Читаем Александр Родионов, Владимир Данилин, Николай Королев (Воспоминания) онлайн бесплатно

Андрей Егеазарович ТОВМАСЯН АКРИБИСТ

АЛЕКСАНДР РОДИОНОВ, ВЛАДИМИР ДАНИЛИН, НИКОЛАЙ КОРОЛЕВ

Воспоминания

х

Сегодня я тосклив и весел,

Но больше я навеселе.

Что умер - весел, а невесел,

Что так тоскливо мне в земле...

х

Достигается пoтом и опытом

Безотчетного неба игра

Осип Мандельштам

ДЛЯ САШИ - НИЧЕГО НЕ ЖАЛКО!

С Сашей Родионовым меня познакомил Вагиф Сеидов. Как-то он сказал мне, что у него есть знакомый, молодой юноша - хорошо играющий на саксофоне. Я заинтересовался этим, хотя и не очень поверил ему. Играл я тогда в кафе "Ангара" и попросил Вагифа познакомить меня с этим юношей. Это было в 70-х годах.

Вскоре Вагиф привел его. Мы познакомились. Это был совсем молодой человек. Очень скромный, приветливый и располагающий. Он пришел с инструментом (тенор сакс) и я предложил ему поиграть с нами. На фортепиано играл Володя Данилин. В зале (как сейчас помню) был Коля Королев - очень тонкий ценитель как стихов, так и джаза. Саша играл весь вечер. Мы играли тогда распространенные стандарты: "Lullaby Of Birdland", "Continental", "How High The Moon", "Lover Come Back To Me", "I In The Mood For Love" и бесконечное количество "blues" - "Blumdido", "Billy's Boonse", "Strait, No Chaser" и многие другие... Играли также и "ballad": "The Moon", "Звезды над Алабамой", "Stardust".

Я внимательно слушал, как Саша играет. У него был хороший теплый звук. Он весьма гармонично импровизировал и обладал довольно богатой техникой. Много цитировал расхожих джазовых цитат. Мне он понравился сразу. Мы играли по очереди, и по четыре такта, и вперемежку! Саша был не скажу великолепен - нет! Но он был хорош - уже тогда! У него не было, разумеется, той высокой техники, какая была у Данилина и у меня (в то время!). Но не надо забывать, что я играю на трубе с 14 лет и ко времени нашего знакомства с Сашей у меня за плечами лежало 14-20 лет джазовой практики. Чуть меньше было и у Володи Данилина.

На тенор саксе у нас тогда играл Толя Сазонов, обладающий мощным звуком (стальной мундштук!). Он мог перекрыть все! Играл он - не скажу, чтобы "Ах!" Но его игра отличалась от игры всех других саксофонистов. Игру и звук Толи Сазонова можно сразу отличить на слух.

Коля Королев заметил мне: - Толковый юноша! Не упусти его!

После того (примерно через два месяца) я оформил Сашу через МОМА к нам в состав (пришлось дать взятку!) и таким образом у нас стал секстет: Родионов, Сазонов, Данилин, я, Эдик Берлин и Ваня Васенин. Васенин, как и Коля Королев, тоже сказал мне, что это - удача (про Сашу). Таким образом мы стали играть вместе и, конечно, дружить.

Саша приезжал репетировать ко мне домой и был хорошо знаком с моей мамой Елизаветой Михайловной Степановой. Мама кормила нас, потом мы начинали репетировать. Я играл с сурдиной, чтобы не беспокоить жильцов. Саша приносил ноты.. Он очень хорошо (не в пример мне) умел читать ноты (крючки, как он их называл) и по моей просьбе "снимал" с записей те пьесы, о которых я его просил. Сам я сделать этого не мог. У Саши был очень точный слух. Он прозвал Данилу "Уши" за феноменальный Данилинский слух - абсолютный. У Саши был не было такого слуха, как у Данилина, но был свой и довольно значительный. Я прозвал его "Уши № 2".

Все, что Саша "снимал" с эфира или с пластинок, было абсолютно точно вплоть до форшлагов и даже кикс. Мы репетировали с ним через день по по два-три часа. На репетиции часто присутствовал Коля Королев.

Саша "снял" по моей просьбе "A-Le-Cha" (Charlie Parker), "Salt Pinats" (Dizzy Gillespie), "Wow!" и "Victory Ball" (Lenny Tristano). Саша довольно хорошо знал английский и часто переводил мне некоторые статьи из "Down Beat". О Монке, как сейчас помню! Он также перевел мне странное "Wow!" нечто из ряда вон выходящее. Он также подарил мне мне на день рождения импровизации Клиффорда Брауна, которые я сам снять не мог. Там были редкие и очень сложные соло Брауна в быстром темпе - я потом разучивал их на трубе "снято" было с такой точностью, что я только диву давался. Он "снял" для меня соло Брауна из "I Can't Get Started With You", "Tenderly" и многие, многие другие, жаль, что эти бесценные листочки не сохранились. Я очень, очень обязан Саше.

Когда впоследствии мы работали с Сашей в ресторане "Россия", то часто шли ко мне домой (на "Новослободскую") пешком, часто вместе с Колей Королевым, который был очень рад нашей дружбе. Мы шли (зимой!) от площади Ногина через всю Москву пешком - и говорили, говорили... Я говорил: - Саша, помнишь, как Браун обыгрывает квартовый круг в "Jordu" - почему он в таком-то месте сыграл так? Я сыграл бы не так.

Саша говорил: - У Брауна изумительное мышление.

Наши джазовые ориентиры в основном совпадали. Из трубачей мне и Саше нравились Fats Navarro, Clifford Brown, Kenny Dorham, Donald Byrd, частично Lee Morgan. Из старых трубачей мне и Саше нравились Charlie Shavers и Satchmo (я довольно успешно играл иногда в манере Чарли Шаверса). Из саксофонистов нам (и Саше, и Даниле, и мне) безусловно - Parker. Саша бредил "Птицей"!

Саша завел особую тетрадку, где выделял в соло "Птицы" те пассажи и цитаты, которые ему были по душе, и вписывал их, нумеруя. Часто он играл какой-то ход, а я говорил: - Саша, откуда это? Покажи!

Саша мне объяснял и я тоже заучивал эти ходы.

Саше также по душе был Sonny Stit, как и все другие "паркеристы". У него была тетрадка и на Сонни Стита. Там также (с Сашиной педантичностью) были пассажи Сонни Стита, их было буквально сотни. Я помню, я переписывал их у него, но все-все утеряно. Саша, как и я, любил Sonny Rollins, Harold Land, Lester Young, Stan Getz, Jonny Griffin, Wayne Shorter и многих других.

Когда он бывал у меня, оставаясь ночевать, мы смотрели с ним фильм "Art Blakey Jazz Messengers in Tokio", где играл Wayne Shorter. Саша впивался в цветной экран и просил меня по 2-3 раза крутить фильм. Он принес магнитофон и списал музыку из этого редкого фильма.

Да, я забыл, из саксофонистов ему по душе был также и Benny Golson, как его игра, но особо - какие у него композиции. Это Саша списал для меня "Out Of The Past", "Whisper Not" и другие темы Бенни Голсона.

Из джазовых пианистов на первом месте у нас стоял Thelonious Monk. Саша много "снял" тем Монка. Я помню "Things In One", "Off Minor", "Ruby My Dear", "Bloomdido", "Monk Mood" и многие другие.

Семен Набатов, живший в соседнем парадном со мной, обладавший также редким слухом (пианист, окончивший консерваторию), фанатик джаза списал с моей редкой пластинки "Bad Powell - Portrait Thelonious Monk" соло Бада Пауэлла из "Ruby My Dear" со сложной аккордикой Пауэлла. Саша неплохо играл на ф-но, и один раз сыграл мне у меня дома эту пьесу - у меня было такое чувство, что у меня дома сидит Bud Powell. Я тоже пытался выучить хотя бы часть этой пьесы, но не смог - для меня это было трудно. А Саша смог!

Кроме Монка Саша и я любили (по убывающей): Bud Powell, Ahmad Jamal (не весь, а частично), все боперы - Kenny Drew, Al Haig, а также пианисты, ориентированные на боп - Tommy Flanagan, Horase Silver (особо), Bobby Timmons (особо), Duke Jordan и многие, многие другие... Да, и конечно, Lennie Tristano. Разумеется, и такие боги, как Oscar Peterson, George Shiring, Nat King Col (как джазовый пианист - 2-3 пластинки, остальное попса) и многие, многие другие... всех и не упомнишь.

К Джону Колтрейну Саша, как Данила и я, был равнодушен, хотя признавал его величие. Я назвал Колтрейна "вертикальщик", и Саша подхватил это словцо. Саша, как и я, очень любил золотую гвардию 30-х, 40-х, 50-х: Coleman Hawkins (очень, как и я), Bud Freeman, Lester Youing и многих других с их задушевной теплотой тона и феноменальным гармоническим мышлением. Из наших, советских саксофонистов Саша уважал Сермакашева, Виталия Клейнота, Утешева и, пожалуй, все. Может кой-кого я и позабыл.

Любил Саша и Lee Konitz'а, я называл его "холодный Паркер" и Саша сказал мне, что я прав. Отдал дань почтения и Paul Desmond'у, хотя и не любил его. К Miles Davis'у Саша был равнодушен, как и я, за исключением некоторых его безусловно гениальных пластинок "Porgy and Bess", "Milestones", "Kind Of Blue" и других. Cannonball нам казался сладким, но, конечно, гением, а вот его брата - Nat Adderley - мы любили.

Когда я просил Сашу сказать, на кого больше похожа моя игра на трубе на Брауна, на Дорхема, на Нэта Эддерли или на Чарли Шаверса, - Саша улыбнулся и сказал: - Ты Товмасян!

Я никогда не забуду эти слова.

Мы часто обсуждали с Сашей, какие джазовые темы считать трудными для исполнения. Долго спорили и наконец написали так:

1) Jordu - потому что квартовый круг;

2) Cherokee - потому что очень быстро и трудные тональности во второй

части;

3) No Smokin (H.Silver) - относительно трудно;

4) Wow! - очень трудно, как и многие вещи L.Tristano...

Я уже не помню в точности этого списка, но мы сошлись на том, что трудны все те вещи, где квартовый круг, сложные тональности и непривычные гармонические сетки, так как привычные сыграть - это пара пустяков, они обыграны, они в пальцах. А нестандартные гармонические сетки надо опять напрягаться и учить их - это довольно сложно.

Особо сложно, когда квартовый круг и сложные тональности плюс нетрадиционные гармонические отклонения идут вдобавок ко всему в быстром ритме. Жаль, что потерялся этот список сложностей джаза.

Однажды мы с Сашей Родионовым, Данилой на фортепиано и органе сделали запись на одном из концертов. Я помню, как ко мне в гости пришел Коля Королев, обладавший феноменальным чутьем джаза (сам неплохой пианист, могущий пройти любой "слепой тест"), и мы с Сашей поставили ему эту запись. Он послушал эту пленку и сказал: - На трубе играет Fats Navarro, на саксофоне Harold Land, а на фортепианно Oscar Peterson.

Мы с Сашей расхохотались и сказали ему, что это играем мы. Коля был очень озадачен и выпросил эту пленку у нас на память.

Моя мама говорила: - Мне этот мальчик (Саша) очень по душе, пусть он приходит почаще.

Саша Родионов гордился дружбой с Колей Королевым, Данилой и мной. Игрой моей он восторгался и часто нахваливал меня. Он говорил мне: - Андрей, как ты ухитряешься так ловко (не то слово!) и складно (опять не то слово!) играть.

Особо Саша ценил в моей игре - полет. Он говорил мне: - Летать умеешь только ты и Данила! Остальные отдохнут.

Саша, как и Коля Королев, любил мои стихи. Я часто смешил их, и Данилу в том числе, эпиграммами. Саше я посвятил целую поэму (одну из моих самых удачных) - "Визитилкин и Андресен" (написано на юге в 1969 году, позже внесена авторская правка). Немного стихов, которые нравились Саше, Даниле и Коле Королеву.

РАЗРУШЕНИЕ МЫСЛИ

Два годяя и три негодяя

Поздно вечером вышли гулять

Аппетит нагулять, полагая,

Что возможно его нагулять.

Но природа тварлива и, мысль чудаков разрушая,

Обдала их дождями и снегом,

и снегом с дождями опять...

... И вернулись ни с чем два годяя и три негодяя,

Сквернословя и злясь - поминая какую-то мать.

ИНФЛЯЦИЯ В ДЕЙСТВИИ

Буду молча жевать однородную серую массу

Мышиных шкурок сушеных, растертых в сухой порошок

И за пенсией скудной своею пойду я в сберкассу

Про себя говоря: - Ничего - Хорошо - Хорошо...

Снявши пенсию скудную, быстро покину сберкассу

И твердя про себя: - Ничего - Хорошо - Хорошо...

Буду снова жевать однородную серую массу

Мышиных шкурок сушеных, растертых в сухой порошок...

Эти два стиха очень нравились Саше, как и многие другие. Саша любил и басню "Звездочет и осел", привожу ее с некоторыми купюрами.

ЗВЕЗДОЧЕТ И ОСЕЛ

Один заезжий звездочет (он звезды знал наперечет)

Владыку местного запутал и заверил,

Что всю вселенную он, дескать, перемерил

И знает все! о ней - и что! и где! и как!

... а надобно сказать: владыка был дурак!

(Однако не совсем. Наполовину. Так...)

И вот словам лжеца приветливо внимая,

Владыка в слух ушел. Лжец, баки заливая,

На россказни пространные пустился,

И до того в конце концов договорился,

Что, дескать, от Земли до самых крайних звезд!

Берется он возвесть - предлинный, дерзкий мост!

И ничего ему за это, мол, - не надо!

Харчи от пуза лишь - да по концу - награда!

И даже! - что награды, мол, надо... (?)!

А по тому мосту - навьючены верблюды,

Диковинно сребро, смарагды, изумруды

Роскошною волной все в царскую казну!

Владыка слушает, сам думая - Ну, ну...

И сладким словесам внимая звездочета,

Почуял ложь вдруг в них владыка безотчетно,

Но виду не подал. Беседа продолжалась

И только борода владыки - усмехалась.

А тот все пел, все плел, что скоро, мол, алмазы,

Рубины, янтари, смарагды, хризопразы:

Но ливню щедрых слов задумчиво внимая

Опять почуял царь, хотя, как тля лесная,

Был, повторяю, глуп, что что-то в них не так!

Хотя опять скажу: Владыка был дурак.

Ну чистый был баран. Муфлон. Балбес балбесом.

Болванам всем болван. Да, говорят, что бесом

К тому же одержим! Короче - не владыка,

А звук пустой! Пузырь. Корючка. Заковыка.

И все же не совсем. И вот, прервав беседу,

Заметил, как бы вскользь, он своему соседу:

"Оно, конечно, так! Ты - звездочет ученый!

А я пусть и осел, да все ж не хер печеный!

И нечего мне здесь про звезды загибать!"

... И так его лягнул, что родная-то мать

Лет 20, 25! - все не могла признать

В отторгнутом лжеце - родимую кровинку...

Вот так оно, братва! Как шарить-то чужбинку!

- -

Хоть басенка моя и препустая штука,

А все-таки и в ней - кому-нибудь наука!

По звездам или как умеешь ворожить,

В своей, хотя умри, стране - а должен жить!

А за морем пускай телушка и полушка,

Да рупь, ведь, - перевоз! (А ныне - долларушка!)

Хотя опять скажу не в этом загвоздушка!

Эта басня очень нравилась Саше и Коле. Помню, как Саша два года тому назад навещал меня в больнице. Помню, он принес мне консервов из рыбы и сигарет. А Надежда Петровна Визитиу (я прозвал ее "Бука") говорила мне:

- Какой воспитанный и обаятельный молодой человек! Правда, что он хороший музыкант?

Я ответил ей: - Не хороший, а прекрасный!

"Бука" говорила мне: - Как он Вас любит! Пусть он почаще приходит.

Особо Саша смеялся над моими больничными стихами и песнями, некоторые я сейчас приведу. Саша буквально хохотал над песней "Таинственные певцы" и даже придумал к ней мелодию, хотя я пел ее по другому.

ТАИНСТВЕННЫЕ ПЕВЦЫ

Посвящается Елене Петровне Ивановой

Песня на мотив старинной русской песни "Не корите меня, не браните"

Не желаю тебе, не желаю я, мол, Лена, плохого конца!

Эту песню (а кто - я не знаю) каждый вечер поют у крыльца.

Кто поет, я не знаю, но знаю, что поют и поют у крыльца

И, жалеючи Лену, желают ей хорошего, Лене, конца!

Дай, мол, Бог, тебе Лена родная Золотого кольца да Венца!

И не дай тебе Бог, дорогая, нехорошего, Лена, конца!

Не желаю тебе, не желаю я, мол, Лена, плохого конца!

Эту песню (а кто - я не знаю) каждый вечер поют у крыльца.

Саша спрашивал (хохоча), кто, мол, эта таинственная Лена? Я сказал, что одна моя старая любовь. Саша смеялся. Привожу еще несколько песен, которые очень любил Саша (мой лучший друг!).

ВАМПИРКА