Читаем Когда улыбнется Ганеш онлайн бесплатно

Сначала я два с половиной года ездил и летал по периферии Южноазиатского субконтинента и лишь после этого попал в его сердце. Сначала видел лишь истоки и притоки Ганга в Непале, его устье в Бангладеш, ощущал его эхо в Шри Ланке и Пакистане и только потом познакомился с основным течением реки, которую индусы считают божеством (индийцы ее называют Ганга). Различные по характеру и жизненному уровню, политическому устройству, господствующей религии и языку, страны, о которых пойдет речь, объединены принадлежностью к горячему и пестрому континенту, сходностью судеб, близостью культур, «узнаваемы» друг в друге. Вот почему в книге, посвященной главным образом Индии, я счел возможным рассказать и о некоторых ее соседях.

Я подолгу жил в Китае, Вьетнаме, Венгрии, Бангладеш, Непале. Писать об Индии труднее, чем об этих странах. Она настолько многообразна и многопланова, что почти каждое слово, которым пытаешься характеризовать то или иное явление, оказывается вдруг шатким, ненадежным, иногда беспомощным, требует множества оговорок. Чем дольше я жил в Индии, тем более непостижимой она мне казалась; каждое последующее впечатление вытесняло предыдущее, одни и те же обычаи в разных местах имели различную, порой противоположную подоплеку, логика поведения людей в быту часто оставалась непонятной. И все же я рискую предложить читателю эту книгу очерков, имеющую скромную задачу: дать некоторое представление о красках поразительной страны, о жизни, внешнем облике и стремлениях ее людей, сравнительно недавно ступивших на путь сложного, противоречивого, но самостоятельного развития. Мне хотелось бы, чтобы читатель ощутил масштабы целей, которые они ставят перед собой, оценил их мужество, почувствовал нелегкость их доли.

Есть в индийской мифологии демон Раху, тайно от богов хлебнувший напиток бессмертия амриту и вечно Проглатывавший Солнце и Луну, дабы навредить Людям. Великий Вишну отсек ему голову, которая улетела и превратилась в небесное тело. Голова Раху и сейчас время от времени подкарауливает и проглатывает Солнце и Луну. Но затмения при этом оказываются краткими, ибо у демона нет больше туловища… Немало затмений происходит и в жизни независимых стран. Но они преходящи, ибо бессилен Раху, ибо независимость и свобода пришли навсегда, ибо магистральный путь в будущее открыт.

Эта книга была уже набрана, когда мир потрясла тяжкая весть о подлой расправе над Индирой Ганди. Вспомнились многочисленные встречи с ней в Дели — в парламенте, на пресс-конференциях в Вигьян-бхаване, в ее рабочем кабинете, на приемах в Советском посольстве. Вспомнилось ее удивительное умение общаться со множеством людей одновременно — будь то стремящиеся перекричать друг друга журналисты с каверзными вопросами или полумиллионная толпа крестьян, которым надо объяснить суть аграрной политики правительства.

Индира Ганди была, несомненно, одной из самых выдающихся личностей второй половины нашего столетия. Ее сердце было исполнено любви к своей родине, к народу, она обладала трезвым и глубоким умом и стальной волей. Она боролась за процветающую, сплоченную, сильную Индию, свободную от кастово-религиозных и национальных противоречий, которые в свое время разжигали колонизаторы и которые используют в борьбе против великой азиатской державы ее нынешние недруги. За это и сразили ее пули сепаратистов. Пророчески прозвучали ее слова, сказанные несколькими днями раньше: если меня убьют, кровь моя поможет стране сплотиться.

Индира Ганди была большим и искренним другом нашей страны, придавала огромное значение развитию и укреплению индийско-советского сотрудничества во всех сферах жизни.

Многие достижения Индии, о которых узнает читатель, непосредственно связаны с деятельностью И. Ганди. Ее никогда не забудут индийские и советские люди.

Получив утром в номере газету «Райзинг Непал», с удивлением узнаю, что идет 2038 год, который вот-вот кончится, хотя на дворе март. «Викрам самбат» — один из четырех, принятых в Непале календарей, — пожалуй, наиболее распространен в этой стране, говорящей на 58 языках и исповедующей по крайней мере четыре религии. Он обязан своим происхождением удачливому радже Викрамаднтье, который, угостив богиню молнии Ваджрайогини куском собственного мяса, сдобренного специями, получил в награду тайный рецепт изготовления золота, обрел невероятное богатство и посему объявил новую эру.

Каждый шаг в Катманду делаешь в двух измерениях одновременно — в реальном и сказочном. Сказка стала неотъемлемой частью реальной жизни, а жизнь вторглась в сказку и расширила до бесконечности ее рамки. Времени, отпущенного человеку, не хватит, чтобы хоть бегло ознакомиться с 33 миллионами небожителей непальского пантеона. Однако десятка три богов, обладающих индивидуальными чертами характера и наделенные всеми человеческими страстями и слабостями, сопровождают вас повсюду в Непале — и в долине Катманду, и в заснеженных горах, и в жарких тераях.

У крошечной молельни в темном, извилистом переулке стоит высокий кувшин с молоком. Рядом тарелка с жареными хлопьями риса. Это угощение приготовили для богов обитатели осевшего набок углового домика. В переулке десятка два таких молелен. Если выйти по нему на площадь Ханумандхока, названную так в честь обезьяньего вожака Ханумана, который, как известно, оказал неоценимую услугу великому Раме, устроив пожар на Ланке и посеяв тем самым панику в войсках короля ракшасов Раваны, то от обилия храмов, чайтьев, молелен, скульптур просто захватывает дух. Боги окружат вас плотным кольцом, будут глядеть на вас со стен, из притворов, с алтарей, с постаментов. Оскалит страшные клыки Кал Бхайрав, или Чернокаменный Бхайрав, — самое свирепое воплощение Шивы. У ног многорукого бога всегда скромные дары. Меню почти неизменное — кислое молоко, жареный рис, сушеная рыбешка, несколько кусков сахара, хлебцы. Ноги Бхайрава вымазаны разваренным крашеным рисом. Ублажив его, люди ставят себе на лоб тику с этим рисом — знак благословения, который может уберечь от напасти. Рисовой краской для тики вымазан и хобот слоноголового бога Ганеша — сына Шивы и Парвати, приносящего, как утверждают, удачу труженику и торговцу.

Маленький Ганеш выдолблен и в скале, к которой прилепилась хижина пахаря. А вот и сам пахарь — в черной трапециевидной шапочке-топи, с огромным, загнутым книзу ножом кхукри за поясом. Его буйволы осторожно тащат соху по полю-террасе. Пахарь сосредоточен: надо ведь не оступиться, не сорваться в пропасть, прорубить заветную борозду. Ему поможет тысячелетний опыт предков. И, как он думает, красная тика с хобота Ганеша на изборожденном морщинами лбу.

Круты Гималаи. Их сверкающие снежные вершины острыми клиньями вонзились в густую синь неба. Их тайны до сих пор волнуют воображение поэтов, ученых, альпинистов. Но не они отгородили Непал от остального человечества. Это сделали люди. В начале прошлого века английские завоеватели, потеряв надежду превратить непальского короля в свое послушное орудие, начали войну против маленькой горной страны. Героическое сопротивление не спасло непальцев от поражения — силы были неравными. Формально Непал не утратил тогда независимости. Но только формально. От него отторгли большую часть тераев — южных равнинных земель, ему запретили иметь какие-либо связи с другими странами. Колонизаторы способствовали приходу к власти в стране феодального рода Рана, который образовал институт наследственных премьер-министров. И сам король, земное воплощение Вишну, оказался пленником этого семейства. Целое столетие продолжалось в Непале мрачное господство Рана, которые, выполняя волю английских резидентов, тщательно заботились о сохранении изолированности страны от остального мира. Однако, несмотря на все усилия англичан и их приспешников, им не удалось предотвратить «разгерметизацию» Непала. В 1951 году долгая и мужественная борьба непальского народа против тирании Рана увенчалась успехом.

С Непалом произошло примерно то же, что происходит с человеком, проснувшимся в незнакомом месте и все еще находящимся во власти сновидений. Сновидения эти, однако, не улетучиваются, как у человека, а продолжаются наяву, и провести границу между ними и реальностью оказывается подчас невозможно. До тех пор, разумеется, пока одно не противоречит другому и не встает вопрос о выборе.

Сразу же после свержения Рана Непал начал стремительно приобщаться к современности, а мир стал открывать для себя эту страну. Долго шел в ней процесс утряски внутриполитической структуры. В конце 1960 года отец нынешнего короля — Махендра Бир Бикрам Шах Дев распустил парламент, арестовал министров и установил режим прямого правления. Была запрещена деятельность всех политических партий. Страна была провозглашена конституционной монархией, образовалась система выборных местных советов — панчаятов, а роль парламента стал играть Национальный панчаят. Потом, в 1980 году, король Бирендра Бир Бикрам Шах Дев провел референдум, который решал, сохранить ли в стране систему панчаятов или вернуться к многопартийно-парламентской системе. С небольшим преимуществом победили сторонники панчаятов. Однако и в период, предшествовавший референдуму, и в последующие годы в панчаятскую систему было внесено несколько существенных коррективов. Национальный панчаят стал избираться путем всеобщего прямого голосования, а сам он стал избирать кандидатуры своего председателя и премьер-министра страны для последующего утверждения королем. Ежечасное общение с богами не помешало людям открыть для себя сладость политических дискуссий, остро заинтересоваться социальными проблемами. Важные перемены произошли и в экономике. В частности, в тераях с помощью Советского Союза были построены завод сельскохозяйственного оборудования, мощный сахарный завод, сигаретная фабрика. Были созданы и другие предприятия, образовался небольшой, но устойчивый рабочий класс.

И еще одна существенная перемена произошла в стране после ее освобождения от деспотизма Рана: в нее хлынул нескончаемый поток иностранных туристов. Мгновенно изменились представления людей об окружающем мире. В Патане, в мастерской, носящей громкое название «Патан индастриал эстэйт», я наблюдаю труд женщин, которые, зажав пальцами ног грубую отливку фигуры Шивы, доводят ее до совершенства с помощью напильника и зубила. Тут же, в цехе, стоит на полу маленький, сверкающий японский кассетный магнитофон, из которого льется современная музыка, и работницы временами покачивают головами в такт мелодии. Боги, создаваемые руками человека, обретают над ним немедленную власть так же, как и раньше. Но происходит это под аккомпанемент квартета АББА и в присутствии современной электроники. Оцепеневшее время устремилось вперен, и его не сдержать. И сказка, и жизнь стали другими. Но, хотя по «Викрам самбату» давно уже наступил XXI век, а по распространенному в долине Катманду «Непал самбату» только что начался век XII, страна эта, по нашим представлениям, не вышла еще за пределы позднего средневековья. Один врач приходится на 38 тысяч жителей. В большинстве деревень нет электричества. Во многих горных дистриктах люди живут натуральным хозяйством. На витрине лавки в Катманду рядом с видеомагнитофоном будет красоваться буддистская молитвенная вертушка. Лоб крупного физика, участника международных симпозиумов, украшает тика. Вы можете встретить учителя, для которого утверждение, что земля — шар, было бы подлинным потрясением, или монаха, который убежден, что стал объектом перевоплощения другого существа.

О, Катманду! В который раз я любуюсь знакомыми контурами холма с белоснежной ступой Сваямбу, откуда спокойно разглядывают долину бирюзовые очи Будды. Снова тесная Нью-Роуд с лежащими поперек мостовой «священными» коровами, не обращающими пи малейшего внимания на роскошные «Датсуны», велоколяски, грузовики и столь неожиданные «газики». Снова дом «живой богини» Кумари, циновки, заставленные живописным непальским барахлом — фигурками, кувшинчиками, бусами из диковинных семян, веерами из павлиньих перьев. Снова гулкая дробь барабанов, гарь жертвенных костров, терпкий запах курений И специй. Каждая встреча с Катманду в первый момент наталкивает на мысль о неизменности непальских буден, непальских красок, непальского образа жизни. И каждая тут же опровергает эту мысль. В самом центре, на улице Лазимпатх, я останавливаю машину, ибо путь мне преграждает возбужденная толпа. Лица и головы большинства посыпаны специальной пудрой — красной и лиловой. Не верю глазам своим, ибо дело происходит в мае, а праздник Холи, во время которого люди в Индии и Непале окрашивают друг друга, выпадает обычно на март и давно прошел. Оказывается, это толпа избирателей, которую угощает на радостях победивший своего конкурента новоявленный депутат местного панчаята. Настроение у всех приподнятое, как во время Холи. Вот и вспомнили о краске.

Депутат между тем обращается к толпе со словами приветствия. Он в пестрой шапочке-топи. Кто-то услужливо держит над ним большой черный зонт, кто-то подносит стакан… Несколько лет назад, до референдума о панчаятах, такую картину едва ли можно было увидеть где-либо в Непале.