Читаем Краткая история "Аквариума" (1971-1986) онлайн бесплатно
Краткая история "Аквариума" (1971-1986)
Документальная литература / Искусство и Дизайн / Прочее / Прочая документальная литератураПо настоящему Борис Гребенщиков начал заниматься гитарой в 1968 году, до этого он пытался освоить семиструнную гитару, что ему не очень понравилось. Первой песней, которую он как следует сыграл и спел, была «Ticket to Ride» «Битлз». Миновав краткий период сочинительства песен на английском языке, он пришел к ясному сознанию необходимости петь и сочинять на русском, это случилось осенью 71-го, после прослушивания песни Джона Леннона «60D». Идея и название «Аквариума» возникла у Бориса вместе с Анатолием Гуницким (Джорджем) (хотя Борис и до этого играл в группе, базирующейся в Автово).
На вопрос о том почему Джорджа назвали Джорджем, обычно дается ответ: «А потому, что он не похож на Сантану». Гуницкий учился вместе с Борисом, но на класс старше. Еще в школе они вместе писали пьесы, стихи и т. д. Джордж стал первым барабанщиком «Аквариума».
За период до 73 года была написана куча песен, как Борисом, так и Джорджем, часть которых вошла в их совместный альбом «Искушение Святого Аквариума». Концепция именно записывающейся группы возникла у Бориса одним из первых. На альбоме были такие номера, как «Я — шизо», «Мой ум сдох» Джорджа, «Мочалкин блюз» и ряд других Бориса. В данный момент совершенно не известно, сохранилась ли где-нибудь запись этого альбома.
В 1973 году состоялся и сценический дебют Гребенщикова. Произошло это на фестивале в Юкках, где Борис пел под аккустическую гитару песни Кэта Стивенса. На этом же фестивале выступали «Санкт-Петербург», «Мания», и Борису по его словам, было очень лестно и приятно перейти из состояния слушателя в состояние исполнителя.
Следующим членом группы стал Михаил Васильев (Фан). Борис и Фан виделись однажды на одном сэйшене, а затем, случайно встретились в метро, причем у одного была пластинка «Муди блюз», а у второго — Джон Мэйел. Возникла естественная тема для беседы, в которой выяснилось, что Михаил играет на гитаре и на басу в группе «Фракция Психоделии» вместе с Володей Русаковым, Сашей Афанасьевым и Андреем Апосташевым. Репертуар у них состоял, впрочем как это и явствовало из названия, из вещей «Дорз», Франка Заппы, Джими Хендрикса и «Крим», и кое-какого своего материала.
Андрея Романова (Дюшу) все знали довольно давно, но то, что он музыкант, выяснилось случайно. Зайдя как-то в университете в зал, Борис обнаружил там Дюшу, репетировавшего в составе какой-то группы. Под девизом «Нам клавишник сейчас нужен!» Дюша был совращен в полчаса. Поскольку клавишами никто не располагал, то Дюша стал вторым голосом и вскоре стал изучать искусство игры на флейте.
Был выпущен романтический альбом «Притчи графа Диффузора», уже под сильным влиянием восточной философии, где была также песня «Хвала Шри Кришне» — «Ушла Аббатская дорога, ушли Орбита и Сайгон…», которую многие с ностальгией повторяют до сих пор.
Примерно к этому времени относится ЕР «Аквариума» «Менуэт земледельцу», где помимо заглавного номера были еще «Верблюд-архитектор», «Мария-Луиза 7» и «Я знаю места». По определению Бориса — это была музыка электроабсурда.
Тогда же была написана, но не записана, большая серия песен типа «Бэби Квак», «Будь для меня как банка», «Хавай меня, хавай», «Блюз свиньи в ушах», всплывший потом в Тбилиси-80, навеянный отчасти путешествиями по хиповой тропе в Прибалтике и колоритными типами, наводнявшими ее в те времена. Песни эти были быстро забыты самими аквариумистами, зато их хорошо помнили пациенты психбольниц — часто не зная и названия «Аквариум».
Расхожая фраза «Ансамбль „Аквариум“ — не просто ансамбль, а образ жизни», более всего подходит к тому, что представлял собой «Аквариум» 70-х годов. Это было сообщество, команда, можно назвать еще как угодно, юношей и девушек, которые почти постоянно находились вместе, переходя с квартиры на квартиру. Это был так сказать «Аквариум» — «растворенный». От 10 до 40 человек, объединенные близкими увлечениями, открытый образ жизни для любого желающего, если ему подходили они, а он не противоречил им. Можно назвать это «музыкально-коммунальным сообществом», можно «музыкой, воплощенной в жизнь», — как кому нравится в зависимости от точки зрения. И был так сказать «Аквариум» — «концентрированный», — т. е. несколько человек, которые на час или два выходили из компании, чтобы занять место на сцене, доставить удовольствие и радость себе и другим, а затем снова стать частью общества. Вряд ли можно сходу проникнуть всем этим духом, но взять себе на заметку необходимо, ибо это дает ключ к пониманию некоторых аспектов «Аквариума», в частности понятия обмена энергией и радостью.
Летом 1974 года вся компания спонтанно организовала театр прямо на ступенях Инженерного замка. Идея прижилась. Театр превратился в театр-студию под управлением товстоноговского ученика Эрика Горошевского, и через полгода Джордж решил, что театр для него важнее, чем барабаны. Сразу после записи «Притчей» Дюша, посоветовавшись с Горошевским, последовал за Джорджем. Борис и Фан, как последовательные рок-нролльщики, быстро забросили идею карьеры на театральной сцене. Возник некоторый дефицит в музыкантах. Тут вспомнился некий виолончелист, встреченный на совместном концерте с группой «Акварели» (впоследствии — «Яблоко») и поражавший экзотичностью инструмента и ново-заветным обликом. Справки через общих знакомых показали, что тому «Аквариум» тоже пришелся по душе, а «Акварели» надоели; и Сева Гаккель, а это был он, пригласил их к себе домой на чашку чая и репитицию. «Аквариум» начался в «полный рост»!
Даже то, что Фан отправился вскоре, окончив институт, в армию, не смогло приостановить этот процесс. К тому же Дюше в театре стало не хватать музыки, и к виолончели прибавилась флейта, а к двум голосам — третий. В таком виде они ходили по Ленинграду и играли — как в залах, так и под открытым небом. А когда в Ленинграде созрела идея отмечать дни рождения «Битлз» концертами, то «Аквариум» в этом составе, подкрепленный ветераном — ударником Михаилом Кордюковым на бонгах, был тут как тут.
Весной 1976 года, узнав о проводимом в Таллине рок-фестивале, «Аквариум» пустился в путь. По наивности об официальном приглашении никто не подумал, но это не мешало выступить там и даже получить приз за самую своеобразную программу, о чем они узнали спустя полгода из газет.
В том же году Борис записал соло-альбом «С той стороны зеркального стекла», где в одном номере играет Сева — это был первый прилично записанный диск.
Записи «Аквариума» стали потихоньку распространяться, ансамбль стал ездить на гастроли, в основном, по Прибалтике. Концерты, по большей части камерно-акустические, воспринимались лучше благодаря записям.
Вторым странным инструментом, получившем прописку в «Аквариуме», стал фагот. Музицировал на нем Саша Александров, знакомый Севе по студии Горошевского. В 1977 году Дюша и Фагот Александров отправились в армию.
В том же 77-м году активизировался Майк, который был общим знакомым с 74-го года. Оставив роль басиста в «Союзе любителей музыки рок», он стал постоянным гостем-гитаристом на электрогитарах рок-н-ролльных программ. Из распавшегося к тому времени ленинградского «Воскресенья» появился Губерман. Концерты проходили в различных институтах и в стенах университета. Назывался такой сборный бэнд «Вокально-инструментальной группировкой имени Чака Берри».
Вот так выглядел ансамбль, давший мощный концерт рок-н-ролла в ЛИСИ: Евгений Губерман (ансамбль Голощекина «Воскресенье») — барабаны; Александр Ляпин («Ну, Погоди») — гитара; Борис, Майк, Фан, Сева. Сохранились записи об этих событиях: «Живо помню Гаккеля, размахивающего над головами музыкантов челлой, Гребенщикова, кидающего в зал микрофонную стойку и дерущегося с Майком гитарами».
Общение с Майком вылилось в совместный альбом под названием «Все братья-сестры». У Бориса в то время была идея, что все стены, отражающие звук, только мешают. А потому магнитофон был вынесен в чистое поле на удлинителе, а посередине поставлены микрофоны. Все это происходило на берегу Невы, неподалеку от Охтинского моста. Качество получилось «не очень, чтоб очень». Тем не менее это был по сути первый в Ленинграде полновесный альбом с обложкой, концепцией и набором прекрасных песен. Борису там принадлежали «Укравший дождь», «Дорога 21», «Пески Петербурга» и ряд вещей, вошедших затем в «Акустику». В записи помогал так же Фан.
Это был первый альбом, получивший хождение в Ленинграде именно как альбом, а не некая пленка с записями безымянных людей. Он явился предтечей «Синего альбома» и «Сладкой Н.». Его распространение сдерживали только саунд и неготовность людей к переписи.
Конец 70-х, как мы знаем, был отмечен кризисными явлениями в рок-музыке, появлением крайне коммерческого стиля «диско», но вместе с тем и рождением «новой волны». Все рецензии на отечественные концерты того периода, исключая восходящую «Машину Времени» и, отчасти, «Россиян», были усеяны словом «скука». Первая волна нашего рока уже спала, большинство групп прекратило свое существование, некоторые коммерцизировались, а вторая волна только поднималась. «Аквариум» стал гребнем (без каламбуров!) этой волны. Борис был одним из первых, кто врубился в то время в музыку реггей.
В 1979 году из армии возвратились Дюша и Фагот, на барабанах был Майкл Кордюков. В таком составе «Аквариум» поехал на несостоявшийся под Москвой фестиваль в Черниголовке, где познакомились с Артемом Троицким и через него получили приглашение в Тбилиси, где в апреле 80-го года проходил всесоюзный фестиваль виа и рок-групп. От Ленинграда на фестиваль поехало три ансамбля: «Земляне» (Мясниковские); «Аквариум» и «Крафтверк». Последний был группой А. Дрызлова, менеджера, который занимался созданием собственной мафии, в каковую «Аквариум» входить категорически отказался.
В конце выступления «Землян» в зале зажгли свет, настолько мало зрителей осталось. А с группой «Крафтверк» произошла следующая история: во время исполнения песни про летающую тарелочку в зал запускалось фрисби. Обстоятельства сложились так, что этой самой тарелочкой, которая плавно парила над слушателями, группа «Крафтверк» угодила одному из членов жюри по голове, что тому нисколько не понравилось. Назревал скандал. Байдак и Дрызлов, воспользовавшись случаем и впечатлением, которое произвело выступление «Аквариума» на наиболее консервативных людей, быстро-быстро накатали телегу в соответствующие органы о том, что во всех безобразиях повинен «Аквариум». Выступление же «Аквариум» аналогов не имело. Это был просто артефакт. Каждый, кто слышал первую сторону «Электричества» может оценить это. Эстрада — «Ариэль», «Самоцветы», — и вдруг такое… Финское телевидение записало два номера и до сих пор иногда крутит.
Последствия всех этих событий были таковы: Бориса выгнали с работы в университете, а затем из комсомола (там он впоследствии восстановился), о концертных выступлениях речи быть не могло и электрическая программа прекратилась… Однако еще до того, как колеса административной машины завертелись, «Аквариум» успел съездить в Клайпеду в составе Бори, Дюши, Фана, Севы и Кордюкова вместе с «Машиной». Затем Макаревич устроил им концерт в Москве, где в качестве специального гостя выступал вместе с ними. Где-то должна быть пленка с этим концертом.
«Аквариум» снова перешел на чистую акустику. Все лето потихоньку писались песни и тут же репетировались (конечно же опять дома у Севы), а осенью началась огромная полоса домаших концертов в Ленинграде и в Москве. Тут же случайно подвернулся человек — чей-то дальний знакомый, предложивший свои услуги по части звукозаписи. В январе 81 года был записан «Синий Альбом». Появление «Синего Альбома» — продуманного, как следует оформленного, с такими хитами как «Электрический пес», «Железнодорожная вода», «Чай», а главное — хорошо, качественно записанного, в корне изменило ситуацию. Теперь любой слушающий человек, совсем не обязательно фан рока, не должен был ехать черт знает куда, шустрить с билетами, ломиться через три контроля, чтобы послушать музыку на сомнительной аппаратуре, зачастую не пропускающую текста. Нет, теперь можно было спокойно, дома или в гостях, поставить кассету на магнитофон и вдумчиво послушать тексты, даже если есть желание — подумать над ними, заинтересоваться.
В 1981 году состоялось выступление «Аквариума» в Ленинградском Дворце Молодежи в программе «Барды и рок-музыка» вместе с Майком и Володей Леви. Это были акустические концерты, чуть подзвученные басом, фортепиано и ударными. Барабанщиком был на этот раз Александр Кондрашкин («Странные Игры», «Мануфактура», «Тамбурин»). В обстановке всеобщей суеты и нервозности Борис один ухитрялся сохранять спокойствие.
В разгар тащилова с аппаратом он подходил к микрофону и ласково спрашивал у оператора: «Товарищ Тропилло, мы будем сегодня репетировать, или, может быть лучше отменить концерт?». Выступления продолжались три дня и дали возможность познакомиться с явлением ленинградского рока многим людям, которые были раньше весьма далеки от этого. ЛДМ даже заплатил всем за концерты. (Борис получил целых 20 рублей).
