Читаем Оружейники онлайн бесплатно

Тёна медленно брела по пустой улице, не понимая, куда идёт и зачем. Кажется, в сторону дома? Набившийся за голенища снег растаял, в сапогах ощутимо хлюпало, но девушка ничего не замечала. Ныла ушибленная коленка, саднили синяки и царапина на щеке, болели рёбра. Всё остальное: порванные колготки, измазанная юбка и оторванные пуговицы на блузке — казалось мелочью. Ночной зимний холод злой колючкой пробирался под расстёгнутую куртку, пронзительный декабрьский ветер задувал в уши, но шапка так и оставалась лежать в кармане.

«Заболею… — вяло зашевелилось в голове. — Да, вот заболею и умру. Сколько там до Нового года? Час? Вот тогда и умру, всем назло!»

В душе бушевала ненависть к окружающему миру, но и её понемногу вытесняло ледяное равнодушие. А как замечательно всё начиналось… Сквозь корку безучастности пробилась горькая мысль — как она оказалась здесь? Почему? Всё так же слепо идя по улице, Тёна начала вспоминать…

Слухи про то, что для школьников выделят деньги на аренду и празднование Нового года в одном из лучших развлекательных центров города, ходили ещё с октября. И пусть участвовать должны были девятые, десятые и одиннадцатые классы лишь четырёх случайно отобранных учебных заведений города — каждый был уверен, что выберут именно их. Поэтому когда в Тёнин класс, не обращая внимания, что урок немецкого вообще-то начался, вбежал один из парней и, не глядя на строгий осуждающий взгляд классной руководительницы, крикнул: «Народ! Внизу плакат повесили! Мы идём!», девятый «Б» взорвался радостными криками.

Тут же начали обсуждать, кто с кем пойдёт и что лучше надеть… хотя до Нового года и оставался ещё целый месяц. Урок пришлось отменять, всё равно переводить статьи и спрягать очередные неправильные глаголы никто уже не мог. Классная руководительница отпустила всех по домам… и как гром с ясного неба прозвучал:

— Серебряникова, задержись, — Тёна с обречённым видом подошла к столу учительницы. Сейчас неизбежно прозвучит вопрос, которого она больше всего боялась — Серебряникова. У тебя, между прочим, долги. Ещё с прошлой четверти.

— Я… Я… — Тёна задохнулась от страха. Если ей не поставят четвёрку, то родители… — Я обещаю всё исправить.

— Так уж и быть, — ученица от испуга чуть ли не посерела и выглядела настолько жалко, что женщина решила проявить милость. — Сдашь упражнения за прошлую четверть, поставлю авансом четыре. Но чтобы после каникул взялась за мой предмет.

— Да-да, обещаю.

В мыслях Тёна уже репетировала уговоры родителей. Этот Новый год обязательно станет самым прекрасным в жизни. Ведь до сих пор каждый раз она встречала праздник дома или у родственников.

Повезло, что папа как раз вернулся из рейса, причём с хорошим настроением: в кои-то веки ему как начальнику поезда никто из пассажиров и подчинённых не отыскал повода потрепать нервы. У мамы на этой неделе в больнице были утренние смены. И разговор можно не откладывать… Намёки Тёна начала за ужином, как бы между делом. Вот только пошло всё совсем не так, как она рассчитывала. Стоило рассказать про их школьную удачу и заикнуться, чтобы её отпустили праздновать Новый год, как мама сняла очки, которые дома носила вместо линз, и строго посмотрела на дочь. Без очков взгляд вышел немного рассеянный, и от этого казалось, будто мама смотрит насквозь. Видит все тайные мысли.

— Для начала, что у тебя с немецким?

— Четвёрка, честное слово, четвёрка. Я сегодня разговаривала и спрашивала.

— Хорошо. А что у тебя с математикой?

Тёна еле сдержалась, чтобы не ойкнуть. С математикой, как и с физикой, было так себе. И мама про это знала. Но сейчас Тёна была готова на всё ради разрешения, поэтому собралась с духом и отвечала со всей уверенностью, какую смогла из себя выдавить.

— Там всё нормально. А если постараться, то в следующей четверти даже пять будет.

Родители переглянулись, явно сомневаясь. Потом папа кивнул, и расспросы пошли списком по остальным «трудным» предметам. Тёна выворачивалась и юлила как могла. Мысленно собой гордилась: впрямую она не соврала ни разу. Наконец папа с мамой согласились, но предупредили, чтобы «дочка не отрывалась от коллектива и не отходила далеко от подруг»…

Чем меньше дней оставалось до тридцать первого числа, тем уверенней была Тёна — наврала она родителям правильно. Ведь такой необычный Новый год просто обязан подарить нечто такое, чего она даже не может себе представить. Не зря она так уговаривала, а ещё как могла подтягивала хвосты, никогда так с учёбой не старалась. Всё было так хорошо… Тогда почему же она сейчас здесь, на улице и одна?! Казалось, холод выстудил не только снаружи, но и внутри. Мысли ворочались еле-еле. Зато воспоминания, которые как раз хотелось усыпить, почему-то приходили на ум так чётко, будто всё случилось минуту назад.

Первым звоночком будущих неприятностей стал, в этом Тёна сейчас была уверена, скандал с учительницей литературы. Кто придумал пошутить над старушкой, изрисовав маркером стол, уже и не вспомнить. Но поучаствовали все. Каждый понемногу, а как иначе? А Серебряникову весь класс назначил быть последней. За то, что попыталась робко возражать. А учитель вошла слишком не вовремя…

Тёна успела метнуться за парту и замерла, надеясь, что её не заметили. Хотя вряд ли: таких каштановых хвостиков в классе всего одна пара. Но, может, старушка решит, что она доску вытирала… Тем временем учительница медленно прошаркала к столу. И выронила классный журнал. Не заметить карикатуры и матерные выражения про себя было сложно. Взгляд гневно зашарил по партам. И упёрся в Тёну.

— Серебряникова, встань. Твоя работа?!

— Я не…

— Я всё видела! И… — старушка неожиданно резво подошла и вытащила из-под тетрадки спрятанный маркер. — Вон! И дневник на стол. Придёшь с родителями.

После чего так, чтобы все видели, открыла журнал, сделала пометку. А потом подняла его вверх и продемонстрировала всему классу: в графе «поведение» стояла жирная красная «2».

Тёна расстроилась. Почему за всех попало лишь ей? Но сказать, что вообще-то не одна участвовала, побоялась. И так спорила, а уж предательства ей класс точно не простит. Уже на пороге, от бессильной обиды, Тёна громко высказала, что думает по поводу такого никому не нужного предмета, как литература… Бедная старушка чуть не слегла с инфарктом, разбирательство чудом остановилось на уровне завучей, а не дошло до директора и школьного психолога.

Но она же извинилась… Честно извинилась! Иначе родители не согласились бы отпустить на новогоднюю ночь! Правда, класс хорошо запомнил, как из-за Серебряниковой девятый «Б» чуть не лишился вожделенного праздника. И вокруг Тёны образовалась пустота, а разговаривали с ней только две близкие подруги. И то одна — украдкой, пока остальные не видят.

Тёна остановилась, со всей силы пнула ногой сугроб. И зашипела, удар отозвался болью в синяке на коленке. «Дура я была, поймали на слабо. Нет, дело точно не в этом. Ведь ещё утром всё было прекрасно».

Проснулась Тёна сегодня в настроении боевом и самом что ни на есть новогоднем. И твёрдо себе пообещала: плевать на одноклассников, плевать на всех. Праздник у неё будет, несмотря ни на что! Началось всё с торжественного построения старшеклассников в огромном холле первого этажа. А наверху лестницы, как на трибуне, встали организаторы. Сначала пошла нудная праздничная речь какой-то толстой «шишки» из областной администрации. Затем из колонок полился бубнёж долгой речи мэра… Тёна не запомнила ни слова — и не интересно, от громко настроенных колонок ныли уши. И уже через десять минут солдатиком по стойке смирно в туфлях на каблуке начали невыносимо болеть ноги — а попробуй хоть шевельнись, когда на тебя грозно смотрит завуч. Пока надзиравшая за учениками завуч отвлеклась на соседний класс, Тёне удалось краем глаза взглянуть на лучшую подругу Жанну: ну точно, падать будут вместе… и тут колонки гаркнули:

— Счастливого Нового года всем! — и началось веселье.

Тёна с подружками ещё за несколько дней до праздника пообещали друг другу весь вечер провести втроём. Но в начавшейся кутерьме, когда строй ровных прямоугольников «по школам» сломался, и все разбежались по зданию, сначала затерялись светлые кудряшки Жанны… А потом умчалась и вторая подруга. Тёну душили ярость и обида: ведь договаривались же!

Какое-то время Тёна ещё ходила по шумным залам, умудрилась выпить стакан вина в незнакомой компании из другой школы. Хотя охрана и должна была не пускать в здание ни с алкоголем, ни с табаком — уже к девяти часам вечера в зале попадались нетрезвые подростки. А у ворот заднего двора и в туалетах поплыли густые клубы сигаретного дыма. Но с каждой минутой в душе всё больше чувствовались пустота и ощущение ненужности. Танцевать одной, когда рядом сплошь обнимающиеся парочки, быстро стало невмоготу.

— Скучаешь? — произнёс кто-то над ухом.

Тёна обернулась и с удивлением увидела рядом с собой Максима. Красавец из одиннадцатого «А», по которому тайком вздыхала не одна Тёнина одноклассница. А Макс, не дожидаясь ответа, продолжил:

— А я вот тоже. Пошли, потанцуем?

Тёне этот смазливый парень никогда не нравился. Но сейчас в душе зашевелилась гордость. Сколько из задавак, устроивших в последние дни ей бойкот, мечтают потанцевать с Максимом?.. Она в задумчивости потеребила на блузке пуговицу — если оторвётся, не пойду, но та, зная привычку хозяйки, оказалась пришита накрепко. На всякий случай Тёна спросила:

— А где твоя девушка? Марго? То есть Маргарита?

Макс отмахнулся:

— Да тут где-то болтается. И вообще, с чего все так взяли? Моя девушка. Мы вообще просто гуляем. И можем разбежаться в любой момент. А так я на самом деле свободен.

Пару мелодий они потанцевали. Затем Макс ухватил новую подружку за руку, увёл в закоулок под лестницей на второй этаж. С опаской оглянулся — никто на них не обращал внимания — и предложил сигарету. Вообще-то Тёна никогда до этого не курила, но сейчас не захотела выглядеть перед Максимом малолеткой, и отказаться она побоялась.

После нескольких затяжек в теле появилась невероятная лёгкость, а всё окружающее стало восприниматься как-то со стороны. Когда Макс сначала повёл её куда-то в подсобное помещение, запер дверь изнутри ключом, а потом начал расстёгивать блузку, Тёна не стала сопротивляться. Сердце бешено застучало и затрепетало. Неужели то самое Оно, загаданное на новогоднюю ночь?! В глубине души девушка ещё сознавала, что поступает неправильно. Ей даже показалось, будто она отказывается… Но сказано было так тихо, что парень не услышал. Ещё чуть-чуть, вот уже пала последняя пуговица блузки и руки жадно устремились к молнии на юбке…

В подсобку вошла уборщица, увидела полураздетую парочку и завопила:

— Ишь чё творят, охальники! — Женщина заметила ключ, упавший на пол, когда она открывала дверь. Голос мгновенно наполнился угрозой: — Вот кто у меня запасной ключ стащил…

Первым как ошпаренный выскочил Максим. Вслед за ним вышла в зал несостоявшаяся жертва. Тёна проводила сбежавшего парня тоскливым взглядом, но догонять не стала. Хотя адреналин и выгнал из организма почти всю дрянь от сигареты, ощутимо мутило. Какое-то время Тёна сидела на скамейке в холле. Но с каждым ударом сердца покидала искусственная эйфория, а на её место возвращались пустота и одиночество. Когда дурнота прошла окончательно, от тоски стало совсем невмоготу. И Тёна решила попробовать ещё раз поискать хоть кого-нибудь, к кому можно «прицепиться».

Первой из знакомых попалась Жанна.

— Как ты могла! Ну что, пришла ещё и похвастаться? — и почему-то начала рыдать.

Тёна удачно вспомнила про укромный уголок под лестницей, поэтому схватила Жанну за запястье и чуть ли не волоком повела подругу туда. Выспрашивать. Не переставая всхлипывать, Жанна начала говорить:

— Я… Я всё видела. Как ты и Макс… Как ты застёгивала блузку. Он… Он такой… Я люблю его! А ты его так вот решила к себе, да? Как…как… полная… Ты мне больше не подруга! — оттолкнула Тёну и убежала. Даже не дала объяснить, что ничего не было, что Тёна никогда и не думала «отбивать» парня. И что Максим вообще ничей, а всё увиденное Жанной — недоразумение.

А ещё в душе заплескался неприятный осадок и непонятно с чего пришла мысль: «Как-то Новый Год выходит слишком хреново». И самое паршивое, что скандал точно кто-то заметил. Рядом с лестницей расположены туалеты, из женского как раз во время попытки объясниться вышла незнакомая размалёванная девица. И, кажется, разговор с Жанной подслушала — всё, уже завтра пойдут слухи, как они поссорились. И тут же Тёна себя начала уговаривать: мало ли народу сегодня из разных школ? Это чужая девчонка, и всё обойдётся.

Ноги будто налились свинцом. Тёна усталым, тяжёлым шагом пошла к выходу, ненадолго подышать воздухом, может, легче станет… и нос к носу столкнулась с Марго и Максом! Марго как раз отвесила бойфренду пощёчину с возгласом:

— Опять за бабами шляешься, козёл!

И тут крикнула девица, подслушавшая разговор возле лестницы:

— Во! Вот она, эта!..

Тёна испуганно вжалась в стену, попыталась убежать… Оказалось, за спиной стоят ещё несколько приятельниц Марго. «Разлучницу» ухватили за руки, и, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих, поволокли на улицу. Там виновницу начали бить. С остервенением, не соизмеряя в пьяном угаре силы, не осторожничая. Несколько минут Тёна ещё пыталась защищаться, но очень скоро её затопил ужас, сил теперь хватало только чтобы хоть как-то прикрываться руками.

— Что тут творится?! — голос охранника заставил драку мгновенно утихнуть.

Марго и её приятельницы бросились в разные стороны и постарались затеряться среди толпы. Тем временем мужик оценил увиденное и потащил Тёну в служебный санузел. Умываться. Но стоило посмотреть на себя в зеркало, как сразу стало понятно: и одежда, и настроение погибли безвозвратно. Да и под глазом набухал здоровенный синяк. Тёна без слов оттолкнула охранника, схватила в гардеробе куртку и выбежала прочь. Как можно дальше!

Через час с небольшим из домов высыплет народ, в воздухе будут сталкиваться фейерверки, а стёкла задрожат от криков: «С Новым две тысячи двенадцатым Годом!». Но пока одиночество улиц нарушал только редкий прохожий, торопящийся в тепло к праздничному столу.

Ноги несли Тёну в сторону дома, но шла она медленно. Болела коленка, было скользко от подтаявшего днём снега, который с заходом солнца смёрзся на асфальте в ледяные плёнки. Ночной зимний холод злой колючкой пробирался под расстёгнутую куртку. Пронзительный декабрьский ветер задувал в уши, но шапка так и оставалась лежать в кармане.

«Заболею… — вяло зашевелилось в голове. — Да, вот заболею и умру. Сколько там до Нового года? Час? Вот тогда и умру, всем назло!»