Читаем Лидерство во льдах. Антарктическая одиссея Шеклтона онлайн бесплатно

Хотя Имперская трансантарктическая экспедиция, о которой рассказывается в этой книге, не достигла поставленной цели (о том, насколько недостижимой и самонадеянной она была, можно судить по тому, что пересечь антарктический материк людям удалось лишь в 1958 году), невозможно не восхищаться мужеством и силой духа всех ее участников. А особенно руководителя экспедиции — сэра Эрнеста Шеклтона. Именно благодаря его силе воли и духа ни один человек не погиб в суровом походе по пересечению континента.

Люди нуждаются в лидерах всегда, особенно, когда на их долю выпадают самые трудные испытания, которые даже невозможно себе представить. Таким лидером стал для двадцати восьми членов экипажа их руководитель. Ему почти каждый день приходилось принимать сложные решения, ведь он нес на своих плечах тяжелое бремя ответственности за своих людей и во что бы то ни стало должен был довести их до цивилизации живыми. Пусть их корабль погиб, пусть они потеряли всякую надежду прославиться и разбогатеть, потому что было ясно, что до цели им не дойти, единственное, что у них оставалось, их жизнь — и за нее они сражались каждую секунду. Бросившие вызов беспощадной Природе, затерянные среди невыразимо прекрасного царства льда, люди испытали сполна ее оправданный гнев, но не были сломлены. Ведь теперь перед ними стояла другая, простая, но главная цель — остаться в живых. И, преклоняясь перед силой духа, отвагой и мужеством покорителей Антарктики, Природа сотворила чудо, сохранив им жизнь.

Современному человеку не обязательно подвергать себя опасностям, пережитым этими бесстрашными людьми, ведь сегодня мы можем проделать тот же самый путь и своими глазами увидеть то, что много лет назад увидели они, — невыразимо прекрасную, сверкающую ледяную Антарктику.

«Клуб путешествий Special», вдохновленный подвигами покорителей шестого континента, организовал туристический тур к Южному полюсу. Отправившись в путешествие со Special, вы вдохнете дух странствий и приключений и заново откроете Антарктику.

Это правдивая история.

Я сделал все возможное, чтобы максимально реалистично описать произошедшие события и как можно точнее выразить эмоции людей, принимавших в них участие. Для осуществления этой цели я получил доступ к огромному количеству информации. Мне очень помогли подробнейшие личные дневники каждого из тех членов экспедиции, кто вел их. Они описывают все события с удивительной доскональностью, учитывая условия, в которых приходилось делать записи. На самом деле в них содержится намного больше информации, чем поместилось бы на страницах данной книги.

Все эти невероятные дневники, пропитанные жиром ворвани, были безнадежно сморщены оттого, что когда-то полностью намокли, а затем высохли. Одни большие, похожие на бухгалтерские книги, исписанные размашистым подчерком; другие маленькие, по сути, записные книжечки, заполненные крошечными буквами. Тем не менее содержание, язык, стиль и пунктуация всех этих записей сохранены мною в точности.

Помимо предоставления своих дневников, почти все дожившие до наших дней члены экспедиции любезно согласились дать мне полные, многочасовые интервью, которые иногда затягивались на несколько дней. Я безмерно благодарен этим людям за содействие. С такой же терпеливой готовностью они отправляли письмо за письмом с ответами на многочисленные вопросы, возникавшие у меня при написании книги.

Таким образом, большинство людей, переживших это поразительное приключение, великодушно помогли мне воссоздать на страницах этой книги наиболее объективную картину произошедших событий. Я чрезвычайно горжусь нашим сотрудничеством и совместно проделанной работой.

Несмотря на вышесказанное, хочу подчеркнуть: все участники экспедиции, помогавшие мне в работе, не несут никакой ответственности за то, что вы прочитаете в книге. Если я истолковал что-либо неверно или допустил какие-то неточности — это исключительно моя вина.

Имена всех, кто помогал мне в работе, указаны в конце книги.

Сэр Эрнест Шеклтон — руководитель экспедиции

Фрэнк Уайлд — помощник командира

Фрэнк Уорсли — капитан

Лайонел Гринстрит — первый помощник капитана

Хьюберт Хадсон — штурман

Томас Крин — второй помощник капитана

Альфред Читэм — третий помощник капитана

Льюис Рикинсон — первый машинист

Альфред Керр — второй машинист

Александр Маклин — врач

Джеймс Макелрой — врач

Джеймс Уорди — геолог

Реджинальд Джеймс — физик

Леонард Хасси — метеоролог

Роберт Кларк — биолог

Джеймс Фрэнсис (Фрэнк) Херли — фотограф

Джордж Мэрстон — художник

Томас Орд-Лис — машинист (позже баталер[1])

Гарри Макниш — плотник

Чарльз Грин — повар

Уолтер Хоу — матрос

Уильям Бэйквелл — матрос

Тимоти Маккарти — матрос

Томас Маклеод — матрос

Джон Винсент — матрос

Эрнест Холнесс — кочегар

Уильям Стивенсон — кочегар

Пирс Блэкборо — безбилетник (позже стюард)

Приказ покинуть корабль прозвучал в пять часов вечера, хотя большинству участников экспедиции к этому времени и так уже было понятно, что судно не спасти. Никто не испытывал ни страха, ни тревоги. Они неустанно боролись в течение трех дней — и проиграли. Свое поражение люди приняли почти равнодушно. Слишком были измотаны, чтобы переживать.

Помощник командира Фрэнк Уайлд прошел по гнущейся палубе к кубрикам. На нижних койках лежали два моряка: Уолтер Хоу и Уильям Бэйквелл. Они порядком обессилели за три дня практически непрерывного откачивания воды, но все же не могли уснуть из-за звуков, которые продолжал издавать корабль.

Его сдавливало. Не резко, но постепенно и неумолимо. С каждой минутой масса десяти миллионов тонн льда все сильнее давила на его бока. Корабль умирал медленной и мучительной смертью. Он задыхался в агонии. Его рамы и обшивка, его огромные балки, многие почти по тридцать сантиметров толщиной, пронзительно трещали, когда убийственное давление усиливалось. Не выдерживая нагрузки, балки ломались со звуком артиллерийского огня. Большинство поперечных балок в передней части корабля сломались в течение этого дня. Палуба ритмично вздымалась и опускалась, каждый раз, когда давление нарастало и спадало.

Уайлд просунул голову в кубрик и тихо произнес: «Он тонет, ребята. Пора спасаться». Хоу и Бэйквелл поднялись с коек, взяли две наволочки, где хранили личные вещи, и вышли вслед за Уайлдом на палубу.

Затем Уайлд вошел в крошечное машинное отделение. Второй машинист Керр стоял у подножия лестницы и ждал. Рядом с ним был и Рикинсон, главный машинист. Почти семьдесят два часа подряд они поддерживали пар в котлах, обеспечивая работу помп в машинном отделении. Все это время они не видели, как движется лед, но знали и чувствовали, что он делает с кораблем. Хотя в некоторых местах стены судна были около метра толщиной, под давлением льда они прогибались внутрь на пятнадцать сантиметров. Вместе с ними со скрежетом сжимались и стальные плиты пола: они вздымались, а затем резко наезжали одна на другую с пронзительным металлическим визгом.

Уайлд сказал: «Бросьте это дело. Он тонет». На лице Керра промелькнуло облегчение.

Затем Уайлд свернул в сторону кормовых двигателей. Там старый плотник Макниш и матрос Маклеод занимались починкой разорванных кусков покрытия водонепроницаемой крепи, построенной Макнишем вчера, когда лед пробил ахтерштевень[2] и судовой руль. Конструкция должна была остановить поток воды, заливающий корабль. Но сейчас вода поднялась почти до пола, и водонепроницаемая крепь уже не успевала сдерживать ее поток быстрее, чем откачивали помпы. Даже когда давление прекращалось, слышалось журчание воды, неумолимо заполняющей трюмы.

Уайлд подал Макнишу и Маклеоду сигнал оставить работу. Затем он поднялся на главную палубу.

Кларк, Хасси, Джеймс и Уорди уже сами бросили откачивать воду, осознав тщетность этого занятия. Теперь они молча сидели — кто на коробках, кто на самой палубе, облокотившись на фальшборт. На их лицах читалась бесконечная усталость: сказывались три дня непрерывного труда на помпах.

Неподалеку от них каюры[3] привязали большой кусок паруса к левому борту таким образом, что получился прямой спуск на лед рядом с кораблем. Они вывели из клетей сорок девять хаски и теперь по очереди спускали их вниз по этому склону. Там собак ждали другие участники экспедиции. Обычно при подобном приключении собаки сходили бы с ума от возбуждения, но сейчас они как будто чувствовали, что вокруг происходит что-то странное. Ни одна собака не сцепилась с другой, ни одна не попыталась убежать.

Возможно, хаски чувствовали отношение людей к происходящему: те работали быстро и четко, практически не разговаривая друг с другом, но при этом не выглядели встревоженными. И если не обращать внимания на движение льда и звуки, издаваемые кораблем, эту сцену можно было бы назвать относительно спокойной. Температура воздуха составляла минус восемь градусов[4], дул легкий южный ветерок, на сумеречном небе не было видно ни облачка.

Где-то вдалеке, намного южнее места вынужденной стоянки корабля, начиналась буря, которая медленно двигалась в его сторону. Даже спустя два дня она будет еще далеко от корабля. Но ее появление уже сейчас угадывалось по верному признаку: весь лед вокруг судна и на сотни километров к югу пришел в движение. Безграничная, невообразимо плотная масса льда. Поэтому, несмотря на то что буря была еще далеко, сила ее ветров уже сейчас сталкивала ледяные плиты друг с другом.

Лед двигался настолько хаотично, что все вокруг корабля выглядело, словно огромный пазл с бесконечным количеством элементов, которые постоянно сдвигали и переставляли какие-то непреодолимые невидимые силы. Неспешная последовательность этого движения лишь подчеркивала их колоссальную власть. Каждый раз происходило одно и то же. Встречаясь друг с другом, две толстые льдины какое-то время неторопливо ударялись друг о друга. Затем, если ни одна из них не начинала разрушаться, медленно вздымались, угрожающе сотрясаясь, движимые какой-то безжалостной рукой. Иногда они внезапно застывали на месте, как будто кто-то невидимый, управлявший льдом, вдруг терял интерес к происходящему. Но чаще всего льдины толщиной более трех метров продолжали неумолимо вздыматься, принимая форму крыш гигантских домов. Так продолжалось до тех пор, пока одна из них или обе сразу не ломались и не опрокидывались, оказывая мощное давление на соседние льдины.

Движение глыб сопровождалось особыми звуками: помимо постоянного воя и хрипа каждый раз, когда разваливалась очередная глыба льда, слышались тяжелые глухие удары. В довершение всего из-за колоссального давления льдины издавали просто-таки невероятные звуки, многие из которых казались немыслимыми в подобной ситуации. Иногда это был свист гигантского поезда со скрипучими стержнями, который с оглушительным грохотом переходил на другой путь. Одновременно с этим раздавались гудки огромного корабля, смешивающиеся с криками петухов, рокотом далекого прибоя, плавной пульсацией моторов и отчаянными стонами старухи. В редкие минуты спокойствия, когда движение льда ненадолго прекращалось, слышался приглушенный бой барабанов.

Во всей этой ледяной вселенной самое мощное движение и самое сильное давление возникали там, где глыбы льда обрушивались на корабль. Хуже было просто некуда. Одна огромная льдина плотно защемила правый борт судна, вторая сплющивала его с той же стороны, но у кормы. Третья — с другой стороны давила на левый траверз. Таким образом, лед словно пытался сломать корабль пополам, ровно посредине. Временами корабль, словно в судорогах, выгибался вправо по всей длине.

В носовой части судна ощущался самый сильный натиск — лед фактически затапливал ее, наваливаясь все сильнее и сильнее, постепенно поднимаясь выше фальшборта. Затем с сокрушительным ударом он обрушился на палубу и еще ниже опустил переднюю часть корабля. В таком положении обреченное судно окончательно оказалось во власти льда, сжимавшего его со всех сторон.

На каждую новую волну давления корабль отзывался по-разному. Иногда он просто слегка содрогался, как человек, которого укололи. Иногда словно начинал биться в конвульсиях, издавая при этом звуки, похожие на неистовые страдальческие крики. При этом все три мачты отчаянно раскачивались, натягиваясь до предела, словно струны арфы. Но самыми мучительными для экипажа были моменты, когда задыхавшийся в агонии корабль напоминал огромное живое существо, которое отчаянно пыталось вдохнуть воздух, упорно сопротивляясь гибельному давлению.

Корабль стонал, словно гигантский зверь в предсмертной агонии, и его крики поражали и пугали всех, кто находился на нем.

К семи часам вечера все необходимое оборудование уже спустили на лед, и на ровной ледяной плите, недалеко от правого борта судна, разбили небольшой лагерь. Шлюпки спустили еще прошлой ночью. Высаживаясь на лед, каждый из членов экипажа чувствовал большое облегчение. Они уходили с обреченного на смерть корабля, и вряд ли кому-то хотелось добровольно на него вернуться.

К сожалению, нескольким невезучим все-таки пришлось это сделать, чтобы отыскать и принести кое-что. Одним из них был Александр Маклин, молодой коренастый физик, помимо прочего выполнявший обязанности каюра. Только что закончив привязывать своих собак у лагеря, он тут же получил приказ вернуться с Уайлдом на корабль, чтобы принести немного бревен с носовой части. Не успели они подойти к судну, как услышали громкий крик из лагеря. Льдина, на которой стояли палатки, начала ломаться. Уайлд и Маклин ринулись обратно. Экипаж не терял ни минуты. Мгновенно запрягли собак, а все палатки, сани, припасы и необходимое оборудование перенесли на другую льдину, на сто метров дальше от корабля.

К тому времени, когда завершились все работы, корабль уже находился на грани гибели и мог в любую минуту затонуть, поэтому Уайлд и Маклин как можно быстрее побежали к нему. Они пробрались по ледяным глыбам, завалившим переднюю часть судна, и сумели поднять крышку люка, который вел к носовому отсеку. Лестницу вырвало из основания, и она завалилась на бок. Поэтому им пришлось спускаться в темноту, крепко держась за руки.

Шум, царивший внутри, сложно описать словами. Полупустое помещение, будто резонаторный ящик[5], отражало и усиливало все звуки, будь то упавший болт или треск щепок, откалывающихся от бревен. Оттуда, где стояли эти двое, до борта было рукой подать, и они явственно слышали, как лед старается пробить себе дорогу внутрь.