Читаем Действовать по-гвардейски. Воспоминания комбрига ВДВ (СИ) онлайн бесплатно

Гвардии полковник Мильский и его военные воспоминания

Мой дед, Александр Георгиевич Мильский, родился 30-го августа 1906-го года в Одессе, детство и юность провёл в селе Афанасово на Белгородчине. Отец его был сапожником. Ещё ребёнком Александр принял посильное участие в гражданской войне на стороне «красных», помогая отряду Кабанова овладеть городом Короча. Думается, тогда и возникло у него желание связать свою жизнь с военным делом. В тридцатые годы прошлого века он обучался в академии имени М.В. Фрунзе, затем – в Академии Генерального штаба. Служил в кавалерии, а позднее –  в только что созданных советских воздушно-десантных войсках.

Великую Отечественную войну Мильский начал в должности командира батальона 1-й воздушно-десантной бригады, с которой участвовал в боях на территории Украины. Зимой 1941–42 года он принял командование над вновь сформированной 23-й бригадой ВДВ. Пройдя в мае-июне с боями по тылам противника, бригада помогла выйти из окружения сильно потрёпанным частям 4-го воздушно-десантного корпуса. В августе того же года, в связи с поражением Красной Армии под Харьковом и наступлением немцев на Волгу и Северный Кавказ, бригада была спешно переформирована в гвардейский стрелковый полк и в составе 41-й дивизии 1-й гвардейской армии переброшена на Дон. Севернее Сталинграда 6-го сентября 1942-го года Мильский ранен пулей в голову. Несколько месяцев врачи боролись за его жизнь. И хотя в конце концов он поправился и после своего самого тяжёлого ранения вернулся в строй, однако непосредственного, как прежде, участия в боевых действия[ уже не принимал и сосредоточился на штабной работе.

После войны Александр Мильский – гвардии полковник в отставке. Занят преподавательской деятельностью. Возглавляет военную кафедру Тимирязевской сельскохозяйственной академии.

Умер 18 декабря 1994 года в Москве.

Воинские заслуги Александра Мильского отмечены орденом Ленина, орденом Красной Звезды, четырьмя орденами Боевого Красного Знамени, множеством медалей и других наград.

Мемуары, представляемые здесь вниманию читателей, были написаны в 1974 и 1977 годах. До настоящего времени они оставались неопубликованными. Чтобы правильно оценить их, необходимо знать, что описываемые в них события относятся к тем эпизодам Великой Отечественной войны, о которых официальная советская история старалась лишний раз не напоминать. Действительно, рейд бригады Мильского по немецким тылам являлся по сути спасательной операцией, призванной исправить ошибки советского командования и восполнить недостаточную компетентность генералитета, непосредственно руководившего боевыми действиями. Так, например, Мильский скептически отзывался о командующем кавкорпусом генерале Белове, и в особенности о комкоре Казанкине. Последний, изначально руководя штабом корпуса, заменил погибшего комкора, но по своим военным качествам не вполне отвечал требованиям, предъявляемым командиру крупного соединения в столь сложной обстановке. Характерно в этом смысле устное воспоминание Мильского о том, что практически во всё время передвижений и боёв генерал Казанкин держал комбрига 23-й ВДБ за рукав (они даже ранены были вместе). Это не отражено в тексте мемуаров, но, на мой взгляд, это необходимо знать, так как в противном случае не совсем понятна будет та податливость, которую проявлял комкор, фактически переложив на Мильского заботы по организации и ведению боя частями корпуса.

Что касается действий 122-го гвардейского стрелкового полка в составе 1-й гвардейской армии и в целом всей обстановки на юге летом 1942-го, то советская пропаганда в основном предпочитала об этом помалкивать. Её целям куда более соответствовала пора славных побед, сталинградского и последующих «котлов», и в этих фанфарах эхо кровавых августовских боёв в излучине Дона было почти не слышно.

На сломе эпох, особенно в последнее десятилетие двадцатого века, в нашей стране появились разного рода военно-исторические псевдоисследования, авторы которых поспешили произвести, так сказать, переоценку ценностей. В соответствии с новой идеологией на передний план были выдвинуты не победы, а поражения Красной Армии. В угоду западной публике пересматривались и обесценивались даже, казалось бы, неоспоримые заслуги войск и всего советского народа, их главенствующая роль в разгроме немецко-фашистких орд, в поражении гитлеровской Германии.

Воспоминания гвардии полковника Александра Мильского дают нам возможность снова трезво взглянуть на малоизвестные события того времени глазами их непосредственного участника. Ценность этого свидетельства ещё и в том, что оно является документом подлинного, а не квасного патриотизма, чего так не хватает новой России.

Заключить это предисловие хочется словами русского историка-эмигранта Петра Миролюбова: «Человек, не знающий историю своего народа, является не субъектом, а объектом цивилизации и культуры».

Максим Лаврентьев

В тылу врага

Боевой путь 23-й воздушно-десантной бригады с 29-го мая по 24-е июня 1942-го года

По штатному расписанию 23-я ВДБ входила в состав 10-го воздушно-десантного корпуса, но по боевым действиям в тылу врага она тесно связана с 4-м воздушно-десантным корпусом. Последние две недели боёв 4-го ВДК, проходили при непосредственном участии в них 23-й бригады.

Бригада формировалась за Волгой, в селе Красный Яр Саратовской области, на территории бывшей автономной области немцев Поволжья. Перед новым 1942-м годом она была переброшена под Москву и расположена возле Внуковского аэродрома, вместе с другими частями 10-го ВДК. Здесь бригада в течение пяти месяцев доукомплектовывалась, вооружалась, занималась боевой, политической и парашютной подготовкой. Во время учёбы мы много внимания уделяли действиям ночью, движению по азимуту, ведению разведки и тактике внезапного нападения на врага. При сколачивании штабов и подготовке командиров основное внимание занимали вопросы управления боем.

Почти два месяца (до конца февраля 1942-го года) мы не могли освоить работу радиостанции 12-РП, особенно в ночных условиях. Только к апрелю радиосвязь стала поддерживаться удовлетворительно. В этом большая заслуга начальника связи капитана Синельникова.

Тогда же мы обратились в Московский зоопарк, специалисты которого изготовили манки, подражающие кряканью утки и свисту рябчика. Этими манками были снабжены и научены пользоваться ими все командиры подразделений.

К маю наши воины выглядели настоящими десантниками, способными успешно вести боевые действия. Штаб 10-го ВДК провёл с бригадой несколько тактических учений.

Весь личный состав совершил по 6-8 парашютных прыжков с самолёта. Парашютную подготовку прошли также и вольнонаёмные. При совершении прыжков мы использовали в качестве площадки для приземления поле западнее деревни Саларьево. Эта деревня находится под Москвой, по дороге из города к Внуковскому аэродрому. Большинство наших бойцов были сибиряками из Красноярского края, Иркутской области и Бурятской АССР. Почти все 1923-го года рождения.

Днем 24-го мая мы с командиром корпуса были вызваны в штаб ВДВ, где получили устный приказ на подготовку к десантированию. На это нам отводилось двое суток. Одновременно нам сообщили необходимые данные для составления таблицы высадки. Началась кропотливая работа штаба, работников материально-технического снабжения и всего личного состава. Каждый получил положенное имущество и вооружение, сухой паёк на шесть суток.

В 14.00 26-го мая в штаб ВДВ было сообщено о нашей готовности. Тогда же поступил приказ на десантирование. Нам предстоял вылет в район Дорогобужа, далеко за линию фронта. Там, в тылу у немев, вёл боевые действия 1-й гвардейский кавкорпус под командованием генерал-лейтенанта Белова. В его распоряжение мы и поступали по высадке. А пока всему личному составу бригады надлежало быть в готовности к действиям в любую минуту. На десантирование нам отводилось три ночи, начиная с 27-го мая. Нам также стало известно, что одновременно с нами аналогичную задачу получила и 211-я ВДБ. На лугу восточнее деревни Старинец (12 км. южнее Дорогобужа) подготавливалась площадка для нашего приземления. В том районе действовали части 1-й гвардейской кавдивизии. Для нас они в первую ночь разводили костры на площадке, несли круговую охрану мест высадки. Мы летели на самолётах ЛИ-2.

23-я ВДБ десантировалась без своего 4-го батальона. Последний был заброшен в тыл врага ещё в период с 14-го по 17-е апреля и с тех пор находился в районе боевых действий 4-го ВДК. Командовал батальоном, насчитывавшим на день высадки 645 человек, старший лейтенант Креута. Наше десантирование производилось с четырёх подмосковных аэродромов: Внуково, Кубинка, Подольск и Дракино. С Внуковского аэродрома вылетало командование и штаб бригады, 1-й ПДБ, рота связи и более мелкие подразделения, с Кубинского – 2-й ПДБ, с Подольского - 3-й ПДБ и сапёрная рота, с аэродрома Дракино (юго-западнее города Серпухов) – артдивизион. Десантирование началось в ночь с 27-го на 28-е мая.

Руководящий командно-политический состав 23 ВДБ был следующий:

командир бригады – подполковник Мильский, комиссар бригады – батальонный комиссар Кудряшов, начальник штаба – майор Беляев, начальник политотдела – батальонный комиссар Глазунов;

командир 1-го ПДБ – майор Гурин, комиссар – старший политрук Гороховиков;

командир 2-го ПДБ – капитан Дрягин, комиссар - старший политрук Бушманов;

командир 3-го ПДБ – старший лейтенант Соловьёв, комиссар - старший политрук Падерин;

командир артдивизиона – старший лейтенант Оробец, комиссар – политрук Изюмский;

начальник связи бригады – капитан Синельников, инженер бригады – старший лейтенант Марченко, старший врач бригады - капитан Лебедев.

Майор Гурин, чей батальон десантировался первым, получил из штаба корпуса приказ подготовить оборону на линии деревень Ленкино и Гавриково, фронтом на восток. В это время наши войска, действующие в тылу врага южнее и юго-западнее Вязьмы, сосредотачивались в районе действий кавкорпуса Белова, южнее Дорогобужа в Смоленской области. В числе частей, продвигавшихся в этот район, были и части 4-го ВДК. Этим войскам пришлось вести сдерживающие бои с преследующим их противником. Чтобы остановить преследование, 1-й ПДБ нашей бригады и понадобился так срочно местному командованию. Однако времени на подготовку к обороне батальон Гурина почти не имел. Противник мог перед ним появиться в любую минуту, поэтому десантники работали без устали, готовые в любую минуту вступить в бой. Остальные части бригады по мере прибытия сосредотачивались в лесах восточнее деревни Старинец. Этими действиями руководил начальник штаба 23-й ВДБ майор Беляев, прибывший в район выброски во вторую ночь.

В ночь на 31-е мая десантирование полностью закончилось. Авиация точно доставляла всех десантников на площадку приземления, отклонений от места выброски не было. Выброска производилась с высоты 150-200 метров в условиях, когда самолеты противника, летая над площадкой, вели пулемётный обстрел. Такая небольшая высота обеспечивала наше приземление без существенных потерь от огня противника. Перкалевый парашют наполняется воздухом через сорок девять метров падения, на пятидесятом происходит динамический удар, затем снижение со скоростью пять метров в секунду. Следовательно, после отделения от самолёта, все приземлялись через 20-25 секунд. В немецкий тыл было заброшено: командиров – 200 человек, младших командиров – 533 человека, рядовых – 1586 человек. Всего: 2319 бойцов и командиров. При сбрасывании мы потеряли четырёх человек, от огня вражеских самолётов погибли трое рядовых и один офицер.

Утром после десантирования меня вызвали в штаб 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Генерал-лейтенант Белов, ознакомившись с состоянием бригады, поставил задачу на её выдвижение в район деревни Барсуки и оборудования там линии обороны. В ходе ведения оборонительных работ севернее деревни было получено новое приказание, из которого следовало, что мы должны немедленно оставить подготавливаемый нами рубеж и в спешном порядке перейти в район, где подготавливал оборону наш 1-й ПДБ. К исходу дня 1-го июня мы прибыли в указанный нам район и, получив задачу на оборону, немедленно приступили к её подготовке. Теперь все части 23-й ВДБ оказались вместе[1]. Встреча с противником ожидалась утром 2-го июня. К этому времени мы расположились в обороне на линии деревень Кряково, Афонино, Пенкино, Гавриково. Справа занял позицию 3-й ПДБ, левее его – 2-й, ещё левее – 1-й. Передний край обороны проходил по удобному для нас перелеску западнее перечисленных деревень. Главные свои усилия мы сосредотачивали на дорогах и других направлениях возможного движения танков противника. Оборона не была сплошной. Такому боевому построению командование бригады учил опыт боев ещё 1941-го года. Никаких средств усиления у нас не было. Мы имели только своё обычное вооружение – карабины, автоматы, ручные пулеметы, противотанковые ружья, 82-х мм минометы и ручные гранаты.

Вечером 1-го июня, с наступлением сумерек, части подошли части противника и остановились, не вступая в бой. Немецкие войска, как обычно, воздерживались от ночных действий. Ночью боевая техника имеет ограниченные возможности и легче поражаема. Мы этим, конечно, пользовались.

Вскоре нами уже был захвачен пленный. Им оказался сапёр, который ничего толкового сообщить нам не мог. Единственное, что удалось у него узнать, так это то, что немецкое наступление начнётся наутро, чего и следовало ожидать.

Рано утром 2-го июня к нашей линии обороны подошёл противник и, не придавая ей большого значения, с хода пытался её преодолеть. Два немецких бронетранспортёра и один грузовик с солдатами двигались по дороге от деревни Гавриково на запад, ведя огонь из пулемётов во все стороны. Их беспрепятственно пропустили в глубину узла сопротивления. Вслед за ними, примерно через полтора километра, следовали ещё пять грузовиков под прикрытием одного бронетранспортёра. 1-й батальон, подпустив их поближе, открыл сильный перекрёстный огонь. Автомашины и бронетранспортёр сразу же загорелись, выпрыгивавшие из них солдаты, падали, сражённые пулями. Мало кому из них удалось спастись. Такая же участь постигла и тех, кто был пропущен в наше расположение, только здесь уже никому из врагов спастись не удалось. Кроме всей техники, противник потерял убитыми более двухсот пятидесяти человек.

Получив отпор и понеся большие потери, немцы призадумались. Часа через полтора-два они, уже в развёрнутых боевых порядках, вновь двинулись на позиции десантников. Мы начали свой первый тяжёлый бой.