Читаем Адмирал Д. Н. Сенявин онлайн бесплатно
Адмирал Д. Н. Сенявин
Книга доктора исторических наук Александра Львовича Шапиро «Адмирал Д.Н. Сенявин» посвящена жизни и деятельности выдающегося русского флотоводца, героя Дарданелльского и Афонского сражений, много сделавшего для укрепления военно-морского могущества России. Автор использует в своем труде многочисленные архивные источники, ранее не находившие отражения в нашей исторической литературе. При этом глубокое исследование вопроса он сочетает с популярным изложением материала.
Документальная литература / Биографии и Мемуары / История / Образование и наукаил
О
О
зо2 \
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
АЛ.ШАПИРО
уз
Книга доктора исторических наук А. Л. Шапиро «Адмирал Д. Н. Сеиявнн» посвящена жизни и деятельности выдающегося русского флотоводца, героя Дарданелльского и Афонского сражений, (много сделавшего для укрепления военно-морского могущества России. Автор использует в своем труде многочисленные архивные источники, ранее не находившие отражения в нашей исторической литературе. При этом глубокое исследование вопроса он сочетает с популярным изложенном материала. Книга рассчитана на широкие массы читателей, интересующихся . боевым прошлым нашей Родины и историей военно-морского искусства.
Военно-морская история сохранила память о многих славных делах и замечательных людях. В трудных походах и жестоких сражениях тысячи моряков проявили силу характера и ума, изобретательность и храбрость. Но подобно тому, как над горными хребтами возвышаются вершины первой величины, среди талантливых и отважных моряков выделяются самые талантливые и самые отважные. К их числу относится Дмитрий Николаевич Сенявин.
В молодости Сенявин учился у Ушакова и сражался под его начальством на Черном и Средиземном морях. Между учителем и учеником возникали личные трения и служебные конфликты. Но никто не усвоил так глубоко военно-морского искусства Ушакова и никто не развивал его так плодотворно, как Сенявин.
Сенявин был не только лучшим учеником и соратником Ушакова и решительным борцом за сохранение боевых традиций русского флота. Биография Дмитрия Николаевича представляет интерес прежде всего потому, что он сам умножал эти традиции и внес свой ценный вклад в сокровищницу военно-морского искусства. Действия на морских сообщениях французов в Адриатике, блокада Дарданелл, Дарданелльское и Афонское сражения с турецким флотом и другие боевые действия, которыми руководил Сенявин, явились для своего времени значительным достижением военно-морского искусства.
Тактические и стратегические воззрения Сенявина и его взгляды на вопросы воспитания оказали влияние на многих флотоводцев и в том числе на М. П. Лазарева и
П. С. Нахимова. Ушаков, Сенявнн, Лазарев, Нахимов, Бутаков, Макаров связаны друг с другом не только общностью национальной почвы. Каждый из этих выдающихся представителей русского военно-морского искусства испытывал непосредственное личное влияние своего предшественника. Подобно тому, как Ушаков в свое время учил и воспитывал Сенявина, сам Сенявнн позднее воспитывал и учил Лазарева и Нахимова.
Под руководством Сенявина русские вооруженные силы совместно с черногорцами и другими балканскими народами боролись против войск и флотов наполеоновской Франции и Оттоманской империи. Борьбе этой сопутствовали успехи и неудачи. Подвергались колебаниям отношения царского правительства к балканским народам. Но при всех изменениях военно-политической обстановки и при всех колебаниях царя Александра и его министров Сенявнн учитывал нужды южных славян и греков и стремился к их удовлетворению. Военная и дипломатическая деятельность выдающегося русского флотоводца способствовала укреплению и развитию дружбы между народами России и народами Балканского полуострова.
Существенный интерес представляет борьба Сенявина с аракчеевской системой подготовки солдат и матросов. Он выступал против аракчеевщины с иных политических позиций, чем декабристы. Но его прогрессивные взгляды и гуманное отношение к «нижним чинам», его конфликты с царем и морским министром и, само собою разумеется, его большое флотоводческое дарование создавали ему авторитет и популярность среди самых передовых русских людей первой четверти XIX века — декабристов.
Жизнь и деятельность Сеиявниа привлекали интерес современников и потомков. О нем писали дореволюционные дворянские и буржуазные историки. О нем писали советские историки и среди них такой выдающийся ученый, как покойный академик Евгений Викторович Тарле. И все же литература, посвященная Сенявииу, еще далеко не соответствует его месту в истории русского флота и военно-морского искусства. Не соответствует она и тем большим возможностям, которые открываются перед исследователем, когда он знакомится с сохранившимся документальным материалом.
Возросший в начале XIX века уровень культуры русского дворянства привел к небывалому до того времени распространению мемуарной литературы в стране. Внутренняя политика и общественная жизнь, войны и дипломатия, домашний уклад и служебный быт гораздо шире освещались в воспоминаниях и письмах современников Сенявина, чем в воспоминаниях и письмах его предшественников.
Интересным памятником русской мемуарной литературы начала XIX века являются воспоминания самого Сенявина
•Но особенно подробно в мемуарной литературе описаны средиземноморские кампании 1806—1807 гг., в которых Сенявнн возглавлял русский флот и войска. Этим кампаниям посвящены четырехтомные «Записки морского офицера» В. Бронсвского, трехтомные «Воспоминания на флоте» П. Свиньина, «Письма морского офицера» П. Панафидина, «Дневные записки, веденные на корабле «Урнил» Г. Мельникова, а также неопубликованные записки Ф. Селиванова и Г. Красовского3. Известный интерес представляют мемуары наполеоновского маршала Мармона, письма английского адмирала Кол-лингвуда, записки католического каноника из Будвы Койовича, воспоминания анонимного дворянина из Дубровника и нескольких других русских и иностранных современников Сенявина 4.
«Записки морского офицера» и другие опубликованные мемуары сравнительно широко использовались биографами Сенявина. Гораздо в меньшей степени был использован богатый документальный материал, хранящийся в наших архивохранилищах. А между тем неопубликованные архивные документы являются наиболее важными и наиболее ценными источниками жизнеописания замечательного флотоводца и истории руководимых им вооруженных сил. В Центральном государственном архиве Военно-Морского '* Флота в Ленинграде находится фонд Канцелярии эскадры Д. Н. Сенявина, в котором- сохранилось • большое количество приказов командующего, рапортов командиров кораблей и других документов, относящихся к действиям русских средиземноморских вооруженных сил в 1806—1807 гг. Относящиеся к тому же периоду рапорты Сенявина царю и морскому министру и приказы, направляемые из Петербурга на Средиземноморский театр, отложились в фонде Департамента морского министра по эскадре Сенявина. В фонде шканечных журналов сохранились журналы «Сильного», «Скорого» и других кораблей, участвовавших в Дарданелльском и Афонском сражениях5. Серьезный интерес для исследователя представляет так называемый Сборный фонд. В эту коллекцию вошли адресованные Сенявину письма и инструкции Александра I, письмо Наполеона и многие другие документы, хранившиеся когда-то в частных собраниях. Для изучения действий русского флота на Средиземноморском театре в 1806—1807 гг. имеют также значение хранящиеся в Центральном государственном архиве Военно-Морского Флота фонды эскадры, бывшей при Корфу, Военной по флоту канцелярии и фонд адмирала А. С. Грейга.
Значительную ценность представляют также фонды Военно-ученого архива и Канцелярии военного министерства № 1, хранящиеся в Центральном государственном военно-историческом архиве в Москве.
О жизни и деятельности Сенявина перед средиземно-морскими кампаниями 1806—1807 гг., как и о его делах в 1820-е годы, сохранилось сравнительно мало документального материала. К тому же материал этот трудно разыскивать, так как он по крупицам рассыпан в различных архивных фондах. И все же обследование фондов Департамента морского министра, Главного морского штаба, Комитета для образования флота, частных фондов Грейга и Рикорда и других фондов Центрального государственного архива Военно-Морского Флота, а также дел, хранящихся в Центральном государственном историческом архиве Ленинграда и в рукописном отделении Государственной публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, позволяет восстановить неизвестные ранее факты из биографии Д. Н. Сенявина.
В настоящей работе использованы также отдельные документы из Архива Академии наук СССР и Архива ленинградского отделения Института истории Академии наук СССР.
Официальные рапорты и ведомости, как и неофициальные письма и воспоминания, содержат сплошь и рядом неточные сведения, тенденциозные суждения и даже заведомую ложь. Данные о численности участвовавших в боях сил, о потерях сторон и другие сильно расходятся. Чтобы не ошибиться, необходимо сопоставлять и анализировать показания различных источников.
Нельзя не считаться с тем, что Броневский сознательно умалчивал о фактах, которые могли выставить в невыгодном свете царя и министров, и даже искажал отдельные документы, чтобы не задеть влиятельных сановников. Нельзя не учитывать, что Свиньин готов был в угоду занимательности своего повествования пожертвовать его точностью. Нельзя забывать того, что мемуары Мармона составлялись в целях личной реабилитации: боевые действия против русских и черногорцев в них излагаются иногда настолько произвольно, что поражения превращаются в победы и наоборот.
При пользовании дипломатической перепиской Сенявина с Наполеоном или английским адмиралом Дакуортом исследователя подстерегают одни опасности, а при пользовании донесениями, которые присылали Сенявину командиры кораблей, — другие. Без учета особенностей и целевого назначения документа, без учета классового облика, осведомленности и откровенности его составителя мы можем сделать грубые ошибки. Следует учитывать также искажения, которые допускались иногда при публикации документовб.
Поскольку в нашей литературе о Сенявнне почти отсутствует критический анализ источников, автор счел необходимым снабдить им свою книгу. Без этого специалист не смог бы проверить правильность приведенных фактов и выводов. В то же время необходимо было исходить из интересов широкого круга читателей, для которых ссылки на источники и их критический разбор не представляют интереса. Чтобы не загромождать основной текст, эти ссылки и критический разбор отнесены в конец книги 1.
Задача настоящей книги заключается в том, чтобы на основе привлечения к исследованию опубликованных и неопубликованных источников и на основе их критического разбора дать возможно более точный очерк жизни и деятельности выдающегося русского флотоводца Дмитрия Николаевича Сеиявина, показать его роль в развитии военно-морского искусства и в деле укрепления вековой дружбы русского народа и народов балканского полуострова.
ГЛАВА I *
В БОРОВСКОЙ ВОТЧИНЕ.
ШКОЛА ДЛЯ СОЛДАТСКИХ ДЕТЕЙ
В 1762 году русские дворяне добились крупной сословной привилегии: царь Петр III издал «Манифест о вольности дворянской». Если до этого манифеста все мужчины — представители господствующего сословия обязаны были служить в армии или в административных учреждениях не менее двадцати пяти лет, то сейчас им предоставлено было право вступать в государеву службу и выходить в отставку, когда им заблагорассудится. В числе лиц, незамедлительно воспользовавшихся этой привилегией, был капрал Измайловского гвардейского полка Николай Федорович Сеня вин. Он оставил службу, получив при этом чин армии подпоручика, и отразился в свое родовое имение. Здесь, в селе Комлезо, Боровского уезда, 6 августа 1763 года Николай Федорознч отпраздновал рождение сына Дмитрия. ч
Хотя в годы малолетства Дмитрия отец его находился в отставке и жил в то время в своем имении, глазные хлопоты по воспитанию мальчика и устройству его судьбы лежали на матери, которую сын всегда вспоминал с теплотой и признательностью. Подобно другим тогдашним женщинам ее состояния, мать Дмитрия Николаевича не отличалась образованностью, верила и во всех святых, и в нечистую силу, и в сон, и в чох. Она всерьез предрекала Дмитрию высокий чин уже на том основании, что он спал, «раскидавшись и*заложив обе руки за голову». Но веря в эти приятные предзнаменования судьбы, мать Дмитрия была все же достаточно практичной женщиной, чтобы всецело на них полагаться. Во всяком случае она проявляла большую энергию в поисках для своих детей протекции, без которой в то время даже дворянину невозможно было пробить себе дорогу.
Дмитрию еще не минуло семи лет, когда мать предприняла трудное и дорогостоящее путешествие в Петербург, чтобы определить его в шляхетный кадетский корпус — привилегированное учебное заведение для дворянских детей, готовившее сухопутных офицеров. В Петербурге был разыскан дальний родственник, который помог быстро получить удостоверение о дворянском происхождении мальчика. Этим дальним родственником был Ф. Ф. Сенявин, служивший в Главной полицмейстерской канцелярии и хорошо знакомый с «канцелярским обрядом». В делах Герольдмейстерской конторы Сената сохранилась его челобитная от 28 апреля 1770 года:
«Родственник мой отставной армии подпорутчик Николай Федоров сын Сенявин прислал ко мне сына своего Дмитрия пяти лет (в действительности Дмитрию было шесть лет. — А. Ш.) для определения в Сухопутной шля-хетной кадетский корпус. И дабы высочайшим вашего императорскаго величества указом поведено было сие мое челобитье Правительствующаго сената в Герольдмейстерской конторе принять и для определения показан-наго родственника моего малолетняго Дмитрия Сеиявина в Сухопутной шляхетной кадетской корпус дать мне свидетельство».
Без свидетельства Герольдмейстерской конторы о дворянском происхождении ин один кандидат не мог быть принят в кадетский корпус. Свидетельство это было получено в совершенно невиданный для тогдашнего «канцелярского обряда» срок — через два дня после подачи челобитной. Либо тут у Сеиявина из Полицмейстерской канцелярии были свои люди в Герольдмейстерской конторе, либо оказал благотворное действие «барашек в бумажке» 1.
Матери Дмитрия удалось найти и других ходатаев за сына. Но протекция оказалась недостаточно веской, и сухопутная карьера Д. Н. Сеиявина закончилась, не успев начаться. Так как поступить в шляхетный кадетский корпус не удалось, пришлось начинать курс наук дома под руководством комлевского приходского священника отца Кузьмы2.
