Читаем Инь-Ян. Китайское искусство любви онлайн бесплатно

В отличие от многих ставших классическими эротических романов, сей труд не сопровождается обращенной к читателям моральной проповедью и провозглашением высоких принципов, обычно предшествующих изысканному изображению сексуальных приключений и всего того, что им сопутствует. Такой конфуцианский подход, заключающийся в том, чтобы иметь надежное нравственное обоснование всякого поступка, был менее типичен для тех китайцев, которые исповедовали противостоящую конфуцианству, но все же схожую с ним даосскую веру. Если считать религию продуктом скорее души, нежели разума, то игривое и свободное от ощущения греховности сексуальное поведение китайцев выявляет в них инстинктивную приверженность даосизму, Представление об их холодности и непроницаемости, напоминающее образ англичанина с «надменной верхней губой», опровергается, как только появляется определенная близость. И потому одна из целей настоящей работы состоит в том, чтобы вызвать у читателя ощущение близкого знакомства с китайцами.

В названии книги присутствуют древние даосские термины, дополняющие Друг друга противоположности. Инь (женщина) и Ян (мужчина) равным образом могли означать землю и небо, тьму и свет, слабость и силу и прочие пары такого рода. Согласно учению о «Дао», или «Пути», совершенное равновесие этих противоположностей представляло собой идеал Гармонии, мужчина и женщина рассматривались как основополагающие компоненты. Великого Космоса. «Небо — первое, Земля — второе, человек — третье…» — утверждали даосы. Когда Инь и Ян вступали в половой союз, достижение Высшего Предела (оргазма) влекло за собой как бы кратковременную вспышку, посредством которой человек ощущал себя в первозданном единстве с Вселенной. Поскольку секс считался наиболее возвышенным и наиболее приятным видом человеческой деятельности, он вряд ли мог вызвать у того, кто им занимался, чувства вины и стыда столь знакомые другим обществам и народам.

На словах в Китае хранили определенное уважение к конфуцианскому учению о Золотой Середине и соблюдении умеренности во всем, но, как явствует из последующих глав, любовью и «постельным искусством» занимались с необузданной страстью, неизменно с радостью и хорошим настроением.

Где грань между фактом и вымыслом в китайских эротических романах, исторических пособиях по искусству любви и социологических сторонах сексуальной жизни? Ответить на этот вопрос будет трудно по ряду причин. Происхождение некоторых из древнейших сексуальных пособий непонятно. Быть может, они впервые возникли как фольклорный жанр, а затем подверглись образной переработке буддийскими и даосскими монахами. С другой стороны, роман — явно плод фантазии, — считаясь искусством низшего сорта, не подвергался столь строгой цензуре, как книги, претендовавшие на более высокий статус. Потому в романе могли с большей свободой излагаться «запретные» темы. Это следует иметь в виду, читая данную книгу. Экстравагантные сцены из некоторых романов, без сомнения, основаны на непосредственных и проницательных наблюдениях над домашней сексуальной жизнью в соответствующую эпоху.

В рассказе о половой жизни китайцев авторы данной книги следуют принципу привлечения в первую очередь научных и исторических источников с последующей попыткой проиллюстрировать материал сюжетами из романов и прочими «реалистическими» описаниями. «Инь — Ян. Китайское искусство любви» может таким образом рассматриваться как сочетание неприкрашенного конфуцианского преподнесения фактов с полетами цветистой фантазии даосов. Это обстоятельство сказалось на переводе многих фрагментов, воспроизведенных в книге. Там, где было необходимо, мы придерживались оригинала, в других же местах, где казалось желательным дать вольный перевод, к которому обычно прибегают, когда имеют дело с языком идеограмм, мы считали более важным представить свою интерпретацию, нежели следить за точностью терминологии. Аналогичное стремление соблюсти дух, но не букву двигало нами при обращении со старинными западными источниками.

В первом разделе книги «Инь — Ян. Китайское искусство любви» на историческом фоне приводится общий обзор предмета исследования. Основной же частью является второй раздел, где помимо подробного анализа сексуальной деятельности и обычаев китайцев воспроизведено многое из того, что содержится в традиционных «подушечных книгах» об искусстве любви. Знакомясь с сексуальными позициями любви по-китайски или с раблезианским фрагментом романа эпохи Сун или Мин, вы получаете точное представление об этом пласте богатейшей китайской культуры, скрывавшемся от любопытствующих грубых варваров и «заморских чертей».

Менее двухсот лет прошло с тех пор, как император Цяньлун приветствовал лорда Маккартнея, посланника Его Милосерднейшего Величества Короля Английского Георга III, следующими словами.

Из указа 1793 года:

«Отмечено, что хоть страна ваша и лежит за океанами, вы смиренно желаете ознакомиться с цивилизованным миром, и что ваш посланник прибыл ко двору, чтобы воздать почести повелителю Поднебесного и поздравите ею с днем рождения. Такая покорность и почтительное послушание вызывают наше одобрение.

В качестве ответа ваш посланник передаст вам наше пожелание. Мы хотим, чтобы ваша страна и впредь являла верность Поднебесной империи и поклялась ей в вечной покорности».

Гордость императора Поднебесной за свою цивилизацию имела некоторые основания. С тем же гордым чувством собственного превосходства китайцы взирали на историю сексуальных отношений и обычаев.

Ярчайшим свидетельством преемственности китайских сексуальных верований и обычаев может служить единодушие, с которым философы, мудрецы и ученые трактовали эти проблемы в своих сочинениях в течение почти пяти тысяч лет. Доказать этот тезис нам помогут трое из них: Ли Юй, писатель и драматург XVII века, Благороднейший Дун Сюань-цзы, светило медицины VII века и Желтый император, или Хуанди (2697–2598 гг. до н. э.), считающийся первопредком китайской цивилизации и автором «Нэй цзин су вэнь», древнейшего из дошедших до нас трактатов о сексе. Все они разделяли взгляды, которые были признаны также противоборствующими философиями конфуцианцев и даосов: убежденность в том, что половой акт возвышает людей над их обыденным существованием, а в момент гармонии (оргазма) мужчина и женщина даже обретают единство с самим Космосом. Чтобы испытывать это счастливое состояние как можно чаще, человеку следует как можно больше узнать об искусстве любви.

Может показаться, что в этих самоочевидных истинах нет ничего особенного, но китайцы сделали решительный шаг к тому, чтобы превратить их в часть своего образа жизни, подобно тому, как другие общества передавали из поколения в поколение религию или систему культов. О значимости подобного шага и широком согласии с ним можно судить по тому факту, что пособия по сексу и соответствующие сочинения считались заслуживающими упоминания в официальных династийных историях. В этот перечень входили лишь наиболее выдающиеся труды, в том числе такие, как «Тан Пань Гэн — инь дао» («Сексуальные советы царей Тана и Пань Гэна»), «Яо Шунь инь дао» («Книги для брачных покоев императоров Яо и Шуня»), «Сюань нюй цзин» («Советы Темной девы»), «Цянь цзинь фан» («Рецепты ценой в тысячу золотых»). Хотя в Китае было много культов и религий, сексуальные теории и обычаи признавались столь же существенными частями культурного наследия, как календарь, иероглифы и система имен.

На всем протяжении своей длительной истории китайцы испытывали воздействие двух соперничающих учений — конфуцианства и даосизма. Но природная гибкость, присущая китайскому народу и обществу, значительно облегчала примирение противоборствующих учений и их восприятие. Практическая философия Конфуция служила действенным средством управления страной, социальной организации и упрочения патриархального семейного строя. Даосизм же выражал глубинную языческую чувственность китайцев и протест против действенности, благожелательного цинизма по отношению к утверждению, будто человек — хозяин земли и способен приспособить природу к своим замыслам. Независимо от преобладания в тот или иной период конфуцианской морали либо даосской беззаботности, их подход к сексуальной жизни различался лишь по степени важности, которая ей придавалась. Является ли она наиболее существенной частью человеческого бытия или есть более значимые проявления духа и разума? Противоречие было разрешено с характерной для китайцев простотой и мудростью: умом можно верить в одно, сердцем — в другое.

Сочинения трех великих деятелей, упомянутых выше, разделяют четыре с половиной тысячи лет, а Желтый император жил за две тысячи лет до Конфуция и даосизма. Тем более обращает на себя внимание замечательное постоянство в подходах к половым отношениям. Об этом можно судить по их восприятию древних представлений об Инь и Ян, гармонии и космических свойствах жизненной сущности. Они соглашались и в том, что при соблюдении определенной умеренности вступать в подобные отношения необходимо. Но эта самая добродетельная умеренность была делом сугубо индивидуальным и зависела от числа жен и наложниц. Даже убежденный конфуцианец обязан был питать сущность Инь всех своих женщин.

Предок китайской цивилизации Желтый император, или Хуанди, считается таким образом первым древнейшим летописцем, а возможно, и основоположником традиционных сексуальных обычаев и верований. Его «Нэй цзин су вэнь», вырезанный на бамбуке и панцирях черепах, — древнейший из сохранившихся трактатов на эту тему, является составной частью обширного труда по медицине и философии.

Свою поглощенность сексом Желтый император выразил следующим образом: «Чтобы постичь верхнее, нужно хорошенько изучить нижнее». Его трактат выдержан в форме вопросов и ответов, император испрашивает мудрого совета у своего всеведущего первого министра. Из приведенных цитат явствует, как идет изучение этой проблемы.

Желтый император: Сегодня люди стали увядать к пятидесяти годам, в то время как ранее они жили в два раза дольше и сохраняли жизненную силу до самой смерти. Быть может, мы, сами того не зная, нарушаем законы природы?

Первый министр: Ранее люди соотносили свою жизнь с началами Инь и Ян и достигали гармонии, памятуя, что они — две половины великого целого. Инь была теневой стороной холма, Ян — солнечной, и в наслаждении своей целостностью они не испытывали ни беспокойства, ни неудовлетворенности. Сегодня же люди стали опьянять себя вином, пресыщаться пищей, неохотно трудиться, зато постоянно готовы сыграть «в тучку и дождик». Но все это лишь усиливает их неудовлетворенность, ибо чем больше аппетит, тем труднее насытиться. Отступление от законов природы привело к тому, что нарушены принципы возвышения и ухода от дел, а тела людей стали изнуряться за полстолетия.

Желтый император: Ты хорошо изложил суть дела. Теперь давай сообразим, как надлежит поступать, постигая физическую природу Инь и Ян мужчины и женщины. Как бы ты охарактеризовал основные периоды человеческой жизни?

Первый министр: Начнем с женщины. Когда ей исполняется семь лет, у нее сменяются зубы, начинают отрастать волосы, увлажняется влагалище. Когда ей становится дважды по семь лет, у нее начинаются месячные, и она уже может забеременеть. Если во время сношения пульс ее Великого Канала[1] остается сильным, то ее дети родятся здоровыми. В три раза по семь лет тело женщины созревает, ее члены исполнены силы, волосы отрастают до полной длины, появляются последние зубы. В четыре раза по семь лет мускулы и кости женщины крепки, она с легкостью рожает, ее Солнечная Долина набрала полную силу. В пять раз по семь лет пульс ее Великого Канала ослабевает, на лице появляются морщины, волосы начинают терять блеск. В шесть раз по семь лет пульсы трех областей (речь идет о груди, желудке и влагалище) ухудшаются, морщины покрывают ее лицо, в волосах появляется седина. В семь раз по семь лет у женщины прекращаются месячные, сосуд (чжун) больше не пульсирует и Ян не ждут в Нефритовых Вратах.

Желтый император: Теперь перейдем к мужчине.

Первый министр: В восемь лет у мальчиков заменяются зубы, начинают гуще расти волосы, из яичек появляется первая жидкая жемчужина. Когда юноше исполняется два раза по восемь лет, то проявления начала Ян становятся обильны, это означает достижение возраста мужчины. Стремясь к обретению мира и гармонии, юноша готов уже соединиться с Инь. В три раза по восемь лет мускулы и кости мужчины тверды и крепки, выделения яичек обильны и часты, у него появляются последние зубы. В четыре раза по восемь лет развитие начала Ян в мужчине достигает высшей точки, плоть его крепка, его постоянно снедает огонь желания, В пять раз по восемь лет яички его начинают выделять меньше семени, волосы начинают выпадать, зубы — гнить. В шесть раз по восемь лет начало Ян очень ослабевает, на лице появляются морщины, в волосах — седина. В семь раз по восемь лет дни расцвета Жизненной Сущности уже миновали, подобно рою пчел на-него обрушиваются болезни, силы его в упадке, а «пять внутренностей»[2] иссыхают.

После этого безжалостного описания жизни, пролетающей как мгновение, первый министр даст характеристики пяти вкусам пяти внутренних органов — кислоте, сладости, солености, горечи и остроте. «Если над всеми остальными преобладает кислота, то уменьшится стремление к размножению, если преобладает сладость, то помутится рассудок и пропадет стремление к удовольствиям. Если преобладает горечь, то желудок уплотнится, а селезенка высохнет, а при преобладании остроты лицо станет изможденным. При соединении с Инь вокруг будет витать тяжелый запах женских выделений. Хорошенько соблюдайте гармонию пяти вкусов.