Читаем Неафіцыйна аб афіцыйных онлайн бесплатно

Гэта кніга складаецца з артыкулаў "нефармальнага" кшталту, якія друкаваліся ў розных сродках масавай інфармацыі. У розны час гэтыя людзі працавалі ў нашай краіне ў якасці замежных дыпламатаў. Лёсы іх склаліся па-рознаму. Нехта працуе ў іншых дзяржавах. Нехта ўжо выйшаў на пенсію. Нехта вярнуўся ў Беларусь у новай якасці. Аднак усіх яднае адно — гэта сапраўдныя сябры Беларусі.

На момант размовы з імі не ўсе ведалі беларускую мову дасканала і саромеліся на ёй размаўляць, таму пераважная большасць артыкулаў напісана на рускай мове, аднак тэндэнцыя вывучаць мову той краіны, у якой яны працуюць, не толькі дамінавала, але і стала абавязковым складнікам прафесійнага жыцця замежных дыпламатаў.

І яшчэ. Я наўмысна з улікам сучаснай інфармацыі нічога не мяняў у тэкстах, якім ужо шмат год, бо, на мой погляд, больш цікава тое, што героі думалі і гаварылі тады, а не тое, што мы ведаем зараз.

Праект ажыццяўляецца разам з Беларускай Інтэрнэт-Бібліятэкай Kamunikat.org, што вельмі сімвалічна, бо толькі кнігі могуць захаваць для нашчадкаў цікавую і аб'ктыўную інфармацыю пра іх продкаў.

Размовы, якія прапануюцца Вашай увазе ў гэтай кнізе — своеасаблівая хроніка асабістага жыцця замежнікаў і іх погляды на беларускую рэчаіснасць. Па сутнасці, яны адказваюць на адны і тыя ж пытанні, толькі кожны робіць гэта па-свойму.

p.s.

Не гледзячы на тое, што гэта кніга ўжо 18-я (з улікам перакладаў і перавыданняў), яна стала маім дэбютам у модным зараз "электронным выглядзе", што яшчэ раз падкрэслівае — дэбюты бываюць і ў 50 год...

Среди всех дипломатических работников, находящихся в данный момент в Беларуси, глава Шведского отделения посольства (посольство в Москве – прим. автора) считается одним из самых доступных для журналистов. Объяснение в его очень энергичном характере. Впрочем, обо всем по порядку.

— Где Вы родились?

— В Швеции 18 марта 1962 года. В довольно большом, по шведским (120 тысяч населения) меркам, городе Вэстерос. Прожил там до двадцати лет. Отъезжал только на один год. В США по программе обмена. Жил в американской семье, ходил в школу. В 17 лет.

Мне нравилось путешествовать. Повсюду ездить, открывать для себя новые страны. Так получилось, что тогда я еще увлекся и русским языком. Именно поэтому поехал в Москву. Был стажером Московского государственного университета.

— То есть после школы вы куда-то поступили?

— Нет.

После школы я сразу пошел служить в армию.

— И сколько служили?

— 15 месяцев. Служил переводчиком, то есть имел возможность изучать иностранные языки — английский и русский. Это потом очень пригодилось.

— У вас служить обязательно?

— Нет. У нас есть система призыва, а также альтернативная служба. Шведская армия, на данный момент, не нуждается во всеобщей воинской обязанности. Думаю, служит около половины. В основном те, кто хотят сами. Если кто-то по каким-то причинам не хочет, может без труда получить отсрочку.

В МГУ стажировался на кафедре русского языка для иностранцев. Только после этого я поступил в Стокгольмский институт экономики и торговли, который в конце 1988 года закончил. Правда, по специальности не работал.

Взял дипломатический курс. Три года трудился в Шведском торговом совете, помогал предприятиям на рынках тогда еще Советского Союза. А в 1992 году написал заявление с просьбой принять на работу в наш МИД.

В Швеции нет специализированных учебных заведений, где готовят и обучают дипломатов. Министерство иностранных дел берет людей с готовыми профессиями, а потом обычно проводит какие-то курсы, но так сложилось, что у меня их не было. Получилось так, что дипломатом я стал, можно сказать, уже немолодым, в 30 лет. МИД решило меня сразу отправить в Москву в торговый отдел шведского посольства. Всякие дипломатические премудрости постигал, так сказать, в процессе работы, в течание трёх лет.

Затем отправили сразу в Брюссель. Время было достаточно интересное – 1995 год. Тогда Швеция только-только вступила в ЕС. Это было наше представительство при Евросоюзе. Через два года вернулся домой. В МИД определили на должность, где основной была работа с Беларусью и по некоторым направлениям с Россией. Проработал там три года – с 1997-го по 2000-ый.

Когда позднее попал в Беларусь, то не был здесь полным дилетантом. Многое уже знал, да и определенный опыт работы с Беларусью имелся. Приятно, что встретился со многими из тех, с кем прежде общался.

В 2000 году неожиданно поступило предложение поработать вторым лицом в Шведском генеральном консульстве в Санкт-Петербурге. Я уже видел Москву, но это совсем другой город. Санкт-Петербург связан, в том числе, и со Швецией. Мне он был очень интересен. Согласился. И пробыл там целых пять лет

Только осенью 2005 года меня направили в Минск.

— Общеизвестно, что Вы довольно неплохо знаете белорусский язык. Откуда?

— Я всё понимаю и могу более-менее правильно разговаривать. Наверное, у меня есть некая внутренняя установка: когда приезжаю в страну, то всегда стараюсь вникнуть в суть ее народа, в суть культуры, традиций и т.д. А для этого желательно знать язык. Понятно, что в Беларуси ситуация в лингвистическом плане несколько специфична. К сожалению, сами белорусы не все говорят на белорусском языке.

Однако для меня изучение национального языка весьма важно и интересно.

Белорусским начал заниматься еще в Санкт-Петербурге. Там в то время работала преподаватель из БГУ, которая успела дать несколько уроков. Этакий краткий курс – своеобразное введение.

А всерьез занялся изучением языка уже тогда, когда сюда приехал. Поначалу это было два раза в неделю, сейчас — минимум один. Урок обычно длится полтора часа.

Поначалу были сложности. На русском было говорить гораздо проще, но со временем я этот барьер преодолел. Перестал бояться и стесняться. Начал говорить, совсем не думая о каких-либо шероховатостях. Изучение любого языка проходит успешно, прежде всего, через практику общения. Я точно не помню, когда конкретно заговорил на белорусском, но уже прошло около года.

Сейчас, когда кто-то на нем говорит, с удовольствием тренируюсь. Видимо, к изучению языков у меня есть определенные склонности. Но сказать, что все дается легко и просто, нельзя. С наскока ничего не получится. Языком надо заниматься серьезно.

Честно говоря, не ожидал, что это обстоятельство привлечёт столько внимания. Людям нравится, когда иностранец начинает говорить на их родном языке. Ни разу не видел, чтобы у кого-то это вызвало негативные эмоции. Обычно, когда я даю интервью или где-то выступаю, то делаю это преимущественно на белорусском, хотя на русском пока и немного проще. Уровень выше. Почти двадцать лет изучаю его. Приятно, когда имеет значение то, что интересуюсь языком. Я только рад, если кто-то это воспринимает, как знак поддержки, ведь в сегодняшних условиях положение белорусского языка довольно непростое.

Кроме того, у меня много знакомых в области искусства — писателей, музыкантов, художников. Очень интересные люди. Мое знание белорусского языка всегда вызывает у них только положительную реакцию.

Был такой случай. Проходил очередной кинофестиваль «Лістапад». Мне четырежды пришлось подниматься на сцену за призами для шведского режиссера. Проходило это в «Палацэ Рэспублікі». Когда, в знак благодарности, заговорил на белорусском языке, это вызвало просто бурю эмоций, что еще раз убеждает меня в правильности сделанного выбора. Я нисколько о нем не жалею. Наоборот, повторюсь, немного удивлен, что это вызывало такой резонанс в белорусском обществе.

— Дипломаты обычно не очень любят рассказывать про свои семьи…

— Жену зовут Вероника. Больше двадцати лет назад мы познакомились в Москве, откуда она родом. С 1987 года Вероника живет в Швеции.

Впервые встретились на основе «языка». В МГУ я изучал русский язык, она шведский. Так что интерес был взаимный — лингвистический, переросший затем в нечто большее.

У нас трое детей.

Ксения, Александра и Эммануил.

В первый год пребывания в Минске они все ходили здесь в школу. Есть такая международная школа с обучением на английском языке.

Старшей, Ксении, 16 лет, а младшему, Эммануилу, скоро исполнится 10. В прошлом году Ксения поступила в шведскую гимназию. Живет в Швеции в интернате. Естественно, иногда приезжает.

— Традиционный вопрос про хобби?

— Я очень люблю путешествовать. Мне трудно усидеть на одном месте. Всегда куда-нибудь еду.

Когда есть возможность, открываю для себя что-то новое. Какой-то город или просто красивое место. Это поблизости.

Во время отпуска едем куда-нибудь подальше. Например, в Швецию.

Бываем в Санкт-Петербурге и Москве.

Сумел съездить в Киев, Варшаву, Литву.

С удовольствием езжу по Беларуси. К сожалению, успел побывать не везде. Видел только основное.

— Насколько мне известно, есть еще одно увлечение – белорусская культура?

— Да. Наверное, в самом начале здесь был чисто корыстный интерес. Хотелось больше попрактиковаться в белорусском языке. Потом стало интересно само по себе. Кроме того, многие современные белорусские писатели подарили мне свои книги, так что читал их в оригинале еще и по этой причине. Когда есть возможность, смотрю театральные представления. Часто бываю в Купаловском театре. Также высоко ценю Свободный театр.

Хожу на концерты белорусских музыкальных групп.

Словом, культура меня интересует в самом широком понимании. Приглашают на многие мероприятия, но, к сожалению, не везде успеваю.

Как видите, после всего этого свободного времени остается немного.

— Благо, это не помешало перевести на шведский язык повесть Василя Быкова?

— Совершенно верно.

Планирую сделать еще переводы, но ничего сегодня обещать не могу – работа, семья. Перевод – достаточно серьезное дело. Но посмотрим…

— У вас на пальце очень оригинальный перстень.

— Это я летом сделал себе подарок. Есть такой шведский остров в середине Балтийского моря. Готланд. Интересное место. Там много овец. Это как бы символ острова. Случайно нашел в магазине перстень из серебра с изображением головы барана. Мне очень нравится.

25.09.07

Посол д-р Гебхардт Вайс стал послом Германии в Беларуси совсем недавно – летом. И очень быстро начал понимать наши реалии. Наверное, одной из главных причин является его очень хорошее знание русского языка. С этого вопроса и начался наш разговор.

— Русским языком я начал интересоваться еще в 60-е годы прошлого века, – рассказывает Гебхардт Вайс. – Это было желание, которое совпадало с моим личным политическим созреванием. Я принадлежу к тому молодежному поколению, которое задавало родителям и дедам вопросы насчет их места в период фашизма, когда шло массовое уничтожение на Востоке. Это было время холодной войны. Нам говорили, что с той стороны барьера — ужасный враг. И молодым, естественно, хотелось понять суть происходящего на самом деле. Чтобы сделать это лучше, я и начал изучать русский язык. Со временем мне все больше и больше нравились разные направления русской литературы.

Вначале были курсы, а потом, на каникулах, весьма интенсивно с помощью магнитофона я продолжал обучение. Позднее довелось пообщаться с русскими, то есть непосредственно с носителями языка.

Первый раз перед мавзолеем оказался, кажется, в 1967 году. В начале семидесятых еще раз побывал в России. Жил в Москве, Ленинграде много общался с людьми. Я бы не назвал себя человеком, очень склонным к изучению иностранных языков, но это помогло довольно сильно.

В 1972 приехал в Москву готовить свою докторскую диссертацию и проработал там год.

В 1977 году стал доктором философских наук. Моя диссертация была на тему реформ Александра II. Затем были фазы, связанные с языковой практикой, которые пришлись на работу в нашем МИДе. В 1977 году работал в Москве в посольстве Германии. Это было время застоя. Имел честь видеть лица Брежнева, Громыко, Суслова … Словом, всех, кто тогда руководил СССР. Затем служил в Кении, на Сейшельских островах. Потом вновь занялся вопросами отношений между тогдашними Востоком и Западом и, главным образом, политикой Советского Союза. С большим интересом мы наблюдали, как в восьмидесятые годы по объективным причинам менялись условия политической и повседневной жизни людей. Как к власти пришел Горбачев, которого и сейчас очень уважают в Германии. Как в связи с этим менялась ситуация в центрально-европейском пространстве, что происходило в Венгрии, Польше, Чехословакии, ГДР.

Новый исторический этап для Европы начался в связи с объединением Германии, то есть с октября 1989 года.

— А почему вы вообще решили стать дипломатом?

— Возможно, это связано с моим воспитанием. В нашей семье было трое детей, которые родились до конца Второй Мировой войны. Родители прочувствовали все ужасы, связанные с фашистским режимом. Им очень хотелось, чтобы дети стали совершенно новым поколением, тем, что вкладывается в такое емкое понятие — ребенок мира.

Дипломатом я стал очень рано – еще в детстве всех мирил, если возникали какие-нибудь ссоры или драки. Может, поэтому и профессию такую выбрал.

— Но первоначально вы занимались исключительно научной работой?

— Действительно, я довольно успешно работал в научной области, но мне показалось, что моему характеру, устройству интеллекта больше подходит некая смесь, где есть теоретические обобщения и конкретные действия. Люблю быть одновременно и аналитиком, и организатором. Понял, что для меня только работать над научными статьями, книгами, даже если это очень интересно по тематике, недостаточно.

— Потому вы и решили стать дипломатом?