Читаем Эдуард Стрельцов. Трагедия великого футболиста онлайн бесплатно

Уходит XX век. С его триумфами и трагедиями, победами и поражениями, обретениями и утратами, героями и злодеями.

Многое уносим мы в памяти своей из минувших десятилетий в грядущий XXI век. И, конечно же, все о спорте — прекрасном явлении нашей жизни.

Олимпийские игры, чемпионаты страны, Европы и мира, умопомрачительные рекорды, ломающие представления о человеческих возможностях, скромные баталии товарищеских поединков…

И главное, чем останется спорт в наших сердцах, это уникальные фигуры феноменально одаренных, гармонично развитых титанов спорта. Всемирную известность обрели легкоатлеты братья Знаменские, Владимир Куц и Александра Чудина, штангисты Григорий Новак, Юрий Власов и Аркадий Воробьев, гимнасты Юрий Титов и Лариса Латынина, шахматисты Михаил Ботвинник и Анатолий Карпов, боксеры Борис Лагутин, Николай Королев и Валерий Попенченко. Отдельно выделяю футболистов, ведь футбол — это самая давняя и прочная спортивная любовь. Преклоняюсь перед памятью Николая Старостина, Всеволода Боброва, Григория Федотова, Льва Яшина.

В самой первой шеренге великих спортсменов навсегда останется и Эдуард Стрельцов — «русский Пеле», «футбольный Шаляпин», как называют его болельщики мирового футбола. Его имя, коренного москвича, присвоено столичному стадиону «Торпедо», тому самому, где Эдуард делал первые шаги в большом футболе. Памятник ему установлен на стадионе страны № 1 — в Лужниках.

Он — живая легенда. Его по-прежнему любят и боготворят. И многие не знают, что налет трагизма по нынешний день остается на его судьбе. Выпали на его долю не только почет и слава, но и «туманное» уголовное дело, позор и временное забвение. На несколько лет тюрьма и лагеря, лесоповал и шахты прервали его спортивную карьеру, вычеркнули его из состава московского «Торпедо» и сборной страны, лишили нас звонких побед.

Твердо верю, что наветы будут отметены, справедливость восторжествует и имя Эдуарда Стрельцова — Олимпийского чемпиона, одного из лучших центральных нападающих страны и мира — будет ярко сиять. Пусть вкладом в реабилитацию великого футболиста станет и эта книга.

Ю.М. Лужков

Я был мальчишкой, когда по стране, да и по стадионам мира, гремела слава выдающегося советского футболиста Эдуарда Стрельцова. Понимал, что есть такой идол болельщиков, мастер, каких мало, символ голов и побед, но реальным игроком, человеком представить себе его не мог. И не допускал мысли, конечно, что когда-нибудь судьба сведет меня с этой живой легендой.

Прошли годы. Стрельцов исчез куда-то, потом опять появился, опять с трибун восхищенно и требовательно неслось: «Стрелец! Стрелец!» И тут уже дороги наши пересеклись.

В середине шестидесятых годов началась моя служба в армии, потом учеба в Москве на юридическом факультете Военно-политической академии им. В.И. Ленина. Тренировался в команде бокса ЦСКА и выступал в соревнованиях. На кафедре физической подготовки и спорта у нас в то время служил Дмитрий Багрич — в прошлом знаменитый защитник армейской футбольной команды. И вот как-то, когда я был на кафедре, он и познакомил меня со Стрельцовым. Они тогда играли уже в команде ветеранов.

Мне дорого было это знакомство, я дорожил и гордился каждой встречей с корифеем футбола.

Несколько раз мы общались, разговаривали с Эдиком. Один раз даже в бане на Песчаной парились. Она была около метро «Сокол». После бани «выполнили» рекомендацию полководца А.В. Суворова.

Казалось, обстановка вроде бы располагала к застольной беседе, но как-то неудобно было мне его расспрашивать. Думал: и так ему досаждают своими вопросами журналисты, допекают фанаты, а тут и я воспользуюсь случаем, поведу себя запанибрата, буду надоедать. Да и положение мое, как мне по-скромному казалось, не позволяло быть фамильярным: он знаменитость, а я просто спортсмен, он — великий, а я — никто. Разница в возрасте 10 лет ощущалась мною болезненно.

А он вел ничего не значащие разговоры на темы дня, шутил, «подначивал». Вот я и упустил тогда первую возможность узнать от него самого что-то интересное, личное.

Потом, после окончания академии я надолго уехал из Москвы. Служил в военной прокуратуре Сибирского военного округа — в Новосибирске, Красноярске…

В середине 80-х я снова оказался в Москве, куда был переведен по службе. Почти случайно, на каком-то футбольном матче, состоялась наша новая встреча. Помню, Эдик тогда сказал мне:

— Быстро ты от старшего лейтенанта дорос до полковника. Сколько же времени прошло?

Я прикинул. Порядочно — почти 15 лет.

Это показалось тогда большим сроком.

— Да, быстро время бежит, — вздохнул Эдуард. И философски добавил:

— Особенно на свободе.

Потом около пяти лет я служил в должности военного прокурора в подмосковном городе Наро-Фоминске. Со Стрельцовым встречались почаще. Во-первых, дачи ЗИЛа находились на «моей» территории. Во-вторых, нет-нет, да и заезжал он в гости на дачу нашего общего друга.

Теперь говорили больше и доверительнее — стерся, видимо, возрастной барьер. Но, конечно, никаких идей о том, чтобы писать о нем, тем более о планах на будущую книгу, у меня тогда не было.

Ругаю сейчас себя за то, что не решился поподробнее расспросить его о событиях жизни, особенно о «закрытых» тогда для печати годах. Как бы сейчас пригодилась «услышанная» мною тогда информация, мои несостоявшиеся записи разговоров с Эдуардом…

А годы продолжали мчаться. И вот нет уже рядом Стрельцова — осталась только память о нем.

Поручение, взволновавшее меня, получил я около двух лет назад, в 1997 году, и формулировалось дословно оно так:

Начал я эту работу, и появились у меня впервые мысли о книге, посвященной Стрельцову. Хотя и далеко не сразу на это решился.

Я отдавал себе отчет в том, как много было уже написано на эту тему — хвалебные статьи и репортажи, стихи и поэмы, разгромные письма и фельетоны, и многочисленные воспоминания друзей-футболистов, партнеров, соратников, соперников.

И была уже книга самого Э. Стрельцова «Вижу поле…». Это, как сказано на титульном листе, «эпизоды из жизни Эдуарда Стрельцова, рассказанные им Александру Нилину, который счел возможным дополнить этот рассказ своими впечатлениями, вынесенными из многолетнего знакомства со знаменитым футболистом».

Действительно, Александра Павловича Нилина и Эдуарда Анатольевича Стрельцова связывала многолетняя дружба. На протяжении десятилетий они часто общались, говорили о самом сокровенном, вместе искали и находили ответы на мучившие их вопросы. Это и помогло футболисту Стрельцову восстановить в памяти, логически выстроить эпизоды своей жизни, а писателю Нилину критически взвесить и оценить события, записать и последовательно их изложить. Так появилась книга «Вижу поле…», а затем и документальный фильм с тем же названием по сценарию Александра Нилина. Спасибо ему и за книгу, и за фильм, и за верность «стрельцовской теме».

Работа над сбором материалов об Э.А. Стрельцове привела меня в его семью, и я хочу выразить слова искренней признательности вдове моего героя. Она, эта добрая русская женщина, многие годы была рядом с Эдуардом, поддерживала, помогала превозмочь боль и страдания, продляя ему жизнь. А теперь Раиса Михайловна хранит память о нем, ее воспоминания, щедро предоставленные ею в мое распоряжение семейные архивы, фотографии, чемпионские регалии очень помогли. Добра и здоровья, дорогая Раиса Михайловна, Вам и Вашему сыну Игорю!

Приступая к написанию книги, я поначалу дал себе установку не касаться спортивной, чисто футбольной темы, а посвятить свой труд трагическим страницам его биографии, возникновению и развитию его уголовного дела, юридическим ошибкам, казусам, нелепостям, которые «имели место быть» и позволили исковеркать судьбу истинного патриота, достойного гражданина нашей страны.

Обойти футбольную тему мне, разумеется, не удалось, да это и невозможно, ведя речь о Стрельцове. Моя правовая квалификация помогала мне при изучении юридических вопросов, поиске правильных, на мой взгляд, решений, сказалась и на особом построении книги. А общение со многими из тех, кто знал и любил Стрельцова, собственные воспоминания о встречах с ним позволили, как я хочу надеяться, выйти за пределы ранее очерченных для себя проблем.

Я глубоко признателен звездам нашего спорта футболистам А.А. Парамонову, Н.П. Симоняну, Ю.И. Беляеву, В.К. Иванову, В.М. Шустикову, В.Н. Маслаченко, шахматисту А.Е. Карпову, боксеру В.П. Агееву, Председателю Союза промышленников и предпринимателей России А.И. Вольскому, журналистам Ю.М. Степаненко, А.Н. Бочинину, В.Н. Ергакову, моим учителям доктору юридических наук профессору А.С. Кобликову и доктору юридических наук профессору Х.М. Ахметшину.

На основе документов и воспоминаний была подготовлена статья «Стрелецкая казнь», опубикованная в ноябрьском номере за 1997 год международного ежемесячника «Совершенно секретно» с ремаркой «Впервые! По страницам сфабрикованного «Дела Эдуарда Стрельцова». Она стала основательным анонсом будущей книги.

Спасибо за публикацию главному редактору А.Г. Боровику.

Спасибо читателям, участникам встреч и обсуждений за многочисленные отклики.

Многие дополнения и пожелания мною учтены.

Так рождалась эта книга. Своим появлением на свет она обязана и горячим приверженцам Э. Стрельцова, моим добрым друзьям из издательства «Патриот», прежде всего его директору А.Л. Мамаеву, главному редактору А.А. Логинову, заместителю директора В.Н. Кошелевой.

Родился будущий великий футболист 21 июля 1937 года. Одно из первых слов, вошедших в его сознание, было «Фрезер». Станция — Фрезер, поселок Фрезер, завод «Фрезер», футбольная команда и все остальное здесь звалось одним коротким словом — Фрезер. Позже этот участок тогдашнего ближнего Подмосковья стали называть Перово. Здесь на улице 1-го Мая в большой комнате дома № 2 и жила Софья Стрельцова с белобрысым симпатичным мальчиком, названным непривычным для рабочего люда именем Эдуард.

Отца Эдик не помнил и мать о нем разговоров никогда ни вела. Маленький Эдик рано понял, что здесь у них с матерью что-то не так, и вопросов об отце не задавал.

Школа, где учились тогда дети этого района, тоже называлась «Фрезер» и состояла из двух частей: 439-я — мужская и 453-я — женская.

Обе школы находились в одном кирпичном здании, недалеко от железной дороги. Учителя были одни и те же, но общение девочек и мальчиков не поощрялось. Такие были тогда порядки. Сюда и пришел в 1944 году Эдик в первый класс.

Учился он, как и большинство детей послевоенного времени, неважно, но двоек не получал и на второй год не оставался. Особенно не хулиганил и шпаной не верховодил, но и себя в обиду не давал. Больше всего ему нравились уроки истории. Интересно было узнавать, как жили люди раньше. Ну и, конечно, физкультура. В классе не было равных Эдику по прыжкам и по бегу, не говоря уже о спортивных играх. Мать не успевала покупать ему ботинки и штаны, которые рвались на нем с неимоверной быстротой. Нравились игры летом в футбол, а зимой, естественно, в хоккей. Здесь ему тоже не было равных, и уже не только в классе, но и во всей школе.

На игре и приметил Эдика тренер заводской футбольной команды «Фрезер». Отметив шустрого и ловкого паренька, он предложил Эдику серьезно заниматься в заводской команде футболистов и хоккеистов. Так Эдик попал в свой, предначертанный судьбой, спортивный мир. Так у Эдуарда Стрельцова появилось основание сказать: «Я играю в футбол, сколько помню себя». Эти слова и легли в название главы.

Обратимся к воспоминаниям самого Стрельцова. Я и дальше позволю себе эту форму текстовой иллюстрации книги, благо у меня есть эта возможность благодаря книге «Вижу поле…», которая, повторюсь, увидела свет усилиями человека, много лет знавшего футболиста, писателя и моего товарища Александра Нилина. С его согласия и согласия Раисы Михайловны Стрельцовой.

Вспоминает Э. Стрельцов

…Конечно, с тем, что было уже потом — в большом футболе, самые первые свои сезоны нельзя сравнить. Но вообще-то со мной все происходило быстро, когда касалось футбола…

Оглянуться не успел — только гоняли мы мяч на опилках (у нас во дворе в Перове ледник был, лед засыпали опилками, потом его увозили, и освобождалось поле для игры) — а уже и за детскую команду «Фрезера» ставят, бутсы надел. Вроде недавно совсем мать на меня кричала, что я футболом ботинки разбил, в которых в детский сад хожу. А вот уже она в курсе всех наших торпедовских дел и, когда я домой после игры возвращаюсь, отчитывает меня не хуже тренера: чего это я всю игру на месте отстоял?

Вырос я за одно лето, когда мне тринадцать исполнилось, до того был по росту самым маленьким в команде, но играл центрального нападающего в той почти манере, что и потом за мастеров.

Школа стала мешать спорту, несмотря на то, что здесь училась его первая любовь Аллочка Деменко. Пройдет несколько лет, и именно на ней он и женится 21 мая 1957 года, а на следующий год — 29 марта у них родится дочка — Людмила. Милочка — как они ее ласково называли. Жизнь семейная складывалась плохо. Мать Эдика — свекровь для Аллы — ревновала материнской любовью Эдика к его молодой жене, не любила ее, показывая свой тяжелый характер. Из-за этого Алла с ребенком уехала к своим родителям. Семья почти распалась.