Читаем Никогда не было, но вот опять. Попал 4 онлайн бесплатно

Последнее январское воскресение выдалось как на заказ. Погода чудесная. Солнце светило почти по-весеннему, и температура была не более трёх градусов мороза. Небольшой восточный ветерок румянил щеки мои и Сары-Серафимы. Я заехал за ней на извозчике, и мы отправились на пикник. Собирался познакомить её с Аннушкой Глебовой и её подругами. Хотел из них составить комитет по подготовке и проведению благотворительного концерта в пользу «Общества попечения о народном образовании». В любом случае красивые женщины гораздо лучше смотрятся в качестве устроителей такого мероприятия.

И потом я, будучи не слишком хорошим человеком и циником, не собирался все деньги, полученные за первый концерт, отдавать «хлопобудам». Мне же ещё и артистов содержать на что-то надо. Часть денежек за билеты я собирался прикарманить, а для общества господина Штильке организовать пожертвования или лотерею, где выигрышем будет, к примеру, акварелька Дарьи Зотовой талантливой барнаульской художницы и, возможно, портрет наиболее щедрого жертвователя, нарисованный тем же художником. И первые барнаульские красавицы в этом мне помогут. Познакомлю их с Сарой-Серафимой, подскажу парочку идей и могу отползать. Остальное придумают и сделают дамы самостоятельно.

Когда мы подъехали к месту, то там уже собралась изрядная толпа моих изобретателей с семействами. Сару-Серафиму представлять и знакомить оказалось не нужно. Все дамы, так или иначе, где-то друг с другом встречались, а поскольку, мадам я проинструктировал насчет благотворительного концерта ещё в дороге, то поздоровавшись с красавицами, отошел к кучке мужчин, которые с интересом наблюдали за тем, как Стёпкины ребята разводили в стороне от столов, большой костёр. А неподалеку Ярошенко, Гехт и Сухов жарили шашлыки на двух мангалах.

Тоха с Платошкой устанавливали на краю площадки «колдуна», который никак не хотел держаться в неглубоком снегу, и им пришлось долбить дырку в мерзлом грунте. Архипка с Катькой, которая в своей лётной одежде была похожа на медвежонка, раскладывали на утоптанном снегу ярко красное полотнище.

Я поздоровался со всеми и, отозвав, в сторонку Сергея Петровича сказал негромко:

— Сергей Петрович, нам нужен адвокат.

— Адвокат? Зачем он нам?

— Нами изобретён двигатель. Работающий двигатель. Наверняка кое — что мы применили впервые, а значит, нам нужно оформлять патенты или, как они у вас называются, привилегии. Вот для этого и нужен адвокат. Посоветуйтесь со всеми и потом мне скажете.

— Хорошо, Алексей! Я займусь, — покивал инженер и присоединился к коллегам.

Оставшись один, я оглядел площадку. В связи с суетой по этому утырку Фоме Хорькову, мне пришлось подготовку к пикнику поручить моим «мушкетёрам», предварительно познакомив их с Владимиром Ярошенко и подтянув Степкину банду. Надо сказать, парни справились. Площадка от снега расчищена. Столы стоят, уже завалены снедью и заставлены бутылками с лёгким вином для дам и коньячком вперемешку с водочкой. Костёр горит, шашлыки жарятся и даже в отдалении в разных углах стоят туалетные будочки с прочищенными к ним дорожками. Одним словом — лепота!

Увидев, что параплан приготовлен к полету, «колдун» показывает нормальный ветер, а моя четвёрка аэронавтов выстроилась возле лежащего полотнища, как было заранее запланировано и отрепетировано, я постучал своей неизменной тросточкой по столу, призывая веселящуюся публику обратить на меня внимание. Когда, наконец, установилась относительная тишина и взоры всех обратились ко мне, я пафосно произнёс:

— Господа! По просьбе наших прекрасных дам, мы сейчас продемонстрируем возможности человеческого разума и изобретательности, а именно полеты на этом, несуразным на первый взгляд, аппарате названным нами «парапланом», — я указал на лежащее красное полотнище. — Не буду скрывать, полеты на параплане для неопытного человека смертельно опасны. Но в России нет недостатка в отважных молодых людях. И вот они перед вами! Четверо смелых! Мы их назовём «аэронавты».

— Аэронавт Назаров Архип шаг вперёд!

Архипка сделал шаг и чуть наклонил голову, обозначив поклон. Когда тренировались, именно такой поклон вызывал у парней особый смех. Но сейчас никто даже не хихикнул. Видимо прониклись.

— Аэронавт Балашова Екатерина!

Катька шагнула вперёд и поприветствовала всех поднятой рукой и улыбкой до ушей. Вот коза! Её выходка была встречена восторженными криками самой младшей группы зрителей. Господа изобретатели взяли с собой детей и те сейчас прыгали и орали, приветствуя Катюху. Переждав крики, я продолжил представление.

— Аэронавт Антон Савельев!

Тоха точно продублировал действия Архипки.

— Аэронавт Платон Нечунаев!

Платоха тоже не подкачал.

— Господа поприветствуем отважных аэронавтов! — сказал я и, зажав под мышкой свою трость, несколько раз хлопнул в ладоши.

Меня охотно поддержали и все весело захлопали в ладоши. А я, увидев, что Ярошенко с друзьями, покинув пост у мангалов, тоже глазеют на моих аэронавтов и, особенно на Катьку, тихонько толкнул Владимира в бок.

— Шашлык подгорит.

Тот опомнился и кинулся к мангалам, за ним отправился и Иван Гехт. Когда шум и аплодисменты стихли, я скомандовал:

— Аэронавт Назаров! Демонстрацию полетов начать! Остальным помогать!

Архипка чётко повернулся и пошел надевать амуницию. Остальные трое двинулись следом. Катька проверила, как тот пристегнулся и подняла руку.

— Норма!

Платон с Тохой осмотрели полотно и стропы и тоже подняли руки с возгласом:

— Норма!

Я дал отмашку, и Архипка сделав десяток быстрых шагов вниз по склону, расправил купол и взмыл в воздух. Поймав восходящий поток, сделал несколько кругов, набирая высоту, и поплыл в сторону замерзшей реки, где по дороге, проложенной по льду, в сторону города двигалось трое саней.

Надо сказать, что готовясь к показу наших полетов, я обдумывал как подать публике это действо. Ничего лучшего в голову не пришло, чем имитация армейских порядков. Во-первых, это зрелищно, а во-вторых — дисциплинирует. Когда заставлял парней и, привлечённую в последний момент, Катюху тренироваться, то на недоумённый вопрос Антохи:

— Немтырь, а на фига нам всё это?

Ответил:

— После того как покажем полёты к нам многие будут проситься в ученики. Пусть видят, что мы не какая-то деревенщина, а летчики-аэронавты, дисциплина и порядок у нас на первом месте.

Прослыть деревенщиной парням совершенно не улыбалось, и тренировки прошли успешно, а Катюхе деваться было некуда. И наше представление прошло на ура.

Между тем хулиган Шварц своим привычкам изменять не собирался и, пролетая над плетущимися внизу санями, засвистел не хуже Соловья-разбойника, пугая коней и седоков. Громко посмеявшись над испугом проезжающих, Архипка приземлился под восторженные возгласы зрителей и, погасив купол, махнул мне рукой. Подойдя к нему, я спросил:

— Чего тебе?

— Немтырь! Там! — он указал на остановившиеся внизу сани. — Иностранцы там в санях.

— Почему ты так решил? — выразил сомнения я.

— Когда я их пугнул, они лаялись не по-нашему. Ну как те. Помнишь?

Ещё бы не помнить, недавно только про них вспоминал.

— Ты уверен?

Архипка пожал плечами. Мол, я сообщил, а ты уж решай.

— Екатерина! — негромко позвал я. — Катюха, давай облачайся. Когда будешь пролетать вон над теми санями, крикни что-нибудь по итальянски.

— А чего крикнуть? — спросила Катюха улыбаясь.

— Ну крикни «Добрый день» или «Счастливого пути», или вообще что в голову взбредёт. Главное кричи по итальянски.

— Ладно! Крикну! — пообещала девчонка и одела шлем. Я застегнул и проверил на ней сбрую. Услышал от Тохи с Грином «Норма!» и дал добро на взлёт.

Под восторженные крики женщин и детей, наша бесстрашная аэронавтка поплыла к дороге.

— Алексей, вы тоже также летаете? — неожиданно подошел с вопросом Сергей Петрович.

Увлечённый наблюдением за Катькиным полётом и ожиданием подтверждения Архипкиных подозрений, я не сразу понял, о чём спрашивает инженер.

— Простите! Не понял?

— Вы тоже летаете, как эти двое?

— А вот вы о чём. Как они летать я не могу. Эти двое прирождённые пилоты и то, что у них получается без особого труда, мне и этим двоим, — указал я на Антоху и Платона, внимательно следящим за полетом нашей малолетней валькирии, — приходиться добиваться многократными повторениями.

— Но ведь это опасно, а вы не имеете права так рисковать, — ошарашил меня неожиданным заявлением инженер.

Ничего себе заявочки! Я даже на некоторое время дара речи лишился.

— Что за странные мысли приходят вам в голову, Сергей Петрович. И чем же, по вашему я так отличаюсь от своих друзей, что даже и рисковать не имею права?

— Ваши знания… — начал было Сергей Петрович, но я его невежливо перебил:

— Да грош цена всем этим моим знаниям! Если хотите, то вон та девчонка ценнее меня и моих знаний в несколько раз, — показал я на подлетающую Катюху.

Инженер хотел что-то возразить, но я его уже не слушал.

— Извините, Сергей Петрович, подискутируем в следующий раз, — сказал я и поспешил к приземлившийся Екатерине.

— Ну что? — нетерпеливо спросил я девчонку.

— А вы разве не слышали?

— Да не слышно тут! Ветер и ребятишки вон как вопят, тебя приветствуют.

— Итальянцы это! Один мне там по итальянски ответил.

— Ладно! Молодец Катюха!

Я сегодня летать не собирался, но Катькина уверенность, что глазеющие на нас снизу люди — итальянцы, беспокоила и заставляла задуматься. Я, конечно, предполагал, что ватиканские попы на письмо среагируют, но не ожидал что так быстро.

— Архипка, дай-ка мне свою балаклаву, — обратился к другу.

Тот, не возражая и не удивляясь, стянул головы вязанную шапчонку и протянул мне. Чтобы не терять время, я не стал после миниатюрной Катюхи, подгонять под себя наш единственный шлем, а просто натянув на морду балаклаву, нахлобучил сверху свою шапку и отправился в полёт.

Захотелось рассмотреть этих итальянских чертей поближе, и я снизился метров до сорока. Один из путешественников, молодой парень при виде меня, что-то закричал и подбросил вверх свою шапку. Остальные смотрели молча. Вглядываясь в обращенные ко мне лица, почувствовал легкий укольчик беспокойства и страха. Никак приобретённая чуйка сработала? Если так, то это по мою душу ребята пожаловали. Но ни Фальконе, ни Пизаконе среди них не было. Видимо вняли предупреждению.

Черт! А мне ведь не подняться на самый верх, придётся покрутиться, чтобы восходящий поток вынес меня. Я стал закладывать плавные виражи, стараясь не слишком приближаться к склону. Когда до вытоптанного места приземления оставалось метров двадцать, закладывая очередной вираж, слишком перетянул клеванту и свалил купол вправо. Не успев ничего сообразить, ухнул в глубокий снег. Когда отстегнул сбрую и выбрался из сугроба, то первым кого я увидел, был злой и одновременно испуганный Архипка. Увидев, что я цел и невредим он заорал:

— Немтырь! Я сколько раз тебе говорил: не дёргай резко ручки! А ты как баран ничего не понимаешь!

— Да ладно тебе, Архипка, — примирительно сказал я. — Обошлось же всё. Помогите лучше параплан наверх затащить.

Платон с Катюхой увидев, что я цел, засмеялись, а Антон язвительно выдал.

— Ну кто из нас в снегу купается? Ты или я.

— Я, Тоха, я! Но болтать некогда! Хватайте параплан — наверх попрём.

— Зачем его на руках тащить. Ветерок хороший, можно и так подняться, — сказал Архипка.

— Ну попробуй, — я протянул ему, снятую с головы балаклаву.

Архипка впрягся в сбрую, мы растянули купол и лучший парапланерист планеты взмыл в воздух и, ловко закладывая виражи, стал набирать высоту.

— Я ещё кружок сделаю? — крикнул он мне сверху.

Я разрешающе махнул рукой, и мы полезли наверх. Там я, отряхнув с одежды снег, сказал глядящим на меня зрителям:

— Господа вы только что видели, что может случиться с неопытным аэронавтом. Но это неважно. Чувствую, что шашлыки готовы и пора отпраздновать начало ещё одной эры — эры аэронавтики!

Все весело подхватили идею отпраздновать начало «новой эры» и, проголодавшись на морозце, набросились на шашлычки и алкоголь. Шашлыка хватило всем и даже ещё осталось несколько шампуров. Я, глянув на переминающихся в стороне ямщиков, хотел было пригласить их присоединиться к веселью. Но вовремя сообразил, что это может кой — кому из присутствующих не понравиться. Поэтому взял со стола две бутылки водки, шашлык и двинулся к ним.

— Мужики, угощайтесь.

Те недоверчиво на меня уставились. Потом один, не слишком бородатый водитель кобылы, отмер и принял у меня водку и шашлык.

— Благодарствуем, барин!

Уверять их, что я не барин не стал. Вернулся к столу и вернулся вовремя, потому как Антоха с Платоном налили себе по рюмашечке и готовы были употребить.

— Отставить! — рявкнул я. — Вы летать сегодня собираетесь?

— Ну собираемся! А чё? — недоумённо выдал Тоха.

— А раз собираетесь то пить вам нельзя. Да и рановато вам еще водку пить, подрасти малость надо.

— А сам-то зачем пьёшь? — взялся меня изобличать Платошка.

— Когда это ты видел, что я пью?

— Да вот только что за новую эру пил.

— Если за новую эру, то тогда конечно, но только ту что я пил.

Я поискал свободную рюмку и налил из бутылки, которую привез сюда самолично. Подвинул рюмку изобличившему меня парню.

— На Грин, хватани за «новую эру»!

Тот, чувствуя какой-то подвох, взял тару, посмотрел на свет, осторожно понюхал и, ничего не унюхав, выпил. Потом непонимающе посмотрел на опустевшую рюмку, на бутылку в моих руках:

— Ну как? — спросил я.

— Так это же вода! — дошло, наконец до хлопца.

— Вода! — подтвердил я. — А ты чего думал? Ладно, вон Архипка уже на третий круг пошёл. Крикните ему пусть жрать идёт. И сами готовьтесь. Отлетаете, а там посмотрим.

Парни отправились встречать хулигана Архипку, а я, отыскав в стайке смеющихся женщин Савватеевну, дал ей понять, что хочу поговорить. Отойдя с ней в сторонку, спросил:

— Тебе Катька сказала уже про итальянцев? — указал я на нашу валькирию, возле которой стояли два Ивана: Гехт и Сухов, а Ярошенко что-то рассказывал смеющейся Катюхе.

Вот шуты великовозрастные! Они что, малолетку клеят? Блин! Катюха — вот ещё одна проблема на мою голову. Хотя нет! Пусть это у Савватеевны голова, по этому поводу болит, а мне бы со своими проблемами справиться. Проследив за моим взглядом, знахарка насмешливо спросила:

— Что на Екатерину поглядываешь, никак ревнуешь?

— Ты это о чем, Савватеевна, она ж ещё ребёнок, просто беспокоюсь за неё. Возраст у неё сейчас самый противный. Надо ей учителей найти, пусть учится, а любовь подождёт.

— Не бойся за неё. У меня не забалует, а вот насчёт учёбы надо будет озаботиться, но это после, как с приезжими разберёмся. Меня теперь как бабушку врасплох не возьмёшь, — блеснула сталью во взгляде ведунья.