Читаем Венорский вальс онлайн бесплатно

Полина Флоренская

— Алексей Витальевич, что решил консилиум? — собрав силу воли в кулак, решительно смотрю на лечащего врача.

Он нервно постукивает ручкой по столу, ровняет стопку историй болезни и не спешит поднимать глаза. В принципе, мне уже не нужен ответ, его молчание — красноречивее всех слов. Я и до консилиума понимала, что ловить нечего, но всё же… всё же в душе теплилась надежда.

Отворачиваюсь к окну и бездумно смотрю на медленное кружение снежинок. Сегодня католическое рождество, и погода соответствующая: с неба непрерывно валятся крупные легчайшие хлопья. Не пройдёт и получаса, как мир за стенами больницы будет надёжно спрятан под пуховым покрывалом. Таким же холодным, как мысли, которые одолевают меня. Холод поселился в каждой клетке, но именно благодаря ему я ещё не рассыпалась на осколки отчаяния. Он ледяными пальцами безысходности заморозил эмоции, которые, наряду с болезнью, сжигали меня на протяжении последнего месяца.

Скрипнул стул, заставив отвлечься от созерцания белого безмолвия. Алексей Витальевич откашлялся и наконец, поднял голову. Наши взгляды встретились, сожаление схлестнулось с обречённостью.

— Полина, кхм… по результатам повторного обследования консилиумом было принято коллегиальное решение о переходе на поддерживающую терапию [1], — в голосе врача сквозит жалость пополам с досадой.

Сухие казённые слова почти осязаемо царапают по ледяному панцирю, сковавшему душу. И он неожиданно даёт маленькую трещину. Но нет, нужно держаться. На самом деле, Алексей Витальевич правильный врач, принимающий искреннее участие в судьбе пациентов, проживая и переживая с ними все сложности лечения. Его досада направлена не на меня, а на обстоятельства.

— Это означает… — через силу выдавливаю я.

— Погоди, Полина, — он поднимает руку, — я написал письмо приятелю в зарубежную клинику, нам, разумеется, ничего не обещают, но возможно, он возьмёт тебя в клиническое исследование [2], — перебивает врач.

— Спасибо, — я действительно благодарна ему, в моей ситуации это единственное, на что я могу рассчитывать.

— Он пришлёт ответ после нового года, — в заключение сообщает Алексей Витальевич, и я прощаюсь с ним. Надеюсь, не навсегда.

Год назад

— Полина Георгиевна Флоренская! — из кабинета выглянула медицинская сестра, приглашая на приём.

Я на негнущихся ногах вошла внутрь. Причиной тому был страх и отвратительное самочувствие. Уже неделю сильно болело горло, температура скакала до тридцати восьми градусов, а два дня назад появились синяки на руках и ногах. Пришлось признаться себе, что это не банальная ангина и идти сдаваться врачам. Анализы, осмотры, и вот сегодня — консультация гематолога. И вердикт:

— У Вас острый лейкоз.

Затем было полгода интенсивной химиотерапии, со всеми положенными осложнениями, самым простым из которых была постоянная тошнота, периоды глухого отчаяния и робкой надежды. И, завершающим этапом, пересадка стволовых клеток.

Жизнь стала понемногу входить в колею, я вернулась к работе, правда, пока дистанционно, отросшие волосы позволили сделать стрижку «под мальчика», но в мои двадцать семь это было вполне уместно и стильно. Я поверила, что самое страшное уже позади. Но нет.

Месяц назад

— Полина, как самочувствие? — осторожно поинтересовался Алексей Витальевич после планового обследования.

— В последнее время немного устаю, но это нормально, я вышла на полный рабочий день и готовлюсь к свадьбе. Не думала, что это такое нервное и хлопотное мероприятие, — отрапортовала я.

— Эм, жаль, но придётся немного подкорректировать планы, — сочувственно посмотрел врач, — к сожалению, болезнь вернулась.

— Но… как? Не может быть! — я сжала кулаки, на глаза навернулись злые слёзы.

— Так бывает, мне очень жаль, — повторил врач.

Так в мою жизнь вернулась химиотерапия, только ещё более агрессивная. В этот непростой период я на собственной шкуре испытала народную мудрость: если где-то что-то прибыло, то где-то что-то убыло. Закон сохранения массы в действии. Болезнь прибыла, а потенциальный муж убыл, или, говоря современным языком, слился. Кирилл пришёл навестить меня в больницу, где я приходила в себя после очередного курса лечения и, пряча глаза, протараторил:

— Поля, я долго думал, и пришёл к выводу, что нам необходимо расстаться. Прости, но наши отношения были ошибкой.

— Ты осознал это только сейчас? — горько усмехнулась я.

— Не усложняй, Поля, тебе предстоит длительное лечение, а мне нужно расти и развиваться, строить карьеру, — с вызовом заявил уже бывший жених.

— Желаю трудовых успехов, — ответила язвительно, указывая на дверь.

Больше я его не видела. Да, было невыносимо тяжело, двойной удар судьбы капитально выбил меня из равновесия, но вскоре навалилось полное безразличие. Видно, для любых страданий есть предел. В последние недели я занималась двумя вещами: старалась выжить и тщательно наращивала ледяную броню. Я довольно успешно справлялась с обеими задачами. До сегодняшнего дня. Одно дело — просто догадываться о том, как обстоят дела, основываясь на собственном опыте и статьях из интернета (не всегда корректных), а другое — узнать окончательный вердикт профессионалов.

[1] поддерживающая терапия — применяется в последнюю очередь, когда исчерпаны все протоколы лечения

[2] клиническое исследование — проводится медицинскими центрами для оценки эффективности новых лекарственных препаратов и методов лечения

Полина Флоренская

Я вышла из больницы и медленно побрела через парк к остановке. Снег прекратился, вероятно, его запасы там, наверху, закончились, как и моя выдержка.

— Раз, слезинка, два, слезинка, ты расклеилась, Полинка, — шептала в такт шагам, не пытаясь смахивать бегущие слёзы. Показалось, что кто-то окликнул меня, обернулась, но рядом никого не было.

В парке, почти у выхода, располагалась уютная кофейня, в которую я забегала по пути из больницы, если не находилась в стерильном боксе и позволяло самочувствие. Вот и сейчас, увидев большое панорамное окно, по случаю приближающегося нового года украшенное винтажной гирляндой, я решительно свернула к кофейне.

Внутри умопомрачительно пахло кофе, корицей, цитрусовыми и сдобой. В кафе было безлюдно, но сейчас я и не хотела общества. Отсутствовал и бариста, смешливый рыжий Никитос, с которым мы подружились с первого моего прихода сюда. Я оставила куртку на вешалке, прошла к барной стойке и уселась на высокий стул.

— Никитооос! — позвала, облокотившись на столешницу.

Из недр подсобки послышалось шуршание, и оттуда вышел незнакомый парень. В отличие от гибкого худого Никиты, этот хоть и не был брутальным качком, но в глаза сразу бросались высокий рост и широкие плечи. Жилистое тело украшали обильные затейливые татуировки, убегающие под закатанные рукава клетчатой рубашки, тёмные джинсы плотно облегали крепкие ноги. Я скользнула взглядом по рукам, отдав должное и татухам, и по-мужски красивым кистям. На миг залипла на запястьях: одно из них украшали внушительные часы со странным мерцающим циферблатом, другое — многочисленные кожаные браслеты и фенечки с разноцветными бусинками.

Брюнет негромко кашлянул, я подняла голову, и в меня врезался пронзительный взгляд голубых глаз, в которых мерцал лёд. Однако, в отличие от настоящего, он неожиданно дарил не холод, а тепло. Странно.

— Вы не Никита, — ляпнула я очевидное.

— Определённо, — улыбнулся незнакомец. — У Никиты выходной, сегодня я ваш бариста.

— А… — хотела спросить имя, но он, словно прочитал мысли, ответил до того, как я сформулировала вопрос:

— Марк.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулась я, — мне, пожалуйста…

— Капучино, — закончил Марк мою фразу.

— Дда, — растерянно ответила я, — и…

— Круассан с земляничным вареньем, — вновь он оказался быстрее, более того, уже поставил передо мной тарелочку с ароматной выпечкой.

— Но как?.. — я опасливо смотрела на круассан, словно не веря в его реальность, в то время как Марк ловко водрузил рядом чашку с кофе.

— Новогоднее волшебство, — улыбнулся он уголками губ.

— А-а-а, поняла, — воскликнула, озарённая догадкой, — Ник рассказал вам о вкусах постоянных клиентов!

— Хмм, пусть будет так, — бариста развёл руками, отчего слабо звякнули подвески на браслетах, а блик от циферблата его странных часов скользнул по моему лицу.

Найдя простое объяснение, я сделала глоток божественного напитка и от удовольствия зажмурила глаза. Марк принялся расставлять бутылки с сиропом и банки со специями, изредка поглядывая на меня. Круассан и кофе закончились, и я собралась было уходить.

— Спасибо, кофе был великолепен, — ничуть не покривила душой, он действительно был такой… словно в него добавили крупицу волшебства.

— Пока не за что, — отрицательно мотнул головой Марк и положил на стойку чёрный прямоугольник визитки. — Позвоните им, они помогут.

— Мне не нужна помощь, — отпрянула я.

— Нужна! — припечатал он. — Через неделю, возможно, раньше, вам станет хуже, поэтому позвоните им сегодня.

Я осторожно взяла визитку. По чёрному фону витиеватыми серебряными буквами стелилась надпись: «частный медицинский центр „Зов Веноры“, генеральный директор Сандор Драган» и номер телефона. Руки задрожали, под ледяным панцирем души гулко стукнуло сердце. Вопросительно глянула на баристу: откуда он знает про болезнь? Он остро глянул льдисто-голубыми глазами:

— Запомните: сегодня! И — удачи!

Я заторможенно кивнула и побрела к выходу. По пути чуть не наткнулась на ёлку, украшенную яркими шарами. И как я не заметила её при входе? На улице стемнело, ярко горели фонари и разноцветные гирлянды, оплетающие деревья вдоль дорожек парка. С неба спускались крупные снежинки, зимними мотыльками кружась в лучах света.

Придя домой, я поужинала и прилегла на диван. Долго крутила в руках визитку, но так и не приняла определённого решения.

А через четыре дня рано утром поднялась температура и открылось носовое кровотечение.

Превозмогая слабость, я дотянулась до визитки, лежащей на тумбочке рядом с кроватью, и дрожащими руками набрала номер. Когда пошли длинные гудки, спохватилась: клиника иностранная, но в какой стране? На каком языке со мной будут говорить? Знаю только английский, «со словарём», то есть, почти никак.

На удивление, мне ответили на правильном русском языке. Наверное, высветился код страны.

— Клиника «Зов Веноры» слушает, — сказала трубка приятным женским голосом.

— Я… мне… — мысли путались, во рту была пустыня, в висках стучало.

— Вам нужна медицинская помощь, — утвердительно пропела трубка. — Мы будем рады принять вас послезавтра, наши специалисты заедут за вами и будут сопровождать до клиники.

— Спасибо, — выдохнула и нажала отбой.

Я проспала почти весь день, к вечеру немного поела и снова впала в полузабытьё. Температура почти не снижалась, и общее состояние ухудшалось. Появился страх, что специалисты клиники откажутся везти меня в таком виде, заклеймив безнадёжным термином «нетранспортабельная».

Наступило тридцать первое декабря. Превозмогая дикую слабость, я выползла из кровати и из последних сил собрала небольшую сумку с необходимыми вещами. Ровно в полдень раздался звонок в дверь.

Кажется, я брела ко входу целую вечность, тяжело переставляя ноги, вдруг ставшие неподъёмными. Открыла дверь. За ней стояли трое рослых молодых людей в куртках, похожих на форму работников скорой помощи, и с медицинскими чемоданчиками в руках.

Я прошептала «здравствуйте» и упала в обморок. Последнее, что услышала гаснущим сознанием:

— Она на грани!

— Держи Врата!

— Не успеем!

Полина Флоренская

— Почему она прибыла в таком плачевном состоянии? — в низком голосе говорившего мужчины сквозил явный упрёк.

— За ней явились сразу, как только поступил сигнал, — оправдывался второй собеседник. — Да и Врата открыты в день смены года.

— Знаю, но в экстренных случаях не стоит ждать открытия Врат, — заметил первый.

Голоса доносились из-за неплотно прикрытой двери комнаты, в которой я очнулась. Или проснулась? Сознание возвращалось медленно и неохотно, в теле блуждала слабость, но не та, изнуряющая, которая сопровождала меня все последние дни, а приятная слабость после долгого сна. Мысли ворочались в голове неохотно, как ленивые коты.

«Что за ворота они открывают, и, кстати, где я?» — подумала, прислушиваясь к тихим голосам. Беглый осмотр комнаты заставил усомниться, что я нахожусь в клинике. Либо это была элитная клиника для ооочень богатых пациентов, и тогда страшно представить, в какую сумму обойдётся лечение и пребывание в ней.

Напротив кровати — французское окно. Удобная широкая кровать походила на медицинскую функциональную примерно так же, как антикварное кресло — на старый табурет. Одно шёлковое постельное бельё вишнёвого цвета, вероятно, стоило больше, чем весь мой гардероб. Кровать украшало резное изголовье, остальная мебель, состоящая из пузатого комода, круглого журнального столика и пары кресел составляла гарнитур с кроватью и была выполнена из идентичных материалов. Обивка кресел — монотонная, приятного цвета топлёного молока. Пожалуй, только стены можно было с натяжкой отнести к больничным из-за их белого цвета. Однако, сомневаюсь, что в какой-либо из существующих клиник они словно светятся изнутри. Я чуть привстала, опершись на локти, и посмотрела за окно. Не увидела ничего, кроме сугробов и высоких деревьев. Вдалеке вроде виднелись горы, но из-за сумерек точно не понять. Так куда же занесла меня судьба?

— Сандор, она пришла в себя, — проинформировали за дверью.

«Это они про меня? Откуда узнали?» — вяло удивилась осведомлённости собеседников.

— Да, Лукас, я её чувствую, — ответил неведомый Сандор.

— Только не говори мне, что она… — начал Лукас.

— Ни слова больше! — угрожающе прервал его Сандор.

Двери распахнулись, и в комнату совершенно бесшумно вошли двое рослых мужчин. Я встретила их настороженным взглядом и инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка. Запоздало подумала, что, наверное, выгляжу не лучшим образом, однако, мысленно махнула рукой. В конце-концов, я только очнулась, а до этого несколько дней дома провела в полубреду, и не было никакой возможности привести себя в порядок.

Первым к кровати подошёл темноволосый смуглый жилистый мужчина и, глянув пронзительно-синими глазами, представился:

— Паулина Георгиевна, меня зовут Сандор Драган, я…

— Вы — врач? — прервала мужчину.

— Хмм… можно и так сказать, — нисколько не обиделся он на мою беспардонность. — Я генеральный директор хмм… медицинского центра.

— В какой стране он находится? Центр занимается гематологическими заболеваниями? Как меня сюда доставили? Я очнулась уже здесь и ничего не помню, — завалила вопросами этого… мистера? Кстати, как к нему обращаться?