Читаем Огонь ведут "Катюши" онлайн бесплатно

Реактивная артиллерия в нашей армии впервые была применена в начале Великой Отечественной войны на Западном фронте. Залп батареи капитана И. А. Флерова по скоплению немецко-фашистских войск на станции Орша Смоленской области положил начало бурному развитию нового вида артиллерии. Как только батареи, дивизионы и полки реактивной артиллерии появились на полях сражений, наши воины нарекли новое оружие простым русским именем — «катюша». С этим народным, милым сердцу именем гвардейские минометные части прошли по трудным дорогам войны, завершив ее победоносными залпами по гитлеровскому рейхстагу.

Мне довелось быть командиром одного из первых полков реактивной артиллерии, а затем возглавлять оперативные группы ГМЧ ряда фронтов. Я был участником многих сражений, в которых применялись «катюши», знал командиров, политработников, сержантов и солдат гвардейских минометных частей, был очевидцем их героических подвигов.

Когда закончилась война, мне захотелось сразу же взяться за перо, рассказать о боевых действиях гвардейских минометных частей, их замечательных людях, внесших свой вклад в общее дело победы над врагом. Но воинская служба, новые заботы, связанные с дальнейшим развитием реактивного оружия, как-то не позволяли осуществить этот замысел.

Но вот спустя много лет после окончания войны по настоянию боевых друзей и по доброму совету Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского я принялся за тяжелый труд — стал писать воспоминания о славных боевых делах ракетной гвардии. И прежде чем увидела свет эта книга, прошло немало лет.

Я писал о том, что сохранилось в моей памяти. Конечно, каждая дивизия и бригада, каждый полк и дивизион, каждый гвардеец, прошедшие славный боевой путь, достойны того, чтобы о них поведать. Но о всех написать просто невозможно. И пусть простят мне офицеры и бойцы тех частей, которые были в моем подчинении, но о которых я не упомянул в книге.

Одновременно выражаю искреннюю признательность всем товарищам, оказавшим содействие в подборе материалов и фотоиллюстраций. Особую благодарность приношу М. С. Пузыреву, Н. Ф. Яснопольскому, А. Ф. Пануеву и П. А. Дегтяреву, которые своими замечаниями и советами оказали помощь в написании книги.

В августе 1941 года необычную картину представляли собой лагеря Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Б. Красина. В лесу срочно натягивались палатки, командирские домики заполнялись новыми людьми, деревянные бараки занимали вновь созданные, буквально за несколько дней, штабы. Шло формирование полков реактивной артиллерии залпового огня. О новом секретном оружии мы узнали в начале августа, будучи в резерве Ставки. Но прежде надо рассказать, как я попал в этот резерв.

Есть в Москве Белорусский вокзал, с которого ежедневно уезжают и на который ежедневно приезжают тысячи людей. Для них он обычен, как и другие вокзалы столицы. Но мне этот вокзал напоминает радостные и тревожные дни. В 1939 году я окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, и с Белорусского вокзала меня провожали в город Речицу жена — спутник моей боевой жизни, бесконечно дорогие дети: черноглазая Галя и сероглазый Вовка. Друзья поздравляли с назначением на должность командира 170-го артиллерийского полка 37-й стрелковой дивизии. Мы были молоды, сильны, полны энергии. В то время мне исполнился 31 год.

Быть командиром артиллерийского полка большая честь. Но не имея опыта в командовании даже дивизионом, я очень тревожился. Все время не давала покоя мысль: «Справлюсь ли?» Правда, боевое крещение я получил еще в 1929 году под городами Чжалайнор и Маньчжурия во время конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). В действующую армию менянаправили сразу же после окончания Томской артиллерийской школы. Я был назначен командиром огневого взвода в гаубичную батарею 21-го артиллерийского полка. В боях с белокитайцами наша батарея дважды отражала контратаки пехоты и конницы огнем с открытых позиций. Уже тогда я познал силу и мощь артиллерийского огня и был горд тем, что моя боевая служба началась в артиллерии.

В августе 1939 года наш 170-й артиллерийский полк в составе 37-й стрелковой дивизии из города Речицы убыл на Халхин-Гол громить самураев, вторгшихся на территорию Монгольской Народной Республики. Однако в боях нам участвовать не пришлось, так как наши войска под командованием Г. К. Жукова разгромили японских милитаристов и наша помощь уже не потребовалась. 37-я стрелковая дивизия, в том числе и наш полк, были оставлены в Сибири.

В том же 1939 году 170-й полк в составе все той же 37-й стрелковой дивизии из Сибири был переброшен на петрозаводское направление и участвовал в боях с белофиннами. За эти бои мы с комиссаром полка Н. Д. Вишняковым были награждены орденом Красной Звезды.

23 июня 1941 года, уже на второй день Великой Отечественной войны, 170-й артиллерийский полк вступил в неравный бой с фашистскими танковыми колоннами. Это было возле деревни Товстюны, что в 35 километрах от города Лида. Затем бои шли на реке Жижма, на станции Говья, у населенных пунктов Ивье, Рубижевичи, Негорелое. С тяжелыми боями нам приходилось отступать, но мы все же наносили ощутимые удары по превосходящему нас в силах врагу. С подразделениями своего полка я прорывался из окружения. Выходили мы с оружием в руках, в полной форме. С боями нам удалось пробиться к Мозырю, откуда нас отправили в Гомель.

В Гомеле бойцов и сержантов, вышедших из окружения, приказано было передать во вновь формируемые части 21-й армии, а я с группой офицеров 170-го артиллерийского полка был направлен в резерв Западного фронта под Москву.

И вот в первых числах июля 1941 года я вновь прибыл на Белорусский вокзал. Перроны и все его помещения были переполнены военными, ранеными, эвакуированными стариками, женщинами, детьми. Огромное гореобрушилось на нашу страну! Враг рвался к Ленинграду, Одессе, Киеву, Харькову. Тяжелые бои шли под Смоленском, Ярцевом, Ельней. Мы не знали, что с нашими семьями, которые остались в Лепеле и Витебске...

Прежде чем направиться в резерв Западного фронта, я решил побывать в ЦК партии и Оперативном управлении Генерального штаба. Я понимал, что работники ЦК и Генштаба сейчас особенно заняты, и, может быть, все, о чем я им сообщу, не будет для них ново. Но у меня горела душа, и я считал своим партийным долгом рассказать в ЦК о первых боях с фашистами, о боевых действиях 37-й стрелковой дивизии, о выходе из окружения ее остатков, рассказать о том, как сложилась обстановка в первые дни войны для 21-го стрелкового корпуса, и в частности для нашего 170-го артиллерийского полка, поведать о мужестве и стойкости бойцов и командиров, высказать свои соображения.

Дело облегчалось тем, что в ЦК работал мой товарищ В. А. Фролов. В свое время он давал мне рекомендацию в партию. С довоенной поры у меня сохранился его телефон.

Свои мысли я решил кратко изложить на бумаге. На вокзале в киоске купил три ученические тетради и раздобыл пару листов копирки. Там же, на вокзале, написал докладную в трех экземплярах. Письмо мы подписали вдвоем с политруком Н. И. Грибковым.

С этим документом я поехал в ЦК. Фролов принял меня тепло, внимательно выслушал мой рассказ и предложения, проинформировал, разумеется в пределах возможного, о мероприятиях, проводимых ЦК и правительством по мобилизации сил и средств для решительного отпора врагу.

Сообщение Фролова меня подбодрило и воодушевило. На сердце стало легче. Письмо мое Фролов обещал доложить руководству. Мне же по-товарищески посоветовал духом не падать и пожелал удач в тяжелой и суровой борьбе с врагом.

Обрадованный и окрыленный, направился я в Оперативное управление Генерального штаба. Взял с собой и Боевое знамя 170-го артиллерийского полка, вынесенное нами из окружения. Мы были уверены, что под этим знаменем будем еще сражаться.

Возвратившись на вокзал, я рассказал боевым товарищамо результатах моего визита в ЦК и Генеральный штаб. С первым же поездом мы выехали на станцию Мещерскую в резерв Западного фронта.

И вот мы уже на месте. Под вечер я прилег отдохнуть в наспех сделанном шалаше на раскинутой плащ-палатке, которая с первых дней войны заменяла мне и шинель и постель, а потом служила чехлом для Боевого знамени.

Над шалашом нависли развесистые кроны берез. В природе все было спокойно и величаво, а меня одолевали тяжелые мысли. Нелегко в первых же неравных боях потерять полк, испытанных боевых друзей, не иметь сведений о семье и терзаться мыслями, что она могла попасть в руки врага. А тут еще неутешительные сводки Совинформбюро...

Мои тяжкие раздумья прервал начальник разведки нашего полка старший лейтенант Н. Голиков, человек большой отваги. Это он спас Знамя полка.

— Товарищ командир! На Западном фронте наши применили новую секретную пушку, — взволнованно сообщил он. — Говорят, своим огнем она наводит ужас на гитлеровцев...

Эти сведения «по секрету» передавались из уст в уста. Говорили, что новое мощное оружие в короткое время создает море огня, что фашисты в панике бежали из Орши. Говорили... Как хотелось верить, что все это не вымысел, а правда.

Через несколько дней я получил предписание Полевого управления Западного фронта. Мне приказывалось срочно выехать в 16-ю армию, которая сражалась под Ельней и Ярцевом, и в ее артиллерийских частях отобрать восемь офицеров (шесть командиров батарей и двух командиров дивизионов). В мое распоряжение была выделена полуторка с опытным водителем. Старшим начальникам предписывалось оказывать мне полное содействие в выполнении задания.

...На вторые сутки я был в действующей армии. Прибывая в артиллерийские части, после предъявления документов я просил называть лучших командиров дивизионов и батарей. По правде говоря, мне без особой радости давали эти сведения. Я понимал командиров: кому хочется отдавать лучших офицеров, да еще во время тяжелых боев! Но приказ есть приказ... У меня случайносохранилась копия одного из распоряжений того времени. Вот оно:

«Командиру 721 гапКомандующий армией приказал: отобранных представителем Запфронта майором Нестеренко командиров немедленно откомандируйте в распоряжение отдела кадров Запфронта. В случае отсутствия указанных командиров в части немедленно замените их по указанию майора Нестеренко из числа лучших боевых командиров».

Документ подписан 8 августа 1941 года начальником штаба 16-й армии полковником Шалиевым и военкомом штаба полковым комиссаром Седенковым.

Двое суток понадобилось мне, чтобы выполнить приказание Полевого управления Западного фронта. К указанному сроку я с группой командиров прибыл в лагеря Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Б. Красина.

Здесь работала комиссия Центрального Комитета партии. Она отбирала офицеров для частей реактивной артиллерии. Формирование полков было возложено на начальника училища полковника Юрия Павловича Бажанова, ныне маршала артиллерии. Этот высокий, богатырского сложения офицер отличался строевой выправкой. Властный громкий голос, решительные уверенные движения свидетельствовали о незаурядной силе воли. Штаб формирования возглавлял подполковник В. И. Задорин. Военные дороги потом не раз сводили меня с ними.

Список офицеров, с которыми я прибыл, было приказано передать в комиссию ЦК. Через некоторое время и меня самого пригласили туда.

Председатель комиссии попросил рассказать о себе, о боевом пути, о том, как я очутился в резерве. Члены комиссии тоже задали немало вопросов. Наконец мне сказали, что я могу выйти и подождать решения.

Пригласили меня минут через десять. На всю жизнь запомнилось, как председатель комиссии торжественно объявил:

— Товарищ Нестеренко! Вы назначаетесь командиром четвертого гвардейского минометного полка реактивной артиллерии резерва Верховного Главнокомандования.

От радости и волнения сердце забилось так, что был слышен каждый его удар. Взволнованно поблагодарилкомиссию за высокое доверие и обещал оправдать его с честью.

Меня предупредили, что оружие секретное, поэтому, приступая к формированию полка, надо особенно тщательно подбирать личный состав. На прощание председатель комиссии пожал мне руку и сказал:

— Не теряйте времени, приступайте к делу. Подробные указания вам дадут в штабе формирования...

Вслед за мной комиссия пригласила капитана Н. В. Скирду, который был откомандирован из 16-й армии и прибыл со мной.

— Назначен во второй полк, — сказал он, выходя минут через десять.

— Как это во второй? — удивился я. — А почему не в четвертый?

Снова иду туда, где заседала комиссия ЦК. Прошу, чтобы Скирду и всех офицеров, прибывших со мной из 16-й армии, направили в четвертый полк.

— Хорошие офицеры и в других полках нужны! — с улыбкой сказал мне председатель комиссии, однако пообещал выполнить просьбу.

Я попросил также, чтобы в четвертый полк назначили из резерва всех офицеров 170-го артиллерийского полка. Однако мне ответили, что они, вероятно, получили уже новые назначения.

Я собирался уйти из приемной, как вдруг в дверях показался молодой, невысокого роста офицер с тремя кубиками в петлицах. Я не верил своим глазам! Передо мной, широко улыбаясь, стоял мой воспитанник из Томской артиллерийской школы В. М. Соломин! Мы крепко обнялись.

— Володя, просись в четвертый полк! — сказал я.

Он ушел, а мною овладело беспокойство. Вдруг ему откажут?

И опять ринулся я к заветной двери, уже в третий раз... Просьба наша была удовлетворена. Соломина назначили ко мне в полк помощником начальника штаба.

Он был на редкость способным, исполнительным офицером. Его вклад в дело формирования полка трудно переоценить. Подбор людей, создание штаба полка — все это лежало на нем. Мог ли я думать тогда, что уже в декабре сорок первого Володя Соломин погибнет смертью героя! В боях под Верхней Любовшей, командуя дивизионом,он вызвал огонь на себя, чтобы пресечь яростные атаки врага.

В лагеря непрерывным потоком прибывали призывники, будущие воины-гвардейцы. На основании приказа Ставки Верховного Главнокомандования здесь было начато формирование первых восьми полков реактивной артиллерии. Вновь создаваемым полкам присваивалось наименование гвардейских минометных полков артиллерии резерва Верховного Главнокомандования.

Команды призывников состояли в основном из москвичей и жителей Московской области, коммунистов и комсомольцев. Так, наш четвертый гвардейский полк на две трети был укомплектован коммунистами и комсомольцами. А в дальнейшем создавались и целиком комсомольские части, такие, как 85-й гвардейский комсомольский минометный полк.