Читаем Страна отходов. Как мусор захватил Россию и можно ли ее спасти онлайн бесплатно

© Андрей Яковлев, 2021

© Екатерина Балабан, фотографии, 2021

© ООО «Индивидуум Принт», 2021

Рядом с могилой моей бабушки растет свалка. Она была там, сколько я себя помню: когда я ребенком в первый раз побывал на кладбище, свалка уже выглядывала из-за забора. Шло время, кладбище расширялось, рылись новые могилы. Параллельно расширялась и свалка. Только она росла значительно быстрее. Свалка походила на величественную, хотя и бесформенную, пирамиду, которая по ночам сама собой прибавляет в высоту. Уже тогда мне хотелось забраться на самый верх. Я знал, что она вонючая, ведь если дул ветер, все на кладбище закрывали нос платком. «Пусть так, зато какой оттуда открывается вид, сколько всего интересного там можно найти», – думал маленький я.

И был прав. Почти 20 лет спустя я, теперь уже спецкор издания The Village, впервые забрался на верх свалки – конечно, уже другой. Первыми, кого я встретил на вершине, были охранники на уазике. Их машина заехала по мусору на высоту многоэтажного дома. Я поразился: как такое возможно? Эта свалка была действительно огромной – не просто большой сугроб, а инопланетная гора, новый геологический слой, состоящий невесть из чего. Огромная зраза с бесконечной и неизвестной начинкой. Затем я встретил сотни чаек и десятки собак, развевающийся флаг России и усталых перекошенных бездомных, которые тащили мешки с мусором вниз.

В 2017 году я две недели прожил около полигона «Кучино»; тогда я и подумать не мог, что из репортажа вырастет эта книга. Я написал еще несколько материалов про мусор, и тема меня захватила. Это не совсем обычный путь: о мусоре чаще пишут экологи или экоактивисты. Мусор вызывает у них тревогу – они бьют во все колокола, рассказывая о скором апокалипсисе. Меня же мусор в первую очередь интриговал. Всегда хотелось найти что-нибудь интересное в помойке и узнать историю вещи: чья она? Кто ей пользовался? Как к ней относились? Еще интереснее найти свою вещь, которую когда-то выбросил. Вот на свалке лежит старый магнитофон. Может быть, он мой, а внутри так и осталась кассета Moby? Как она теперь зазвучит? И как этот магнитофон с кассетой вообще вредит природе, планете, всем нам? И вредит ли?

Этот интерес к вещам, которые мы называем мусором, привел меня сперва на свалки, потом – к специалистам по рекультивации, ученым, психологам, предпринимателям и художникам. Я записал десятки интервью, днями и ночами изучал статьи, отчеты и документы, чтобы понять, как обстоят дела с мусором в России. Что вообще такое мусор? Как много его накопилось? Что там с мусорной реформой? И может ли обычный человек как-то повлиять на мусорную проблему?

В этой книге вы прочитаете о жизни возле свалки и прямо посреди нее. О том, как я пытался не производить отходы и что из этого вышло; об ученых, которые исследуют бактерии и жуков, поедающих пластик; о заводах и энтузиастах, перерабатывающих отходы, чтобы создать из них что-то необычное; об экотревожности, которая может привести человека к депрессии и психическому расстройству; о том, как в Швеции отправляют на свалку лишь один процент мусора, а в Южной Корее научились не выбрасывать пищевые отходы; о мусоросжигании, гринвошинге, мусорной полиции, химических процессах внутри свалки, домах из мусора, свалке на моем балконе и многом другом.

Бытовой мусор, или твердые коммунальные отходы (ТКО), – лишь часть проблемы. В 2017 году в России они составили всего 1 % от общего количества отходов. Есть еще промышленный мусор тысяч заводов и добывающих компаний. Есть медицинские отходы. А есть радиоактивные – их в принципе нельзя переработать. 92 % российского мусора – это отходы, произведенные в результате горной добычи, оставшиеся 7 % составляют другие промышленные отходы [1]. Процент их переработки выше, чем у ТКО, но все равно низкий – меньше 40 %. Все остальное захоранивают, иногда обезвреживают. Эта книга посвящена бытовым отходам – тому одному проценту, за который отвечаем мы с вами.

Работа над этой книгой заставляла меня нервничать и округлять глаза, радоваться, разочаровываться и снова верить в лучшее. Но чаще всего – горевать. Поэтому я разбил ее на пять глав – по пяти стадиям принятия горя. Отрицание, злость, торг, депрессия и принятие.

Все начинается с отрицания. Среди нас очень много людей, которые не признают или попросту игнорируют проблему мусора. О судьбе своих отходов они не думают: у них и без того слишком много забот. Но вы, я надеюсь, не из их числа. Когда вы слышите о масштабах мусорной проблемы и понимаете, что к нам тихими шагами приближается катастрофа, а всем вокруг все равно, – вы злитесь. Именно гнев людей, живущих возле свалок, помог запустить в России мусорную реформу.

Однако эта реформа – в лучшем случае компромисс между жителями, властью и большим бизнесом. Она напоминает торг: с виду государство и компании пытаются поступать с отходами экологично, а на деле решают собственные задачи – зарабатывают деньги. Разобравшись в том, как проводится реформа, легко впасть в депрессию: важные проблемы остаются без решения, деятельность вокруг них – имитация, и вся ответственность лежит на нас с вами. А что мы можем сделать? Остается только принять это положение дел и научиться жить с ним.

Пока я готовил книгу, в мире началась пандемия – я решил не писать про миллионы выброшенных мной и вами одноразовых масок и перчаток, которые никогда не будут переработаны. Когда встает выбор: жизнь человека или жизнь нашей планеты, – мы всегда выберем первое. Все, что мы можем, – принять эту ситуацию и поменять свое отношение к мусору. Можно воспринимать его как ценный ресурс и запустить полный цикл переработки в собственном доме. Можно жить совсем без отходов. Можно делать из мусора произведения искусства, сумки, одежду, что угодно. Главное – поменять оптику и увидеть в мусоре что-то еще.

Многие материалы на тему мусора и отходов я сделал с фотографом Катей Балабан. Впереди вы встретите ее снимки, а рядом с ними – QR-код, ведущий на фотоверсию этой книги, сделанную Катей. Эти фотографии – не просто картинки к тексту, а самостоятельное произведение.

Вместе с Катей мы в течение двух недель ежедневно забирались на свалку, чтобы пообщаться с людьми, которые там работают. Наблюдали за постоянными посетителями мусорных куч: кроликами, лисами и собаками. Разговаривали с людьми из соседних деревень, которые жаловались на вонь, головные боли, отравленную воду и участившиеся в их районе онкологические заболевания. Катя была рядом и в момент, когда человек, собирающий металл на свалке, замахнулся на меня отверткой. И на сортировку мусора мы тоже смотрели вместе. И вместе видели, как после случаев отравления детей свалочным газом и массовых протестов в Волоколамске рядом со старым полигоном начали строить новый.

Перед тем как начать писать книгу, я поспрашивал знакомых, и оказалось, что большинство не сортирует мусор потому, что не верят в систему переработки отходов в России. Виновато то ли предубеждение в несовершенстве любой государственной инициативы в России, то ли отсутствие веры в то, что маленький человек может что-то изменить. Зачастую люди думают, что сортировка – это показуха и нет никакой разницы, в какой бак класть пакет с отходами. Это печально. И это не так.

Я уверен, что рано или поздно эти люди столкнутся с мусорным монстром. Я уже встречался с ним, и его лицо врезалось в память. Этот монстр поедает не только мусор людей, он питается нашим безразличием. Пока нам все равно, пока мы не думаем об экологии и продолжаем бездумно покупать десятки новых вещей в неделю, свалки будут жить, расти и захватывать планету. И когда-нибудь свалка дотянется вонючими грязными щупальцами и до нас. Она доползет до нашего дома и разложит под окном свое тело с протухшей морковью, чайными пакетиками, прокладками, батарейками, бутылками, крысами, собаками и чайками. Она вырастет вверх 14-этажным гнилым гигантом и будет отравлять нам жизнь. Но пока это не случилось, у нас есть шанс изменить ситуацию и побороть мусорную годзиллу во все еще равном бою.

Когда вы последний раз копались в мусоре? Держали его в руках? Чувствовали его запах?

Надо признать: эти вопросы звучат странно. Нам кажется, что мы никак не соприкасаемся с отходами. Их у нас толком и нет, есть лишь ненужные предметы, которые становятся мусором после того, как мы отнесем их в бак возле дома. Затем в груде переполненных пакетов роются бедные люди, которые ищут себе на помойках что-то полезное. Далее мусоровозы забирают содержимое контейнеров на сортировку, где его перебирают специально обученные работники. Это в их жизни есть наш мусор, а в нашей жизни о нем напоминают лишь ведро где-нибудь под раковиной и рулон с пакетами, которые мы специально покупаем, чтобы мусор было удобнее выбрасывать.

Люди, как правило, равнодушны к мусору, они не видят его в упор – так же, как не видят попрошаек или бездомных людей. Их не интересует, что происходит с вещью после того, как ее приговорили к «смерти», выбросив в ведро. Ее объявили ненужной, теперь она уже не в нашем мире – в каком-то другом.

Обычно такое представление свойственно людям с «узкими рамками восприятия». Таким людям все равно, что происходит вне их поля зрения. С возрастом эта «рамка» становится только уже. Так меняется наш мозг: взрослые задают гораздо меньше вопросов, чем дети, хотя неизвестного для них остается очень много. «Эти рамки можно расширить, если постоянно сталкивать человека с одной и той же проблемой», – объясняет мне психолог Елена Илюшина. Чем чаще, тем лучше. «Например, живет человек около свалки, и вот заболевает его знакомый. Человек задумывается почему, читает об экологической катастрофе в стране и начинает сдавать мусор раздельно в надежде хотя бы не делать еще хуже. А если проблема не касается человека напрямую и у него в голове уже есть устоявшаяся система мира, то он просто посочувствует, но ничего не сделает, – считает Илюшина. – Если бы по Первому каналу говорили про вред нераздельного сбора мусора, у нас бы каждая бабушка у подъезда проверяла, что ты там несешь в сумке».

Однако вокруг нас и так много информации о вреде мусора и грядущей экологической катастрофе. Новости, репортажи и расследования об этом сами становятся информационным мусором, который надолго не задерживается в голове.

Каждый год территория свалок в России увеличивается на 400 тысяч гектаров – это площадь Москвы и Санкт-Петербурга, вместе взятых [2]. С такой скоростью через десять лет площадь мусорных гор в стране вырастет в два раза и будет занимать два Азовских моря.

Площадь этих свалок увеличиваем мы с вами. По данным Всемирного банка, россиянин выбрасывает примерно 400 килограммов мусора в год – то есть 1,1 килограмма в день. Американец в два раза больше – 2,2 килограмма. Китаец же всего 400 граммов – однако все вместе жители Китая генерируют 560 миллионов килограммов отходов ежедневно. Больше всего мусора производят жители Исландии: 4,3 килограмма в день. Средний показатель по планете – один килограмм в день [3]. Выходит, что все человечество ежедневно оставляет почти восемь миллиардов килограммов отходов. Это равно весу 55 тысяч китов.

Мусора много, потому что мы очень любим его выбрасывать. Согласно статистике, россияне выбрасывают много пищевых отходов – примерно четверть всего бытового мусора [4]. Прямо со своих кухонь мы еженедельно отправляем на помойку килограммы еды. Потому что не захотели доедать ужин или просто забыли об огурцах в холодильнике и они испортились. Недавно я выбросил сгнившую луковицу, испорченное мясо, прокисшее гречневое молоко (купил овсяное, а про гречневое забыл), а еще половину йогурта с черносливом, потому что не понравился вкус. И так делаю не только я – так делают все. Мы постоянно покупаем еды больше, чем нужно. The Guardian пишет, что американцы выбрасывают столько же еды, сколько съедают [5]. В точках общепита ситуация тоже печальна: по данным Корнеллской университетской лаборатории продуктов питания и брендов, в среднем посетители ресторанов не съедают 17 % всех блюд [6].

Зима 2019 года. Сотрудники сызранской «Пятерочки» поливают хлеб грязной водой и посыпают углем [7]. Потом его отвезут на свалки. Формально хлеб – просроченный, по факту – съедобный. Продукты с истекшим сроком годности уничтожают и в других продуктовых сетях. Где-то их посыпают содой, чтобы еду не вздумали съесть бездомные или принести домой сотрудники магазина. Но чаще просроченную еду просто вывозят на свалки. Каждый год в российских супермаркетах не распродаются до 700 тысяч тонн продуктов – эти цифры приводит Ассоциация компаний розничной торговли [8]. Суммарно же люди и торговые сети в России выбрасывают каждый год 17 миллионов тонн еды стоимостью более 1,6 триллиона рублей [9]. При этом компаниям невыгодно отдавать непроданную еду нуждающимся. По закону, в России передача продуктов на благотворительность приравнена к продаже. В этом случае розничные сети должны платить НДС и налог на прибыль, хотя никакой прибыли не получат. Поэтому им проще дождаться истечения срока годности продуктов и выбросить их.