением потянул воздух сквозь сжатые зубы. К горлу подкатывал тошнотный ком.

Парень старался не двигаться. Сидел в капсуле, тихо дышал.

Пошел к кулеру, чтобы смыть впечатления холодной водой. Там уже были Антон с Игорем, доводящие до головокружения его напарника по «угону» – Жеку. Звуковая аранжировка их беседы сдирала мозг слоями лучше любого абразива.

Он беспомощно скорчился и отшатнулся в угол, по глоточкам вытягивая воду из пластикового стакана, постепенно приходя в себя.

Игорь, напоминающий знак бемоля, безучастно стоял в углу, периодически подавая признаки жизни мычанием – согласным или протестным. Тонкий, как стебель одуванчика, Антон стоял с выдвинутой вперед шеей и повисшей на ней головой-рупором:

– Зачем ты используешь коды в тестировочной версии игры? Хочешь нам мозги поджарить?! Тоже мне профессиональный игропрактик!

Слова вырывались, как из засоренного динамика, – с легким шипением.

Жека выслушивал это с долей признания чужой правоты. Но, признаться, эта доля была небольшой.

– Нам тоже неслабо досталось. Гранатомет реалистично прописали для стрелялок: реактивные газы заполнили салон автомобиля и поджарили нас на огне в тысячу градусов. Так что не стоит рассказывать о своей печальной судьбе, Антон.

Тот скрестил на груди руки и принял вид знатока. Если бы тембр голоса предательски не взлетел до фальцета, то это могло бы сработать.

– Будто в игре не отключена передача импульсов боли! Здесь живи и умирай тысячи раз, никаких реальных ощущений не будет.

– Ты же у нас «оценщик интеллектуальной собственности», куда мы без твоего профессионального мнения? – передразнил его Женя.

Он махнул рукой и обратился к Максиму:

– Еду домой. Твоя практика по пути? Можем доехать вместе.

– Пош-шли, – прошелестел он, толком не открывая рот.

Друзья сели в роботакси. «Призрак» сполз вниз, пытаясь найти удобную позицию. Жека дал ему бутылку воды. Благодарность прозвучала эхом.

Дождь начался уже после. Максим смотрел, как капли взрывались при встрече со стеклом, дробились на сотни мелких, себе подобных. Он наблюдал какое-то время, потом спросил:

– Какая максимальная скорость в играх?

– Как у сверхзвуковых самолетов. Но клиентам этого мало. Приелось, не чувствуют скорости. На неделе начнем работать над имитацией космических полетов.

Собеседник закатил глаза.