Читаем Репортаж о докторе Зорге онлайн бесплатно

Юлиус Мадер Репортаж о докторе Зорге Документальная повесть о разведчиках мира с приложением избранных статей Рихарда Зорге

Dr.-Sorge-Report

Эта книга посвящается группе героических разведчиков-интернационалистов, которые в период с 1933 по 1941 годы вели в Японии борьбу против германских и японских поджигателей войны.

С 1942 по 1945 годы были казнены, замучены насмерть палачами японского империализма и милитаризма или погибли голодной смертью в тюремных застенках следующие члены разведгруппы «Рамзай»:

Герой Советского Союза

д-р РИХАРД ЗОРГЕ

югославский коммунист

БРАНКО ВУКЕЛИЧ,

а также японские патриоты

д-р ХОДЗУМИ ОДЗАКИ,

ИОТОКУ МИЯГИ,

СИГЕ МИДЗУНО,

ИОСИО КАВАМУРА,

СУМИО ФУНАКОСИ и

ТОМО КИТАБАЯСИ.

Их борьба за мир и счастье народов для нас останется и примером, и неоплатным долгом.

ИСТОЧНИКИ ФОТОСНИМКОВ:

АДН-Центральбильд (8); архив Военного издательства ГДР (11); архив Президиума Верховного Совета СССР (1); архив Ю. Мадера (79); Берлинский университет им. Гумбольдта (1); бригада «Д-р Рихард Зорге» завода Берлинер Бремзенверк (5); Иосико Вукелич (2); Гамбургский университет (1); Институт марксизма-ленинизма, Берлин (1); Институт марксизма-ленинизма, Москва (1); Герхард Кегель (1); Михайло Марин (2); газета «Нойес Дойчланд» (1); Ходзуми Одзаки (1); князь фон Урах (2); Эта Харих-Шнайдер (1); газета «Юнге вельт»; АПН (2)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Гуманист Рихард Зорге…

Всесторонняя образованность, ум и доброта — личные качества, присущие каждому гуманисту; они воспринимаются нами как неотъемлемые черты его человеческого облика. Ну, а хладнокровная наблюдательность, комбинационно-аналитические способности, дерзкое искусство перевоплощения? Может ли портрет гуманной личности без ущерба для себя содержать и такие черты — при всей спорности подобного допущения?

Среди великого множества историкополитических, экономических, культурных и стратегических аспектов периода между 1930 и 1944/45 годами, ставшего решающим для исторических судеб, именно эти вопросы, поднимаемые в «Репортаже о докторе Зорге» Юлиуса Мадера, делают его книгу для меня особенно волнующей.

Со дня выхода в свет «Доктор Зорге радирует из Токио» — книги, написанной Ю. Мадером вместе с двумя другими авторами, прошло уже более двух десятилетий. Его нынешнее самостоятельное произведение качественно обогащено результатами самых последних исследований; безукоризненно компетентный автор вновь с научно-объективных позиций активно включается в продолжающуюся в обоих лагерях — и не только непредвзятую — полемику вокруг жизни и деятельности Рихарда Зорге.

Поднятая в связи с этой полемикой пропагандой стран натовского блока мутная волна всевозможной писанины, потоки лжи, льющиеся с экранов кино и телевидения, по-прежнему преследуют одну цель: оклеветать Рихарда Зорге, а вместе с ним и всех бдительных защитников мира и гуманизма, поставить под сомнение их честность и бескорыстие, лишить такие философско-этические категории, как вера и преданность, честь и совесть их реального, общечеловечески положительного смысла. В этой связи книга Ю. Мадера выступает как еще один блестящий, побудительный и доказательный аргумент в пользу воинствующего гуманизма в его — с чем нельзя не согласиться — далеко не ординарном, но, тем не менее, исторически неизбежном проявлении. В ней показаны объективные и субъективные предпосылки той формы борьбы, которая целиком и полностью соответствует неоднократно высказывавшемуся В. И. Лениным требованию: боевая революционная партия, пролетариат, наконец, победивший рабочий класс в лице социалистического государства и его органов должны владеть всеми методами и формами борьбы с происками империализма. Социалистическое государство вынуждено в силу обстоятельств использовать «глаза и уши», аналитический ум тех, кто способен разоблачить преступные замыслы наиболее агрессивных, авантюристических сил еще на ранней стадии их возникновения.

В своей книге Ю. Мадер описывает жизненный путь Рихарда Зорге в контексте эпохи, его исторически и биографически бесспорное описание резко контрастирует с авантюристически-приключенческой направленностью «шпионской» литературы западных авторов. Выбор Рихарда Зорге мотивирован его классовой позицией, его характеризуют не жажда приключений или наживы, а осознание необходимости в интересах мира и прогресса хорошо овладеть и таким способом борьбы, каким является разведывательная работа.

Так жизнь этого разведчика становится символом гуманизма, гуманизма воинствующего, гибкого и неподкупного, каким его представил, например, Генрих Манн в своем знаменитом эссе «Обзор века» или в историческом романе-эпопее «Генрих IV».

4 октября 1985 года Рихарду Зорге должно было исполниться 90 лет. Его казнили 7 ноября 1944 года, в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, — циничный жест палачей. Рихард Зорге был гуманистом не только в жизни, в борьбе и победах, он остался им и в смерти. Читающий эту книгу Ю. Мадера вновь и вновь будет находить на ее страницах впечатляющее подтверждение этому.

Проф. Вернер Нойберт

(отрывок из статьи в журнале «Ди вельтбюне», № 40, 1985 г.)

РОЖДЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРА Азербайджан. Истоки В жизни семьи Зорге городу Баку, расположенному на самой границе, разделяющей европейский и азиатский континенты, суждено было сыграть важную роль. В старину эти места называли «землей огнепоклонников», и там, где раскинулся город, возвышался некогда их храм. Здесь прямо из земли вырывались языки пламени — горел природный газ, и люди поклонялись огню, как божеству. Природно сконцентрированная здесь в огромных залежах нефть пробивала себе путь до самой поверхности. Ее попросту черпали ведрами и тазами, она горела в коптилках, а позднее — в керосиновых лампах, ею торговали повсюду. Баку бурно развивался и к середине XIX века стал первой нефтяной столицей Европы. Шведские фабриканты братья Нобели, владельцы машиностроительных и оружейных заводов, поставили на азербайджанской земле буровые вышки — и миллионные прибыли потекли в их сейфы. Максим Горький, дважды побывавший в Баку в последнем десятилетии прошлого века, отметил в своих путевых записках: «Нефтяные промысла остались в памяти моей гениально сделанной картиною мрачного ада». Фред Меркс в своей книге об этих краях, где лишь два процента мужского и один процент женского населения были грамотными, писал: «Коммерческие поездки по Кавказу, во время которых — после Крымской войны 1853–1856 гг. — производятся закупки древесины для ружейных прикладов, привели Нобелей и к богатым нефтяным месторождениям Кавказа. Промышленная эксплуатация находится здесь еще в стадии зарождения. Нобели быстро и по низкой цене скупают концессии на нефтеносные земли в районе Балаханы и, таким образом, прочно обосновываются в российской нефтепромышленности. Они создают вертикальную нефтекомпанию, которая подчинила единому контролю весь процесс полностью: от бурения скважин, добычи и переработки нефти до сбыта готовой продукции… В 1872 году добыча нефти в районе Баку составила десять тысяч тонн. Уже в 1880 году 195 нефтеперегонных заводов дают миллион тонн очищенной нефти. Чтобы удовлетворить постоянно растущий спрос на внутреннем рынке, Нобели заказывают свыше четырехсот железнодорожных цистерн, за короткое время приобретают более двух десятков речных нефтеналивных барж. В их владении находятся фабрики по производству ящиков, бидонов и канистр, ремонтные мастерские и склады, они сбывают продукцию своих предприятий во всех крупных городах России. Более двадцати пяти тысяч рабочих гнут спины во имя процветания нефтяной империи Нобелей, общий капитал которой в 1988 году, после смерти старого Нобеля, оценивается в тридцать пять миллионов рублей. Это составляло приблизительно пятую часть всего иностранного капитала в российской нефтепромышленности. Из прочих иностранных капиталистов наиболее значительное место занимали немцы и французы». [1] Немецкий коммунист, разведчик Красной Армии. Герой Советского Союза д-р Рихард Зорге. Указ Президиума Верховного Совета СССР О присвоении звания Героя Советского Союза товарищу Рихарду Зорге За выдающиеся заслуги перед Родиной и проявленные при этом мужество и геройство присвоить товарищу Рихарду Зорге звание Героя Советского Союза посмертно. Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Микоян Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе Москва, Кремль, 5 ноября 1964 г. Однако ни буржуазной предпринимательской хватки, ни феноменальной изобретательности семейства Нобелей недоставало для того, чтобы обходиться без посторонней помощи, черпая в огромных количествах черную кровь земли на каспийских лиманах. Для такого масштабного во всех отношениях предприятия требовалась целая армия опытнейших инженеров, техников и технологов. Люди Нобелей вербовали их повсюду. Уже к началу нашего столетия никакие полезные ископаемые в мире, включая золото и драгоценные камни, не разрабатывались так интенсивно, как нефть, сулившая не только неограниченные экономические и стратегические перспективы, но и баснословные прибыли. В числе первых завербованных иностранных специалистов в Баку прибыл и тридцатилетний прусский подданный Густав Вильгельм Рихард Зорге. Его родиной была община Веттин на реке Заале в Заксен-Анхальте, где он в 1852 году появился на свет в интеллигентной семье. Его отец, кандидат медицины, имел хирургическую практику в городе Шильдау, неподалеку от крепости Торгау, его дед под конец жизни был пастором в Чорневице, а прадед всю свою жизнь занимался изготовлением и продажей лекарств. [2] Родословную семьи Зорге можно проследить вплоть до XVII столетия, их предки были бродячими торговцами лекарственными снадобьями в Тюрингии, на берегах Шварцы, в местности, где люди издавна занимались сбором лекарственных трав; следы ведут, например, в Витгендорфф в княжестве Шварцбург-Рудолыптадт. [3] Зорге из Веттина познакомился с условиями работы под землей на местной каменноугольной шахте, кстати говоря, уже тогда имевшей собственную паровую машину. Он усердно изучал технологию горного дела, подолгу просиживая над книгами в научной библиотеке Веттинского горного управления. Однако, местная горнодобывающая промышленность не представлялась ему достаточно рентабельной; и действительно — к концу столетия она окончательно зачахла. Зорге рискнул переквалифицироваться на добычу нефти и вскоре стал признанным специалистом по глубокому бурению. По этой причине он пользовался авторитетом не только в Кавказской нефтяной компании Нобелей, но и на скважинах Малявкина и Кузьмина синдиката «Казбек» в Грозном, на румынских нефтепромыслах Кампина, принадлежавших «Стяуа Романа», а также в горно-техническом отделе германского акционерного общества «Петролеум». Инженер-технолог Зорге обосновал три способа нефтедобычи — тартальный, насосный и компрессорный, регулярно выступал с докладами на международных выездных симпозиумах инженеров и техников бурения, привлекавшими интерес специалистов, и публиковал научно-технические труды. [4] Инженер-технолог нефтедобывающей промышленности Рихард Зорге-старший. В Баку он приехал после многих лет работы в Соединенных Штатах [5] и по поручению своей германской фирмы оборудовал в поселке Сабунчи мастерскую буровой техники. Вечная погоня за нефтью оставляла ему мало времени на устройство личной жизни, зато неуклонно рос его банковский счет. И вот в Баку Зорге, наконец, обзавелся семьей. Его супругой стала совсем еще юная Нина Семеновна Кобелева, которая, как и ее пять младших братьев и сестер, была круглой сиротой и воспитывалась в приюте. Их отец, железнодорожник, и мать, фабричная работница, очень скоро пополнили собой число жертв царившей в Баку бесчеловечной эксплуатации трудящихся. [6] 4-го октября 1895 года в семье Зорге появилось очередное пополнение — родился сын, которого отец не без гордости нарек Рихардом. Старшему Зорге было в ту пору сорок три, его жене — двадцать восемь лет. Маленький Рихард — четвертый сын в этой большой семье — был самым младшим из десяти детей. Нажитое главой семейства за годы напряженной работы состояние не только гарантировало безоблачную жизнь, но и позволяло оказывать щедрую помощь пятерым братьям и сестрам Нины Семеновны: все они получили профессиональное образование. Мастерская Зорге находилась в Сабунчи, а неподалеку от поселка, на берегу соляного озера, стоял его двухэтажный жилой дом. В нем прошли первые три года жизни маленького Рихарда — в промышленном центре, раскаленном не только южным солнцем, но и экономическими и социальными противоречиями. Поскольку отец стал прихварывать, семья Зорге в 1898 году переехала в Германию. Зорге-старший купил в берлинском дачном пригороде Ланквиц дом на Моцартштрассе 29 и намеревался посвятить себя прежде всего научной работе. Учитывая его обширный опыт работы в Европе, Америке и Азии, его страноведческие и языковые познания, тот самый немецкий банк, который сыграл значительную роль в основании Германо-Русского общества по импорту нефти, предложил ему директорское кресло. [7] Так инженер Зорге, всю жизнь проработавший на правящий класс, оказался теперь в его рядах. Для большой семьи это было надежным обеспечением существования и гарантировало солидную жизнь респектабельных буржуа. Дом в рабочем поселке Сабунчи под Баку, в котором родился Рихард Зорге. Семья Зорге в Баку. В центре — восьмимесячный Рихард. Восьмилетний Рихард с отцом в Берлине. Позднее Рихард Зорге так подведет итог отрезка своего жизненного пути вплоть до окончания школы: «… Моя юность прошла в условиях относительно спокойной жизни обеспеченной немецкой буржуазной семьи. Материальных проблем мы не знали. Наша семья во многих отношениях отличалась от других буржуазных семей. В ней господствовал особый жизненный уклад, наложивший отпечаток и на мое детство. И я сам, и мои братья и сестры в чем-то не походили на других детей». [8] Отец развивал в детях широкий кругозор, умение видеть дальше границ своей страны, которое должно было им пригодиться в жизни. Вместе с тем он муштровал их в духе немецкой коммерческой предприимчивости. Мать не только заботилась о русской кухне, она старалась пробудить в детях глубокие чувства, привить им любовь к родине. Русский и немецкий были в семье равноправными языками. Зорге всегда живо интересовались тем, что происходило в самом Баку и вокруг него: становилось ясно, что над городом сгущаются тучи социальных потрясений. Вскоре Баку стал революционным центром всего Закавказья. Поэтому бакинская всеобщая стачка 1904 года, во время которой рабочие нефтепромыслов под руководством Сталина успешно вели борьбу за восьмичасовой рабочий день и прибавку к зарплате, вызвала оживленные дискуссии и порой весьма далеко идущие предположения в салоне директора банка Зорге. Рихард очень любил мать и всегда был ей надежной опорой, особенно после смерти отца, наступившей в декабре 1907 года. Рихарду было в то время двенадцать лет. А еще в октябре 1906 года в американском городе Хобокене скончался его двоюродный дедушка Фридрих Адольф Зорге. Со школьной скамьи — на поле боя В 1902 году родители отдали Рихарда в повышенное реальное училище в берлинском районе Лихтерфельде. Семья Зорге к тому времени уже переселилась в другой район Берлина — Штеглиц, в дом на улице Гогенцоллернштрассе 5. Здесь Рихард учился до предпоследнего класса. В 1908 году из-за болезни ему пришлось остаться на второй год. [9] В училище мальчиков муштровали в полном соответствии с традициями прусской школьной системы, воспитывая в них абсолютное послушание. Рихард инстинктивно противился прусскому жизненному укладу. Более трех десятилетий спустя он вспоминал: «Я был трудным учеником, нарушал школьные порядки, своевольничал и был крайне несдержан за язык. По истории, литературе, философии и, конечно же, по гимнастике, а также по уровню политических знаний я намного превосходил других учеников. Зато по другим предметам мои успехи были ниже среднего уровня. В пятнадцать лет (в 1910 году — Ю. М.) я начал запоем читать Гете, Шиллера, Лессинга, Клопштока, Данте и других «трудных» авторов. Однако, все мои попытки постичь историю философии и учение Канта оказались тщетными. Моими любимыми темами по истории были французская революция, наполеоновские войны и эпоха Бисмарка. В социальных и политических проблемах Германии я разбирался лучше большинства взрослых. Рихард Зорге (стрелка) среди товарищей в выпускном классе реального училища в Берлин-Лихтерфельде. Год за годом я внимательно следил за развитием политических событий. Поэтому в училище меня прозвали «премьер-министром»… Я был членом социал-демократического рабочего гимнастического общества, то есть, я постоянно общался с рабочими. Однако, в школьные годы я еще не имел сложившегося мировоззрения. Меня интересовала лишь возможность пополнить запас политических знаний. Я не хотел, да и не мог занять принципиальную позицию». [10] В каникулы Рихард много времени проводил со своими товарищами в длительных путешествиях и походах с ночлегом в палатках. Вернувшись как-то после одного из таких путешествий морем в Швецию, он заметил в немецком порту необычное скопление военных кораблей. Поезда были переполнены отовсюду отозванными военными, войсковые эшелоны возвращались с маневров к местам дислокации. В конце июля 1914 года нависшая угроза войны была у всех на устах. Рихарду едва удалось добраться до Берлина. 1-го августа правительство кайзеровской Германии объявило войну царской России, на следующий день были мобилизованы армия и флот. Все новые и новые государства и народы втягивались в эту грабительскую войну за новые рынки сбыта. В начале августа первая мировая война, развязанная германским империализмом, полыхала уже по всей Европе. В Германии раздувались шовинистические и ура-патриотические настроения. Император обратился с воззванием к народу: к мужчинам, к воинам, к молодежи. Директора прусских школ стремились набрать как можно больше добровольцев из числа старшеклассников. Юный Зорге, которому и без того уже изрядно надоели порядки в училище, быстро оказался в рядах таких добровольцев. Не сказав ни слова матери, восемнадцатилетний юноша отправился на сборный пункт, увитый гирляндами и украшенный цветами. Мотивы своего решения он впоследствии охарактеризовал так: «Меня влекли непреодолимая жажда перемен и желание бежать от учебы и от образа жизни, казавшегося мне бессмысленным. Романтика военных приключений была слишком притягательной для моих восемнадцати лет». [11] В 1916 году Королевская экзаменационная комиссия вручила ефрейтору прусского 43-го резервного полка полевой артиллерии Рихарду Зорге аттестат зрелости. Азы военного дела Рихард Зорге в течение шести недель осваивал в запасном батальоне 91-го пехотного полка кайзеровской армии, где обучение проводилось под примитивно-циничным девизом: «Пулю — в лоб французу, штык — Ивану в пузо!» Затем наспех обученных новобранцев одели в новенькую, отутюженную форму и под гром барабанов и литавр отправили на войну. Однако все романтические представления о ней на фронте мгновенно развеялись. Уже к концу 1914 года боевые действия на Западном фронте приобрели затяжной позиционный характер. Германская 4-ая армия застряла в Бельгии, под Ипром, а 6-ая была не в состоянии пробиться от Лилля к побережью Северного моря. Верховное командование прилагало неимоверные усилия к тому, чтобы организовать прорыв во Фландрии. Молодые добровольцы — оболваненные шовинистической пропагандой гимназисты и студенты, неопытные и потому бесстрашные — должны были обеспечить решающий перелом и принести кайзеру победу. Сформированным для этой цели четырем резервным корпусам 4-ой армии (Зорге находился в составе студенческого батальона 3-го полка полевой артиллерии) отводилась при этом роль живого тарана. 11-го ноября эти части, следуя бессмысленному приказу, с островерхими шлемами на головах и патриотическими гимнами на устах сомкнутым строем были отправлены под разящий огонь английских, французских и бельгийских пулеметов. Под Диксмойде Зорге получил боевое крещение, здесь же погибли многие тысячи его сверстников. Строки военноисторического описания повествуют: «Десятки тысяч плохо обученных молодых солдат под командованием пожилых офицеров-резервистов, не имевших фронтового опыта, без достаточной поддержки артиллерии были посланы на верную смерть. Приказ Фалькенхайна — храбро атаковать, невзирая на потери, стал распиской верховного командования в собственной беспомощности. После 1918 года германская военная история героизировала это массовое убийство, в особенности бои за Лангемарк; подобные домыслы отчасти имеют распространение и по сей день». [12] Рихард Зорге в 1914 году. Свое отношение к пережитому, к политике массового уничтожения, проводившейся прусским военным министром Эрихом фон Фалькенхайном, Рихард Зорге еще тогда выразил в короткой формулировке: «Со школьной скамьи — на бойню». [13] Летом 1915 года в боях на германобельгийском фронте Зорге был в первый раз ранен. Чудом избежав гибели, он начал критически переосмыслять происходящее, осознавать причины и характер грабительских войн. Спустя годы он резюмировал: «Это дикое, кровавое побоище глубоко потрясло и меня, и моих товарищей. Как только рассеялась романтическая дымка и была утолена жажда битвы, наступили месяцы глубочайших душевных потрясений и тупой безысходности… Никто из моих фронтовых товарищей не понимал целей этой войны, не говоря уже о ее подлинном значении. Большинство солдат были молодыми людьми в расцвете сил. Рабочие и ремесленники, почти все они состояли в профсоюзах, многие принадлежали к социал-демократическим организациям. Среди них был всего один настоящий радикал — седоволосый каменотес из Гамбурга, попросту отказывавшийся вести с кем бы то ни было дискуссии о своих политических взглядах. Мы сдружились; он рассказал мне о своей жизни безработного в Гамбурге, где постоянно подвергался преследованиям. Это был первый пацифист, встретившийся мне. Он погиб в начале 1915 года; вскоре после этого я получил первое ранение». [14] В госпитале родного Ланквица Зорге познакомился с солдатом Эрихом Губертом Корренсом, их дружба продолжалась впоследствии долгие годы. Часами они спорили о смысле жизни, о свободомыслии, о свободе вообще и о том, кому и для чего необходима свобода. Позднее Зорге так оценивал уровень своих политических и идеологических знаний в то время: «Жажда политических знаний заставляла меня искать скрытые причины этой захватнической войны. Кого привлекала та или иная страна с ее рудниками и промышленностью? Кто стремился ценой людской крови захватить чужие территории? Никто из окружавших меня простых солдат никогда не помышлял об аннексии каких бы то ни было территорий. Точно так же никто из них не мог понять смысл наших усилий. Никто не понимал подлинных целей этой войны, и еще менее — ее сущность… И лишь одно нам было более чем ясно: если бы мы, к примеру, сложили оружие, враги Германии получили бы свободу действий для осуществления своих замыслов, которые мало чем отличались от аналогичных планов германского рейха. Мы хотели найти всеобъемлющее решение, окончательный ответ на все вопросы в мировом масштабе, однако были еще неспособны к этому». [15] Сквозь ад Вердена Едва оправившись после ранения, Зорге, получивший к тому времени ефрейторские нашивки, снова должен был отправиться на фронт. На этот раз путь его лежал на восток. Часть, в которой он служил, получила приказ поддерживать в Галиции австро-германские войска в боях против русской царской армии. Сыну русской матери — стрелять в русских? Голос совести не давал Зорге покоя. Но до времени братания русских и германских солдат было еще далеко. Не прошло и трех недель, как Рихард Зорге вновь оказался на госпитальной койке в Берлине с осколочным ранением; на этот раз он стал жертвой приказа германских офицеров — и русского снаряда. Во время его пребывания в госпитале произошли три события, имевших различное значение в его жизни: дирекция училища по результатам досрочного экзамена выдала ему аттестат зрелости, армейское начальство произвело его в унтер-офицеры 43-го резервного полка полевой артиллерии и наградило его «за храбрость» Железным крестом II степени и, наконец, Рихарду впервые попала в руки листовка доселе ему неизвестной «Группы Спартак». Каждое из этих трех событий могло направить его дальнейшую судьбу в иное русло. Аттестат зрелости — несмотря на пропущенный им из-за участия в военных действиях 10-ый класс — свидетельствовал о хороших знаниях по истории, географии, математике, физике, химии и об удовлетворительных по закону божьему, немецкому, английскому и французскому языкам. [16] Перед Зорге, таким образом, открывалась дорога в высшее учебное заведение, а вместе с этим — и заманчивая буржуазная карьера. Несколько иначе обстояли дела в армии. Командование долго медлило с присвоением ему унтер-офицерского звания. Его удаль и храбрость, граничившие с бесшабашностью, кое-кому из вышестоящих начальников представлялись слишком непредсказуемыми. Некоторым пришлось испытать на себе темперамент Зорге. Об этом он писал в своей биографии: «В армии я применял не политические, а индивидуальные методы воздействия: я колотил фельдфебелей». [17] Надо сказать, что в те времена ничто так не вменялось в вину германскому солдату, как недостаточное послушание, нарушение дисциплины или даже невнимание к начальнику по службе. Но, тем не менее, военная карьера тоже оставалась для Зорге открытой. Решающим же событием в его жизни, между тем, стал факт, о котором он кратко упоминает в своих воспоминаниях: «В госпитале один молодой человек дал мне нелегальные брошюры». Их авторами были немецкие социал-демократы: Карл Либкнехт, Роза Люксембург, Франц Меринг, Вильгельм Пик и Клара Цеткин, объединившиеся в группу «Интернационал». С января 1916 года (с этого времени они стали называть себя «Группой Спартак») они печатали и распространяли «Политические письма», призывавшие к борьбе против империалистической войны. Доверенные люди спартаковцев распространяли листовки и на родине, и в окопах на чужой земле. В них звучало обращение прежде всего к жертвам войны, к солдатам, каждый день смотревшим смерти в лицо, к раненым и калекам, к голодающим работницам военных заводов и солдатским вдовам, к профсоюзным активистам и политическим заключенным. Карл Либкнехт в то время открыто провозглашал: «Что должно в настоящий момент определять нашу общую тактику? Война есть высшее проявление классового господства и империализма… Поэтому наша тактика полностью однозначна и ясна: непримиримейшая борьба. Однако, мы должны обращаться не только к товарищам по партии, но и ко всем, кто пока еще безразличен». [18] Это были уже политические силы, ставившие целью разоблачение демагогии правящих классов. И каждый, кто хотел научиться понимать происходящее, в конце концов приходил к этому пониманию. В 1916 году прусская «Королевская экзаменационная комиссия… с наисердечнейшим благословением» вручила Зорге аттестат зрелости; сразу же после этого кайзеровские генералы отправили 43-ий полк полевой артиллерии, в который позднее после госпиталя вернулся Рихард Зорге, под стены Вердена. Эта крепость служила северным опорным пунктом мощного оборонительного вала Бельфор-Эпиналь-Туль-Верден, на котором так успешно был ликвидирован прорыв германских войск к Парижу. Двадцать крупных и сорок средних фортов с убирающимися орудийными башнями на господствующих высотах по обоим берегам Мааса, прочные блиндажи и надежные полевые укрепления позволяли рассчитывать на отражение любых атак. В первые месяцы 1916 года верховное командование приступило к проведению широкомасштабной операции под многозначительным названием «Суд». Уверенный в скорой победе германский кронпринц Вильгельм лично взял на себя командование выдвинутой на острие атаки 5-ой армией, задачей которой было пробить брешь в наиболее сильно укрепленном участке французской обороны. 13 германских дивизий против 11-и французских были брошены на штурм. При этом половина всех германских войск была сконцентрирована на участке фронта протяженностью всего в 13 километров. Против 600 французских орудий было выставлено 1225 германских, включая 420-мм мортиры, а также дополнительно 202 миномета. Для ликвидации подразделений французских войск, занимавших оборону в бункерах, были сформированы отряды специально обученных гранатометчиков и саперов; здесь впервые были применены огнеметы как вид оружия. Германская артиллерия, ведя ураганный огонь по оборонительным сооружениям Вердена, израсходовала около 20 миллионов снарядов. Однако, несмотря на все усилия, кайзеровские войска за три месяца боев не продвинулись вперед и на километр. Битва под Верденом стала уже ожесточеннейшим по масштабам материальных и людских потерь из всех сражений первой мировой войны, когда унтер-офицер Зорге со своими солдатами окапывался на изрытом воронками поле под стенами форта Дуомон. Во время одной из бесчисленных артиллерийских дуэлей, проводившихся ежедневно через линию фронта, Зорге, участвовавший в разведывательной вылазке, получил тяжелое осколочное ранение обеих ног. Беспомощный, истекающий кровью, он пролежал под огнем трое суток, лишь временами погружаясь в горячечный бред. В одном из его жизнеописаний говорится: «… Третье ранение [Зорге] стало причиной глубокого внутреннего перелома… Трое суток он пролежал в лихорадочном бреду на колючей проволоке. В эти дни он стал другим человеком». [19] Правильнее следовало бы сказать, что наступление душевного перелома было лишь ускорено этими событиями. В течение нескольких последующих недель Зорге был в буквальном смысле слова привязан к госпитальной койке. Он перенес несколько операций, на его теле остались шрамы от многочисленных ран, а в его солдатской книжке появилась запись: трижды ранен. О последнем ранении жена Зорге впоследствии писала: «Рихард воевал; из-за простреленного колена, он ходил прихрамывая… Он никогда не мог медленно спускаться по лестнице — бежал вприпрыжку и при этом безжалостно подтрунивал над собой». [20] Хотя по своей натуре Зорге был оптимистом, все же, по свидетельству одной из его знакомых в 1941 году, он в течение всей последующей жизни не мог забыть ужасов верденского ада, которые ему довелось пережить. Это подтверждала и профессор консерватории Эта Харих-Шнайдер. Слушая даже незатейливые народные песни, «Зорге снова и снова начинал рассказывать о Вердене. Это — его душевная травма». [21] Под Верденом германская армия потеряла 337 тысяч убитыми, ранеными, пропавшими без вести и взятыми в плен, французская — 362 тысячи. Здесь развеялись в дым надежды и расчеты германского генерального штаба на успешное завершение военных операций. Здесь по обе стороны линии фронта появились первые признаки усталости и антивоенных настроений, резко усилившиеся после того, как в конце июня с германской стороны полетели первые снаряды, начиненные отравляющим газом. Это варварское оружие не только поражало легкие и дыхательные пути — оно обрекало людей на медленную и мучительную смерть, которая, в зависимости от изменения направления ветра, настигала и своих, и чужих. По стопам революционных предков Тяжелораненный Рихард Зорге лежал в одном из кенигсбергских госпиталей. Здесь за ним ухаживала — и не только в мучительный послеоперационный период — молоденькая, симпатичная медсестра примерно одних с ним лет. За годы работы в госпитале она видела целое море людских страданий, множество покалеченных войной людей, многие из которых, молодые мужчины, умирали на ее глазах. Ее отец — интеллигент, активный марксист — поддерживал тесные связи с социал-демократической партией Германии. Услыхав от дочери довольно редкую фамилию Зорге, он насторожился. Ему сразу пришло на ум имя хорошо ему известного Фридриха Адольфа Зорге, друга и близкого соратника Карла Маркса и Фридриха Энгельса — коммунистов первого поколения. В период с 1890 по 1904 год он прочел многие из его трудов, изданных в США. Вместе с Фридрихом Энгельсом, Августом Бебелем и Вильгельмом Либкнехтом Фридрих Адольф Зорге принадлежал к числу постоянных сотрудников выходившего с 1881 года в Штутгарте теоретического печатного органа немецких социал-демократов «Ди нойе цайт» [22] . Медсестра принесла из отцовской библиотеки подшивку этого журнала за 1898–1899 годы и посоветовала Зорге прочесть в нем «Воспоминания участника событий сорок восьмого года», принадлежавшие перу Ф. А. Зорге. Так благодаря счастливому стечению обстоятельств Рихард Зорге познакомился с революционерами минувшей эпохи — своими родственниками, а через них — с коммунизмом, его теоретиками и теориями, с борцами за его идеи и их организациями. Рихард Зорге в одном из кенигсбергских госпиталей после третьего тяжелого ранения в 1917 году. В родительском доме он не смог почти ничего узнать о своем двоюродном деде, скончавшемся в США в 1906 году. В период революции 1848 года Фридрих Адольф Зорге выступал в поддержку крестьянско-демократического движения в прусской провинции Саксония и уклонялся от призыва в реакционную прусскую армию. Вместе с Фридрихом Энгельсом он организовывал восстания горожан и сельских жителей в герцогстве Баден на юго-западе Германии и сам сражался в рядах революционной баденско-пфальцской армии, изгнавшей герцога вместе с его придворной кликой из пределов родной земли. Поспешившим на помощь прусским войскам было оказано упорное сопротивление. В итоге революционное движение все же было потоплено в крови, а Фридриха Адольфа Зорге власти заочно приговорили к смертной казни. Он скрылся в Швейцарии, где продолжал революционную деятельность, за что был выслан из этой страны, уехал в Бельгию, откуда его вновь выслали по тем же причинам; в конце концов, он эмигрировал в США. И за океаном он принимал деятельное участие в организации и марксистской ориентации набиравшего силу рабочего движения с целью присоединения его к Международному товариществу рабочих. [23] С 1871 года Фридрих Адольф Зорге интенсивно переписывался с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом [24] . После того как Генеральный совет 1-го Интернационала был переведен в Нью-Йорк, Ф. А. Зорге стал секретарем этой международной организации. Карл Маркс безраздельно доверял ему, это явствует, в частности, из его письменной рекомендации, данной Ф. А. Зорге в 1868 году: «Рекомендуем г-на Зорге всем друзьям Международного товарищества рабочих и одновременно уполномочиваем его действовать от имени и в интересах этой организации». Из мемуаров своего двоюродного деда Рихард Зорге узнал и о том, что в их роду было еще несколько демократов, патриотов, интернационалистов и, наконец, революционеров. Его дед, человек богатырского телосложения, «избежал призыва на военную службу (в реакционной прусской армии — Ю. М.) благодаря тому, что определенным образом терроризировал чиновников из рекрутской конторы». [25] Другой двоюродный дед Рихарда, Герман Генрих Зорге, будучи двадцатидвухлетним молодым человеком также принимал участие в вооруженном восстании демократов против баденского герцога. А о своем прадеде Георге Вильгельме Зорге Рихард прочел, что «он был сельским священником; вошедшая в поговорку плодовитость этого сословия была ему столь свойственна, что за обеденным столом редко собиралось менее двенадцати членов семьи». Этот прадед «отличался свободомыслием и независимостью, отчего находился в постоянном конфликте с ортодоксами и властями (монархической Пруссии — Ю. М.) и в течение долгих лет активно боролся против их засилья… Весной и летом 1848 года» сельский пастор Зорге «активно участвовал в революционном движении в нашем родном округе между Эльбой и Мульдой в Саксонии, он был одним из популярнейших ораторов во время народных собраний на рынках и площадях». [26] Революционные традиции в семье: двоюродный дед Рихарда Фридрих Адольф Зорге, соратник Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Оригинал рекомендательного письма для Фридриха Адольфа Зорге, написанного по-английски Карлом Марксом: «Лондон, 4-го июля 1868 г. Рекомендуем господина Зорге всем друзьям Международного товарищества рабочих и одновременно уполномочиваем его действовать от имени и в интересах этой организации. Карл Маркс, секретарь от Германии». О своем незаурядном отце и об отчем доме Фридрих Адольф Зорге рассказывал далее следующее: «Революционные движения в чужих странах, по ту сторону от пограничных столбов Пруссии и Германии, также находили живой отклик в родительском доме, а в 40-х годах (ХIХ-го века — Ю. М.) наш дом, дом пастора (в Чорневице — Ю. М.) долгое время служил «станцией подземной железной дороги» — underground railway — которая вела из Франции и Бельгии в Польшу». Затем Ф. А. Зорге сообщал о том, что в те времена польские революционеры «часто останавливались в нашем доме… и после недолгого отдыха их переправляли дальше на пять-шесть немецких миль… до следующей станции». [27] Марксистский историк Франц Меринг в одной из своих статей в «Нойе цайт» дал прадеду Рихарда Зорге высокую оценку: «Он был свободомыслящим духовником, одним из тех саксонских «друзей света», которые в предмартовском либерализме сыграли весьма видную роль. Отчий дом Зорге служил «станцией подземной железной дороги»… Это было время, когда Роберт Блюм, первый революционный кумир мальчика Зорге, в ночной тишине ковал ключи, которые должны были открыть польскому восстанию ворота краковской цитадели». [28] Титульный лист марксистской пропагандистской брошюры «Социализм и рабочий», написанной Фридрихом Адольфом Зорге в 1906 году в Лондоне. Дважды упоминавшаяся здесь «подземная железная дорога» была создана по образу и подобию знаменитой «underground railway» — подпольной организации в США, которая с 1830 по 1860 годы тайно переправила из южных штатов страны в Канаду около пятидесяти тысяч освобожденных рабов. Аналогичным способом польские и австрийские революционеры скрытно переправлялись через кишевшую шпиками Пруссию; в их числе много раз бывал польский революционный демократ, социалист-утопист Эдвард Дембовский, эмигрировавший в Париж вместе с «Польским демократическим обществом» и оттуда помогавший организаторам и руководителям краковского восстания 1846 года против засилья Габсбургов. С большим увлечением Рихард Зорге читал строки, повествующие о том, как еще его предки разрушали вековые устои отживших феодальных династий Гогенцоллернов и Габсбургов. Рихард начал читать ночи напролет, подле его госпитальной койки громоздились горы книг, а знакомая медсестра приносила все новые и новые. О своем вынужденном многомесячном пребывании в Кенигсберге Зорге писал: «Я читал Энгельса, а затем Маркса, изучая каждую книгу, которую только мог достать. Я изучал также врагов Маркса и Энгельса, людей, которые бросили вызов их теоретическим, философским и экономическим построениям, рылся во всей истории рабочего движения в Германии и остальной части мира. За эти несколько месяцев я приобрел основные познания о Марксе и началах практического образа мышления». [29] Для прусского унтер-офицера Зорге наступила пора решительных перемен во взглядах и убеждениях, он перестал быть послушным орудием в руках господствующего класса, он стал в ряды тех, кто ставил своей целью справедливое переустройство мира и боролся за новые пути истории человечества. Часть родословной Рихарда Зорге (по результатам поисков автора в архивах государственных учреждений и церковных архивах). Рихард Зорге пережил войну и ее последствия во всех их проявлениях: на фронтах и в госпиталях, в окопах и атаках, он сражался и на Западном, и на Восточном фронтах, в пехоте и в артиллерии, солдатом и унтер-офицером. Теперь, вооруженный могучим идейным оружием, он был готов осуществить новый решительный поворот в своей судьбе. Это время перемен в своем внутреннем мире, в своей личности, определивших его дальнейшую судьбу и место в жизни, Зорге обрисовал в следующих словах: «Количество убитых с обеих сторон исчислялось уже миллионами. Скольким еще предстояло погибнуть? Германская экономическая машина, некогда столь восхвалявшаяся, была разрушена. Тысячи пролетариев страдали от нищеты, дороговизны и голода, не был исключением и я… Ни высшие дворянские военные чины, ни буржуазия не были в состоянии выдвинуть идею, способную вывести страну из упадка и указать народу путь к новой судьбе… Я участвовал в первой мировой войне, сражался и на Восточном, и на Западном фронтах, несколько раз был ранен; трагедию войны я испытал на себе. Войны, в конечном счете, провоцируются только капиталистическим обществом. Чтобы уберечь людей от этого несчастья, надо устранить капитализм! Только революционное рабочее движение выдвинуло новую действенную идеологию, за которую массы готовы идти в бой. Неотступной и благородной целью этой идеологии является ликвидация прежде всего экономических и политических причин не только нынешней, но и всех будущих войн, ликвидация с помощью надежных средств национальной революции». [30] Так Рихард Зорге стал на путь борьбы, начатой еще его предками-революционерами. В январе 1918 года его демобилизовали из кайзеровской армии. Из-за укороченной ноги он стал «непригоден для использования в военных действиях». На этом закончилась его действительная военная служба. Впрочем, в мыслях он расстался с ней уже давно. Унтер-офицер германской кайзеровской армии Рихард Зорге. С револьвером под красным флагом Молодой студент философского факультета Берлинского Королевского университета имени Фридриха-Вильгельма Рихард Зорге в конце января 1918 года стал свидетелем забастовки более чем полумиллиона рабочих и работниц, откликнувшихся на призыв спартаковцев и руководителей революционного движения. Все громче звучали требования народа: покончить с войной и нищетой! Великая Октябрьская социалистическая революция в России осуществила коренной поворот в истории человечества. Историческое обращение В. И. Ленина по радио «Всем! Всем! Всем!» 12 ноября 1917 года, в котором народам предлагался справедливый демократический мир, не прошло незамеченным и в Германии. Берлинская полиция, свирепо расправлявшаяся с демонстрантами, была усилена пятью тысячами отборных, преданных кайзеру армейских унтер-офицеров. Рихарда Зорге давно уже не было в их рядах, и не только по причине его списания из армии. Многие демонстрации разгонялись саблями жандармов. Верховное командование бросило на «берлинский фронт» дополнительно четыре батальона егерей. Рабочие потерпели поражение, тем не менее Ленин назвал массовую политическую стачку, в которой в общей сложности участвовало более миллиона человек, «поворотным пунктом в настроениях немецкого пролетариата». [31] В Берлине было неспокойно; не было спокойствия и в семье Зорге, правда, по совсем иным причинам. Бóльшую часть отцовского состояния «съела» инфляция, братья и сестры Рихарда ссорились между собой из-за остатков. Мать была вынуждена оставить их дом и снять квартиру на первом этаже дома номер 18 на Майнцерштрассе в берлинском районе Вильмерсдорф. Наряду с семейными неурядицами существовали еще и политические проблемы, понуждавшие Зорге всерьез задуматься о своем будущем. Братья и сестры оставались глухи к его новым идеям. Университетские профессора были для Рихарда слишком консервативными. К тому же ему стало казаться, что философская наука — не его призвание. Поразмыслив, он решил отправиться в Киль с намерением изучать экономику и социологию в тамошнем университете, основанном еще в 1665 году. Киль — промышленный и судостроительный центр Пруссии — с самого основания Германской империи в 1871 году являлся ее важнейшим военным портом на Балтике. Рабочие кильских судоверфей бастовали; на заводах, в учебных заведениях, на военных кораблях кайзеровского флота действовали революционные агитаторы. Летом 1918 года в Киле Зорге начал искать возможность присоединиться к организованным революционерам. Он вступил в Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ) и сразу же получил партийное задание. НСДПГ была основана в апреле 1918 года, в ее рядах объединились те социал-демократы, для которых руководство СДПГ с его правой ориентацией было недостаточно революционным. «В Киле, — пояснял впоследствии Зорге, — я был принят в НСДПГ. Если я не стал членом «Группы Спартак» (левые марксисты — Ю. М), то лишь потому, что мне не удалось установить контакт с ее представителями. Мое первое партийное задание заключалось в том, чтобы вместе с двумя-тремя товарищами организовать группу студентов-социалистов; впоследствии я стал руководителем этой группы». [32] В районе, где он жил, Зорге, будучи председателем комиссии партучебы, руководил еще и работой нескольких партийных инструкторов. Сам он писал об этом: «На занятиях я рассказывал об истории рабочего движения, объяснял различие между революционным и контрреволюционным движением». [33] В лице тридцатилетнего доцента, впоследствии профессора, доктора философии Курта Альберта Герлаха двадцатидвухлетний Зорге обрел в Киле не только прекрасного преподавателя экономических дисциплин, но и надежного товарища. Герлах был родом из Ганновера, путь его становления во многом походил на судьбу Зорге: по политическим мотивам он порвал отношения со своим отцом, директором фабрики, и ушел на фронт шофером санитарного батальона, пережил все ужасы империалистической войны и научился ее ненавидеть. Герлах был не только старше Зорге годами, но и гораздо опытнее. Еще в бытность приват-доцентом Лейпцигского университета он писал книги по вопросам профсоюзного движения и о значении охраны труда для рабочих. Во время своего многолетнего пребывания в Англии он вступил в лейбористскую партию. Здесь, в Киле, он тайно работал над циклом лекций по теме «Социализм и коммунизм». И Зорге, и Герлах, без сомнения, принадлежали к числу тех, кто в тогдашней напряженной ситуации готовил будущее восстание. Известно, например, что Зорге «нелегально читал доклады о социализме перед аудиторией, состоявшей из матросов, докеров и рабочих судоверфей. Одно из таких выступлений сохранилось в моей памяти и по сегодняшний день. Однажды, рано утром, за мной зашли, провели глухими переулками к месту тайного сбора, оказавшемуся подземной казармой военных моряков, и там попросили провести тайное собрание». [34] В начале октября 1918 года «Группа Спартак» выступила с требованием осуществить демократическую революцию, покончить с братоубийственной войной и свергнуть господство германского империализма. Невзирая на это, кайзеровские генералы и адмиралы отдавали все новые и новые бессмысленные приказы о продолжении военных действий. И тогда 3 ноября 1918 года вспыхнуло вооруженное восстание кильских матросов. Под лозунгами «Да здравствует Интернационал! Да здравствует Германская республика! Долой кайзера!» к матросам присоединились политически подготовленные кильские рабочие и солдаты. На кораблях, на фабричных трубах реяли красные флаги, повсюду избирались советы матросских и солдатских депутатов. Через несколько часов в рядах восставших насчитывалось уже свыше 20 000 вооруженных и готовых к бою солдат и матросов. И хотя пулеметный взвод кайзеровского лейтенанта Штайнхойзера успел еще скосить около пятидесяти демонстрантов, прежде чем был ликвидирован революционерами, ничто уже не могло остановить вооруженное восстание, ставшее сигналом к началу Ноябрьской революции во всей Германии. В своей биографии Зорге как всегда скупо упоминает об участии в ноябрьских событиях: «Организовал кружок матросов. Во время массовых выступлений находился в рядах демонстрантов». [35] При этом он умалчивает о том, что вместе с Герлахом был избран в первый Объединенный совет рабочих и матросских советов Киля. Зорге, кроме этого, было поручено организовать в городе первый народный университет. Теперь люди ждали мира и лучшего будущего. Есть было нечего, однако жажда знаний была сильнее голода. Казалось, что оковы, наконец, сброшены, люди начинали строить новые планы. Супруга вступившего в должность профессора Герлаха так описывает со своей точки зрения события тех дней: «После окончания первой мировой войны в кильский порт стали входить корабли с красными флагами революции на мачтах; у молодых немцев появилась надежда на перемены к лучшему. Каждый день студенты и профессора, умеренные и радикалы, спешили на политические собрания; воздух над городом и над гаванью, казалось, был пропитан беспокойством и жаждой деятельности. Много молодых людей собиралось в нашем уютном, утопавшем в глициниях доме, где я, двадцатилетняя супруга профессора государственной экономики, разливала в чашки чай и без устали вслушивалась в жаркие споры. Мой муж несколько лет жил в Англии, был фабианцем [36] и сочувствовал немецкой революции. Поздняя осень 1918-го, зима 1919-го года! Художники говорили о новом искусстве, поэты ломали устаревшие традиции; среди наших гостей сидел молчаливый молодой человек, один из студентов моего мужа — Рихард Зорге… В аудиториях и на семинарах он, наверное, вел себя менее сдержанно, чем у нас в салоне, так как я вскоре стала замечать, что мой муж выделяет его из всех остальных. Между обоими завязалась дружба; мы называли его «Ика». [37] Если речь шла о защите революции, Рихард Зорге не молчал ни на палубах, ни в казематах, ни на семинарах, ни в салонах. Он готов был защищать революцию и с оружием в руках. Об этом свидетельствует его участие в событиях 1919 года. Генералы и правое руководство СДПГ готовили контрреволюционный переворот. Генерал барон Вальтер фон Лютвиц с десятью тысячами солдат занял южные кварталы Берлина. Для успешной борьбы с войсками у революционеров, у их народной матросской дивизии нехватало оружия. Берлинский пролетариат, организовавший всеобщую забастовку, был дезориентирован правыми профсоюзными лидерами, а вожди рабочих Карл Либкнехт и Роза Люксембург — предательски убиты… В Берлин отовсюду спешили товарищи, в числе других ехал в Берлин из Киля и Зорге: «С… товарищами я отправился в Берлин с официальным партийным поручением: включиться в работу местного партийного руководства… Когда мы прибыли в город, было уже поздно что-либо предпринять… Нас задержали прямо на вокзале и обыскали, к счастью, моего револьвера не нашли. Каждого, кто имел при себе оружие и отказывался его сдать, расстреливали. После нескольких дней ареста с того же вокзала нас отправили обратно в Киль». [38] Так Зорге, ставший уже сознательным революционером, пережил поражение рабочего класса в Ноябрьской революции. Вскоре из трудов Ленина он узнал, что только революционная, марксистская партия способна возглавить социалистическую революцию и защищать ее завоевания. Как член НСДПГ Зорге сделал из этого все необходимые выводы. В гамбургской альма-матер Одержавшие верх вооруженные контрреволюционные отряды начали преследовать участников ноябрьского восстания по всей Германии. Имя Зорге также значилось в их «черных списках» еще со времени ареста на берлинском вокзале, поэтому он решил перебраться из Киля в Гамбург, прежде всего с тем, чтобы продолжить там учебу. В вольном ганзейском городе Гамбурге — втором по величине городе Германии и крупнейшем ее морском порту — Рихард Зорге смог, наконец, укрыться от ищеек прусской политической полиции. Гамбург был известен как центр рабочего движения в Северной Германии и традиционный оплот социал-демократии. После Ноябрьской революции в этом городе, насчитывавшем свыше миллиона жителей, был основан университет. Зорге записался как соискатель ученой степени на факультет государства и права этого молодого учебного заведения в то время, когда его руководители еще только добивались для университета права присуждать ученые степени. По всей Германии шло обсуждение новой «Конституции Германской империи», ставшей впоследствии основным законом Веймарской республики. Статья 165 этой конституции гласила: «Рабочие и служащие призваны на равных правах с предпринимателями содействовать регулированию условий труда и его оплаты, а также экономическому развитию производительных сил в целом… Рабочие и служащие имеют в заводских рабочих советах законных представителей для защиты своих социальных и экономических интересов…». Для своей кандидатской диссертации Рихард Зорге искал такой предмет исследования, который непосредственно соприкасался бы с практической деятельностью. Его диссертация в немалой степени должна была стать именно для фабрично-заводских рабочих советов руководством к действию во всех вопросах, касающихся труда и заработной платы. По различным соображениям Зорге в своей диссертации основное внимание уделил потребительским обществам. С тех пор как рабочее движение получило широкий размах, в Германии, начиная со второй половины минувшего столетия, возникло множество союзов потребителей — организаций рабочего класса, предлагавших своим членам доброкачественные и недорогие товары. Головной организацией этих союзов являлся созданный в 1903 году в Гамбурге социал-демократически ориентированный Центральный союз немецких потребительских обществ, который и предоставил в распоряжение Зорге свой основной архив. Свою работу Зорге озаглавил «Имперские тарифы Центрального союза немецких потребительских обществ», в ней исследовались сложные вопросы, касающиеся политики тарифов и заработной платы, проводимой немецкими потребительскими обществами. Хорошее представление об этом дает уже само по себе оглавление диссертации. Рукопись более чем в 200 страниц состояла из пяти частей: Свидетельство, выданное ректором и сенатом Берлинского Королевского университета имени Фридриха Вильгельма Рихарду Зорге о том, что он с 1916 по 1918 годы обучался на факультете философии. «Часть I. Свободные профсоюзы и Центральный союз немецких потребительских обществ. Часть II. Разработка имперских тарифов в объединении булочников, кондитеров и их коллег по профессии в Германии. Часть III. Разработка имперских тарифов в объединении торговых и транспортных работников Германии. Часть IV. Гарантии обеспечения и осуществления тарифной системы а) общие гарантии б) тарифное бюро и его деятельность. Часть V. Тарифная система во время революции. Таблицы. Приложение». Ассистент университета Рихард Зорге в 1919 году письменно уведомляет ректора Гамбургского университета о представлении готовой к печати кандидатской диссертации. Относительно содержания диссертации следует также сказать, что Зорге не преминул прокомментировать с партийных позиций результаты своих исследований. Например, он писал: «Общества, как это видно на примере английских, также являются организациями рабочего класса, составной частью рабочего движения, тесно связанной в решением социальных вопросов в той же степени, что и профсоюзные и политические организации рабочих. Это те самые группы, которые испытали на себе всю тяжесть интенсификации капиталистической экономики, все взлеты и падения, все кризисные явления, описанные Карлом Марксом в «Капитале», Энгельсом в «Положении английских рабочих» и Брентано в «Рабочих гильдиях нового времени». Помимо интенсивной научной работы Зорге вел еще и журналистскую деятельность, работая в газете «Гамбургер фольксцайтунг». Он обладал фантастической работоспособностью: на что другие соискатели тратили годы, он успевал сделать за месяцы. Всего семь месяцев спустя он предстал перед ученым советом, который вынес единогласное решение, что соискатель, которому в то время не исполнилось еще и двадцати четырех лет, выдержал экзамен с отличием. Здесь необходимо упомянуть, что согласно существовавшей в то время в университетах Германии процедуре защиты диссертаций, составной частью которой являлись строгие письменные и устные экзамены, наличие диплома о высшем образовании было необязательным. Доктор государственно-правовых наук Рихард Зорге не происходил из рабочего класса, не был он и революционером от рождения. Жизненная школа, практика, годы классовых боев, друзья и товарищи сделали его революционером, а три года напряженнейшей учебы — высокообразованным марксистом.