Читаем Годы войны онлайн бесплатно

Почти четыре года длилась Великая Отечественная война. В историческом плане это не такой уж большой срок. Но какие это были годы! Советский народ, все человечество вот уже на протяжении 30 лет постоянно обращает свою память к тем грозным событиям. Минувшая война прошла через сердце каждого человека. Советские люди никогда не забудут того времени, когда над землей бушевал ураган второй мировой войны, ввергая миллионы людей в пучину страшного кровопролития.

Вторая мировая война, в которой участвовало три четверти населения земного шара, принесла огромные человеческие жертвы, уничтожила материальные и культурные ценности, созданные на протяжении многих столетий.

Об этом нельзя забывать ради будущего, ради того, чтобы не допустить повой мировой опустошительной войны.

Минувшая война явилась суровым испытанием для Советского государства, ибо основная тяжесть ее легла на плечи нашего народа. Это был героический этан в жизни советских людей, которые под руководством Коммунистической партии одержали всемирно–историческую победу.

Много важных событий на фронте и в тылу произошло за годы тяжелой борьбы Советского государства, его народа и армии. Большинство событий этого героического периода нашло свое отражение в многочисленных трудах историков, политических и военных деятелей. И это понятно, ибо изучение опыта Великой Отечественной войны имеет большое значение не только для военной науки, но и для правильного понимания многих политических, экономических и военных проблем современности.

Стремительный бег времени не изгладил из памяти советских людей волнующих воспоминаний о тех полных героики событиях июня 1941 г., когда наш народ внезапно должен был превратиться из строителя в воина, отстаивающего не только завоевания своего труда, но и само право на жизнь. Мысль каждого из нас снова и снова обращается к тем временам, стараясь через толщу лет и призму пережитого лучше понять величие подвига и осмыслить уроки истории.

Военная теория не может развиваться, игнорируя опыт прошлого, опыт народа, добытый усилиями и кровью многих его поколения. Известны слова В. И. Ленина, имеющие прямое отношение к развитию военного дела и в наши дни: «Нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, если наш вчерашний опыт не открыл глаза на неправильность старых приемов»{1}. «Смешно не знать военной истории…»{2} — говорил В. И. Ленин. Военная история представляет ценность прежде всего в той мере, в какой она может служить задачам современности.

Утверждение нового в военном искусстве никогда полностью не отрицало предшествующего. Уроки минувших войн служили трамплином, отталкиваясь от которого можно было двигаться вперед. Опыт прошлого продолжал существовать рядом с новым, подкрепляя и обогащая его. Условия обстановки на войне бесконечно разнообразны, они не повторяются. Только творческое восприятие уроков прошедших войн приносит действительную пользу.

В этом смысле Великая Отечественная война была не только экзаменом на зрелость военной науки и военного искусства, но и важным этапом их ускоренного развития. С началом войны Советские Вооруженные Силы вынуждены были одновременно решать две трудные проблемы: осуществлять стратегическое развертывание и отражать удары противника в условиях острого недостатка времени, сил и средств. С первых дней они встретились со многими неожиданностями, оперативными и тактическими новшествами, многочисленными техническими «сюрпризами», которые широко применяли фашистские войска, рассчитывая быстро сломить сопротивление Красной Армии.

В ожесточенных сражениях начального периода войны ярко проявились стойкость и мужество советских воинов, день ото дня росло умение командных кадров, их искусство управлять войсками в сложнейших условиях. Правильно и глубоко оценивая складывавшуюся оперативную и тактическую обстановку, наши командиры противопоставляли ударам врага мощные заслоны и, умело маневрируя войсками, наносили ответные удары, изматывали гитлеровских захватчиков и сдерживали их наступление. Советское командование быстро разгадывало замыслы противника, срывало его планы и в конечном счете вырвало из рук агрессора стратегическую инициативу.

Следует учесть, что в современных условиях изучение военной истории приобретает практическое значение. Военная история позволяет познать процессы, изменения, происходящие в теории и практике строительства вооруженных сил, эволюцию форм и способов ведения войны, помогает правильно решать современные проблемы. Она вскрывает закономерности и тенденции развития военного дела, предостерегает от беспочвенного фантазирования, от крайностей, вносит в теоретические рассуждения элемент практического опыта и дает богатейший материал для теоретических выводов.

Понимание военной истории важно как средство постоянного совершенствования военного мышления, изучение глубинных процессов руководства войной, подготовки и ведения операций, мотивов, лежащих в основе тех или иных важных решений, всесторонней их оценки. Анализ опыта минувшей войны раскрывает средства, которыми достигалась победа, причины неудач и поражений, помогает понять ошибки прошлого.

Вместе с тем военная история представляет ценность как средство идеологического воспитания, и прежде всего молодежи, формирования характера советского человека как патриота и интернационалиста.

Чтобы сейчас правильно применять опыт Великой Отечественной войны в решении практических задач, необходимо особенно внимательно и тщательно отбирать то, что не утратило ценности, отвечает военному искусству наших дней и позволяет извлечь уроки на будущее.

Мне не довелось встретить первые дни Великой Отечественной войны на фронте. Перед войной я закапчивал учебу в Академии Генерального штаба. Экзамен по оперативному искусству мы сдавали 19 июня 1941 г. Мы понимали, что над страной нависла грозная опасность, что скоро грянет война. Она началась через три дня — 22 июня 1941 г.

Отчетливо помню ощущение тех дней: немедленно ехать на фронт, в гущу борьбы, чтобы принять участие в разгроме гитлеровской армии. Всем нам, более чем ста офицерам, покидавшим академическую скамью, казалось почти немыслимым оставаться где–нибудь в тылу. Но не каждому сразу удалось попасть на фронт. Так произошло и со мной: меня назначили в оперативное управление Генерального штаба.

Говоря откровенно, это назначение я воспринял со смешанным чувством. С одной стороны, не без внутреннего волнения начал службу в Генеральном штабе. Старался убедить себя, насколько необходима и ответственна работа здесь во время тяжелых испытаний, которые обрушились на нашу страну. Но с другой стороны, горячее желание быть на фронте, схватиться с врагом на поле боя не давало покоя и укрепляло стремление при первом удобном случае поехать в действующую армию. Прямо скажу, потом я не сожалел, что первые двенадцать дней войны провел в Генеральном штабе. Они оставили у меня ряд сильных и очень ярких впечатлений, обогатили опытом оперативной работы больших масштабов.

Задача моя состояла в том, чтобы вести сводную оперативную карту обстановки. Часто к исходу дня к нам в комнату заходил начальник Генерального штаба Г. К. Жуков. Он внимательно изучал обстановку, задавал вопросы, а затем брал сводную карту и ехал в Ставку на доклад к И. В. Сталину.

Главное, что запомнилось мне за период работы в Генеральном штабе, — это царившая в те труднейшие дни атмосфера спокойствия, твердости духа, уверенности в своих силах. Казалось бы, неудачи первых дней войны могли породить уныние, колебания и сомнения. Ничего подобного не было.

Помню, как–то получив сведения о тяжелых неудачах механизированных корпусов в один из первых дней войны и о понесенных ими больших потерях, Г. К. Жуков настойчиво утверждал, что наши танковые войска еще сыграют свою роль, что надо и дальше формировать танковые соединения, укреплять их хорошими кадрами.

Нередко заходил к нам и А. М. Василевский. Всегда спокойный, уравновешенный и внимательный, Александр Михайлович был полон веры в силы нашей армии. «Неудачи временны, — говорил он, — мы их преодолеем и добьемся перелома».

Конечно, приходилось трудно. Обстановка заставляла Генеральный штаб работать день и ночь крайне напряженно. Спали здесь же, в рабочих комнатах.

События на фронте развивались настолько стремительно, что штабы зачастую не успевали следить за ходом борьбы, плохо знали обстановку и теряли управление. Поэтому сведения, поступавшие к нам с фронта, бывали отрывочными и противоречивыми. Как мы ни старались из таких данных составить более полную и логичную картину боевых действий, карта нередко имела много неясных мест, белых пятен. Позже, на фронте, довелось мне понять, как трудно порой приходится штабным работникам, особенно в дни неудач, получать достоверные сведения от войск, чтобы потом докладывать их вышестоящему штабу.

Атмосфера спокойствия, деловитой уверенности, господствовавшая в Генеральном штабе, не могла не влиять благотворно и на состояние подчиненных штабных и командных инстанций и, конечно, войск на фронте. Помню, кажется на десятый день войны, мне пришлось сопровождать тогда Наркома обороны Маршала Советского Союзе С. К. Тимошенко в его поездке на фронт. Шли бои у Смоленска. Когда мы прибыли в штаб фронта, то увидели, что и здесь, несмотря на тяжелые бои и неудачи наших войск, господствовала атмосфера суровой серьезности, деловитости, собранности, крепости боевого духа.

На обратном пути я все же решил обратиться к наркому с просьбой направить меня на фронт. Семен Константинович вначале уклонился от прямого ответа. «Работать в Генштабе не менее ответственно, чем сражаться на фронте», — сказал нарком. Но 3 июля к нам, в оперативный отдел, зашел Георгий Константинович Жуков и сказал: «Ну вот, поздравляю, вы назначены командиром кавалерийской дивизии. Можете выезжать на фронт. Желаю успеха».

Выслушав его напутственные советы, я попрощался с товарищами и, собрав наскоро чемодан, убыл в Харьков, на Юго — Западный фронт. В городе Прилуки мне предстояло сформировать 34-ю кавалерийскую дивизию.

Тяжело приходилось в те дни, когда мы прибыли в июле 1941 г. на фронт. Шли тяжелые оборонительные сражения на Украине. В первые бои 34-я кавдивизия вступила в составе 5-го кавалерийского корпуса. Я старался организовать бой по всем правилам академической науки, в точном соответствии с теми «идеальными» приказами, которые мы в мирное время старательно изучали в академиях на занятиях по службе штабов.

Но оказалось, мы не имеем практических навыков ведения разведки, организации взаимодействия, устойчивой связи и многого другого, чего требовала война. И дело здесь, конечно, не в том, что нас плохо учили, а прежде всего в том, что применить теорию в боевой практике против сильного и более опытного врага оказалось гораздо труднее, чем мы предполагали.

Сидели мы как–то в те дни на командном пункте дивизии с приехавшим ко мне Иваном Ступниковым, тогда полковником, начальником оперативного отдела штаба 38-й армии, товарищем по академии им. М. В. Фрунзе. Мы размышляли над вопросом: разве война ведется так, как мы представляли по лекциям и семинарам, как писалось в учебниках по тактике, которые мы внимательно штудировали? Вот сейчас, когда бои в разгаре, все теоретические знания не могут компенсировать отсутствия настоящего опыта войны. Кроме того, в войсках не хватает автоматов, артиллерии, противотанковых средств, боеприпасов. Корпус, армия не могут снабдить нас всем необходимым, практически почти нечем отражать атаки не только немецких танков, но даже пехоты. Части несут потери. А сверху идут распоряжения одно другого удивительнее: разгромить противостоящего противника, наступать в направлении таком–то…

И все же нас и в те дни не покидала уверенность в победе. Бойцы и командиры дрались, стиснув зубы, до последнего. Даже отступая, верили: все обернется к лучшему, мы выстоим. Каждый из нас горел желанием как можно быстрее остановить гитлеровскую лавину и перейти самим в наступление, разгромить ненавистного врага.

Советских воинов, как и весь наш народ, воодушевили первые победы Красной Армии осенью 1941 г. В битве под Москвой был сорван гитлеровский план «молниеносной войны», развеян миф о непобедимости фашистской армии. Вскоре и мы на Южном фронте ощутили радость первой победы, когда в январе 1942 г. 5-Й кавалерийский корпус, которым мне было поручено командовать, развивая успех на главном направлении Южного фронта, во взаимодействии со стрелковыми соединениями 57-й армии освободил Барвенково. Этот успех воодушевил и бойцов, и командиров. В суровых испытаниях первых месяцев войны крепла уверенность в своих силах.

Но предстояли еще долгие и жестокие бои. Мы отступали. Но, отступая, изматывали врага, который дорогой ценой платил за временный успех. И на донецкой земле, и на Северном Кавказе, где мне довелось командовать сначала 12-й, затем 47-й и 18-й армиями, гитлеровцы несли тяжелые потери и были остановлены несгибаемой стойкостью советских воинов. Под Новороссийском и Туапсе, на перевалах Главного Кавказского хребта, у Грозного и Орджоникидзе наши войска сорвали далеко идущие планы фашистского командования — проникновение в Закавказье и далее на Средний Восток и в Индию.

И вот наступил час расплаты с противником. Советские войска разгромили гитлеровские полчища под Сталинградом. Пришло время изгнания фашистских оккупантов из Северного Кавказа. В январе 1943 г. перешли в наступление все армии Закавказского фронта. Это был нелегкий путь победного наступления. Враг яростно сопротивлялся, но ничто уже не могло удержать наступательный порыв наших бойцов и командиров.

9 октября 1943 г. советские войска окончательно изгнали гитлеровцев с Тамани, и мне, командовавшему в ту пору 56-й армией, посчастливилось сообщить в штаб фронта о том, что Кавказ свободен.

Наступление наших войск успешно продолжалось на всем советско–германском фронте. Особенно крупное поражение гитлеровцы потерпели летом 1943 г. под Курском. Враг отступал. Неся тяжелые потери, он откатывался к Днепру, на рубеже которого завязал иск ожесточенные бои.