Читаем Ферма веников не вяжет. Нахальное привидение онлайн бесплатно

"Сколько волка не корми, он все равно на тебя, как на еду смотрит"

Коровья народная поговорка.

У мышки Пипи сегодня выдалась самая невезучая ночь в ее жизни.

А именно Пипи этой ночью висела головой вниз словно шишка на елке, прищепленная за хвост волчьими пальцами. Мышка извивалась как уж на пресловутой сковородке и мечтала бы, чтобы хвост ее вовсе оторвался, став платой за свободу, но увы – Пипи не была ящерицей.

Волк по прозвищу Кусобок, серый, огромный, с правым обкусанным ухом помешивал в котелке палочкой. Он хрипло напевал мелодию, и в минуты упоения, вытаскивал палочку под лунный свет и начинал ей дирижировать в такт дрожащим нотам.

Когда волк прекращал петь, его маслянистый нос нюхал бульон и верхняя губа брезгливо подергивалась. Мышь снизу видела острый частокол его глянцево-белых клыков.

– Противные сыроежки! Надоели! – Восклицал волк, вскидывал глаза к луне, прилипшей к небу словно сыр к столу, и издавал протяжный вой. От этого воя белку в соседнем дупле не спасли даже беруши из шерсти, а певчие птички в округе крепче прижимали птенцов к груди и морщили лобики – ведь волк нещадно фальшивил.

Еще не стихало эхо воя, а волк снова принимался урчать под нос песенку следующего содержания:

Песня волка.

Сыроежки надоели

Надоела мне трава,

Углеводы одни в теле

Не хватает мне белка.

Клык бы отдал за мясное рагу.

Ау-у-у.

Раньше не было печали

Был бескрайний кругом лес

Ребра с шкуры не торчали

И имелся лишний вес.

А зверушек было: ешь, не хочу.

Ау-у-у.

Но потом вдруг стало скверно,

Кончился раздолья век.

Выросла пред лесом ферма,

Поселился человек.

Но я им всем покажу!

Ау-у.

– Ладно, пора и тебя окунать, – закончил петь волк. – Вон как смешно трепыхаешься. Ну, извини – в пищевой цепочке тебе не повезло. Не я, так сова какая-нибудь…

Волк ухмыльнулся и стал подносить Пипи к парящему зеву котла. Мышка заплясала, забарахталась всеми конечностями одновременно, ее бусинки-глазки расширились до размера клюквы.

– Кажись, ягоды забыл положить. – Пробормотал мучитель, что-то разглядев в зрачках жертвы. – Хоть отобьют вкус противных сыроежек.

Кусобок поднялся и двинулся к зарослям из кустарника волчьей ягоды, которые окаймляли с южной стороны его логово.

Но вдруг шерсть на волчьем загривке вздыбилась, а клыки клацнули.

Там, за кустами парило не касаясь земли белое пятно. Края пятна свешивались и раскачивались, хотя ветра не ощущалось. От того сразу становилось понятно, что пятно – живое!

Волк зарычал от удивления и разжал лапу. Пипи шлепнулась оземь и тут же серой молнией метнулась, исчезла. А волк присел на четыре ноги и стал медленно пятиться, рискуя ткнуться хвостом в костер.

Пятно тоже двинулось навстречу Кусобоку. Один край его зацепился за куст и отогнулся. Внутри белого савана была черная пустота.

Волка передернуло.

– Будь я шакалом, если это не привидение! – Прорычал он. – Или мухомор в похлебку попал?!

Но тут, когда "оно" ступило на поляну, волк втянул воздух носом, и глаза его прищурились.

– Не знаю как пахнут призраки, но клык даю, что от тебя несет аппетитным мясом! – сказал Кусобок, продолжая отступать.

Привидение чуть откинуло край савана и оттуда раздался глухой голос:

– Кусобок. К тебе дело…

– Ты! – Глаза волка вмиг округлились.

– Подойди ближе, что бы нас никто не услышал. – Привидение вышло на поляну и приблизилось вплотную к волчьему носу.

Через десять минут разговор был окончен. Привидение проурчало напоследок:

– И чтобы без свидетелей.

– Я свое дело знаю, – оскалился волк, – Остальное твоя забота.

– Ну, ни пуха… – Развернулось Привидение и не прощаясь, медленно поплыло вглубь сумрачной чащи.

– Не нужен мне твой пух. Лишь бы мясо было, – ухмыльнулся вслед волк.

Кажется, жизнь снова поворачивалась к Кусобоку мордой. Хватит уже лицезреть ее куцый хвост.

Тут Кусобок вспомнил про ужин, закрутился волчком на поляне, разыскивая Пипи. А когда обнаружил, что мышки и след простыл, то саданул досадливо лапой по земле и потопал собирать ягоды для опостыливших сыроежек.

Через минуту с соседнего дерева вспорхнула сорока. Последние несколько минут она старалась реже дышать и совсем не моргать, чтобы ничего не пропустить и все расслышать. Бесшумно сорока облетела круг над логовом и растворилась в ночном небе.

«Гусь козлу не товарищ"

Козлиная стадная мудрость

"В этом году нашей ферме исполнилось десятилетие", – нацарапал в блокноте молодой козлик Иванушка.

Погожим летним днем козлик разлегся на траве и, облокотившись одним локтем на завалинку бревенчатого дома, вторым на будку старого пса, грыз край пера.

"Десять лет назад Хозяин приехал на стык Гремучего леса и Безколхозного поля, свалил бревна с грузовика и выгрузил первую корову. Этот момент и принят, как рождение фермы", – продолжил Иванушка.

"Хозяин вообще человек без фантазии, поэтому он и назвал ферму, просто "Ферма". Потом нахмурился, поглядел на корову Муренку, которую в тот момент цапнул слепень, а потому она чесала вымя копытом, да прибавил: "Ферма: Вымя и копыто".

Так и прижилось.

Поначалу, конечно, Хозяину пришлось несладко. Места здесь глухие, волчьи. Муренка мычала своей дочке Муренке, а та своей дочке Муренке (Я упоминал уже, что Хозяин человек без фантазии?)… Так вот они мычали друг другу, как ночами из леса доносился вой от которого ногу сводит судорога. Хозяин принялся бороться с лесными хищниками. Купил капканы и ставил их каждый вечер на клеверном лугу. Однако капканы не распознавали где свои, а где чужие и пару раз кусали Муренок. А волков совсем не кусали. Хозяин тогда закинул капканы на крышу сарая. А вместо них завел пса.

Пес избрал странную тактику. Стал выть в ответ, да еще пронзительней чем из лесу. "Пусть уж свои воют под окном, чем чужие", – решил Хозяин. Догадайтесь, как он назвал собаку? Конечно же, Воем.

Кстати, Вой единственный кто дожил до наших дней со дня рождения фермы".

Козлик отложил блокнот и постучал по крыше будки:

– Эй, Вой, жив еще?

Внутри кто-то кашлянул. Козлик кивнул и продолжил:

"Так вот. Росла наша ферма, словно тесто от дрожжей. Хозяин стал лес понемногу выкорчевывать, а территории прибавлять. Построил коровник, огородил его загоном, завел быка.

С тех пор сменилось три поколения быков: Помидор, Тефтелька, Гвоздик и нынешний – Двутавр.

Я думаю, сразу понятно, что быков называл не Хозяин, а сразу продавали с кличками?

Вообще, на стадо положен один бык, но с прошлого года на ферме их два.

Странная история. Говорят Хозяин ехал в субботу из города и наткнулся на лежащего в кустах рыжего теленка с кольцом меж ноздрей и странным чубом, достойным зависти казака. Задняя ляжка у теленка была разодрана. Посмотрев по сторонам и поняв, что теленок совершенно ничейный, Хозяин закинул его в кузов своего пикапа. С тех пор быков у нас два. Двутавр и Кольценос (Тут уж понятно, кто называл рыжего подкидыша?).

Конечно, новенький бычок совсем не то, что Двутавр, у которого мышц под кожу утрамбовано до отказа. Рост у новенького "от горшка два вершка", рыжая шерсть по всему телу словно он от овцы родился. Вместо рогов шишки костяные. Но зато мозги у него работают, что надо. Он как меня увидел, так сразу выдал: "Ты козлик писать и читать умеешь".

"С чего ты взял?", – говорю ему.

"У тебя перо из сумки на поясе торчит. А копыто правое в чернилах замызгано".

И, прав, подкидыш – я действительно в чернилах, что мне Варежка навела из трав, извазюкался прежде чем все изложенное выше накарябал. Отвык.

Знаете ли, пальцами-то оно удобнее перо держать. Копыто оно для другого предназначено. Вот когда я был человеком…

Ладно, об этом в другой раз напишу.

В общем, прижился у нас Кольценос. Память ему отшибло напрочь. Кто и откуда взялся не помнит. Как в лесу оказался тоже не помнит. Будто с неба шарахнулся.

Но бычок оказался отличным парнем, мы подружились. Когда-нибудь он займет место Двутавра, а мне нужны "свои" в стаде. Приходится налаживать отношения с этими крупнорогатыми, ведь они дают больше молока, чем козы. Хотя, Америку Вам я, конечно, не открою, но козье молоко содержит гораздо больше витаминов…

Ладно, отвлекся.

Нет. Просто возмутительно, что семейство козлиных всегда подвергается дискриминации!

Простите, опять отвлекся.

Так, вот. Жить на нашей ферме самое, что ни на есть блаженство".

Козлик с удовольствием растянул губы и передним копытом поднял себе ухо. За свои два года, в которые он успел родиться и вырасти здесь, Иванушка так привык к местной полифонии, что если бы его спросили как звучит сама жизнь, он бы не раздумывая выпалил: "Как мычанье, блеянье и как гогот гусей".

– Что?! Гусей?! – Иванушка подскочил, но было поздно.

Раскинув крылья, словно хотел заключить козлика в объятья, к нему бежал гусь Слива. За спиной Сливы приближались двое его братьев – Персик и Косточка.

– Г-гнида! – шипел Слива.

– Слива, стой! – подпрыгнул Иванушка, мигом спрятал в сумку блокнот и хотел ретироваться. Но не успел. Гусь подлетел и незамедлительно прищепился козлику на нос.

– Ай! – только и воскликнул Иванушка, дергая головой в такт движению гусиной шеи.

Тут подоспели братья и Слива стал спереди похож на Змея-Горыныча с тремя разъяренными гусиными головами. Каждый клюв норовил ущипнуть Иванушку за место по сочнее. Однако козлик уперся четырьмя копытами в почву и выдернул-таки нос с характерным звуком пробки от шампанского.

Из приятного розового цвета, нос налился поначалу лиловым соком, а потом и вовсе посинел. Это уже козлик отметил в прыжке с травы на крышу будки.

– Слива! Ты мне сливу поставил! – завопил Иванушка, оказавшись в безопасности.

– Я тебе сейчас еще и финик поставлю, – зловеще приближаясь к будке пообещал нападавший.

– Гусьпода, это возмутительно?! Чем вызвана ваша безосновательная агрессия?! – тряся мордой спросил козлик. – Наскакивать средь бела дня – это беспредел. В чем причина?

– Вот тебе причина! – Слива развернул Персика и показал его утыканный перьями пышный зад. Где-то левее центра на заду имелась розовая проплешина. Иванушка наклонил голову, оценил с достоинством:

– Понимаю почему его кличут «Персиком». Но причем тут я?

– Ты нам клювы не заговаривай. – Слива тоже наклонил голову, – Когда Персик сунул шею в кормушку, кто-то подбежал и выдернул перья. И этот "кто-то", убегая, го-громко пристукивал своими копытцами. Думаешь, мы дураки?

Слива сделал шаг навстречу будке и уперся в стенку. Тогда его шея, словно змея поползла вверх.