Читаем Записки прижизненно реабилитированного онлайн бесплатно

Автор романа «Записки прижизненно реабилитированного» Ян Янович Цилинский — ученый, доктор медицинских наук, профессор, руководитель лаборатории популяционной генетики НИИ вирусологии имени Д. И. Ивановского РАМН.

В апреле 1951 года он, будучи студентом, был арестован пс стандартному тогда обвинению в «антисоветской агитации» и «участии в антисоветской молодежной группе». Заочно осужден решением Особого Совещания к пяти годам ИТЛ. Столь малый по тем временам срок обусловлен тем, что Цилинский никогда не встречался с главным провокатором, на основе доносов которого было сфабриковано дело, и следствие не смогло собрать доказательств о его «террористических настроениях», которые ставились в вину его друзьям. Цилинский лишь принимал участие в «антисоветских сборищах», как квалифицировало следствие игру в преферанс, иногда сопровождаемую выпивкой. Преферанс с выпивкой сами обвиняемые называли «идейным», а без нее — «безыдейным». Суть обвинения кратко изложена в Определении Военной коллегии Верховного Суда СССР, которое мы прилагаем. Это Определение послужило основанием для пересмотра дела, закончившегося реабилитацией.

Несмотря на столь малый срок, Цилинский как «опасный государственный преступник» был направлен в один из Особых лагерей, а именно Степ- лаг в Казахстане, где отбывал срок под номером СЕЕ-884. Благодаря пятилетнему сроку он попал под «ворошиловскую» амнистию 1953 года, а в 1954 году вместе с другими участниками «антисоветской группы» реабилитирован, правда, о справке об реабилитации он позаботился позднее, в 1955 году.

Таким образом, роман написан на основе собственного опыта и посвящен судьбе молодого человека, прошедшего через лагерь, и самому лагерю как среде, оказавшей влияние на личность героя. Лагеря часто калечили людей физически и нравственно. Лагерный гнет описан В. Шаламовым в его книгах, посвященных этой теме. Но это лишь часть правды. Советские лагеря имели свою историю. В ней был период не только отчаяния и безысходности, но и период духовного возрождения людей, собранных за колючей проволокой. Он превосходно описан А. И. Солженицыным в пятой части «Архипелага ГУЛАГ». Автор книги находился в лагере в это же время.

Лагеря Особого назначения были созданы в 1948 году для «особо важных государственных преступников», не поддающихся исправлению и поэтому не заслуживающих содержания в обычных исправительно-трудовых лагерях. Особые лагеря получили зашифрованные «поэтические» названия: Береговой, Речной, Озерный, Песчаный, Степной, Минеральный, Дубравный. Они отличались ужесточенным режимом и каторжными условиями труда. В них не было уголовников, за крайне редким исключением тех, кто получал 58-ю статью за побег («контрреволюционный саботаж») или за убийство надзирателя («террор»). Это освобождало заключенных от террора преступного мира и лишало администрацию союзников и подручных. Особлаги обслуживали рабочей силой предприятия горнодобывающей промышленности, имевшие важное народнохозяйственное значение. Под давлением производственной администрации, заинтересованной в выполнении плана, а также в связи с сокращением поступления свежей рабочей силы по сравнению с первыми послевоенными годами чекисты были вынуждены идти на некоторое улучшение условий быта и питания заключенных. Позднее, в 1952 году, был введен хозрасчет, после чего прекратился голод и исчезли «доходяги» — можно было прийти в хлеборезку и попросить пайку хлеба, не встретив отказа.

Изменился и контингент. В довоенное время в лагеря главным образом попадали люди, преданные Советской власти. В Особлагах преобладали западные украинцы, прибалты и бывшие военнопленные. Подавляющее большинство имели срок 25 лет. Одним из первых впечатлений прибывающего в лагерь советского интеллигента была полная свобода слова. Заключенные не скрывали своих взглядов, мнений и отношения к власти. Терять им было уже нечего. Прежде разобщенные заключенные стали стихийно объединяться, возникали национальные, религиозные общины, землячества.

Вместо прежнего лагерного правила «умри ты сегодня, а я — завтра» появилась солидарность. Возникли, пусть немногочисленные, группы сопротивления. Началась «рубиловка» — убийство стукачей и наиболее ретивых пособников администрации. Теперь главной задачей бригадира стало ладить с заключенными и умение закрыть наряд у прораба не менее чем на 100 процентов, чтобы обеспечить работяг усиленным пайком. На самом деле выработка могла далеко не достигать этой цифры.

Для борьбы с «рубиловкой» в январе 1953 года вышел секретный указ, объявленный всем заключенным под расписку, о введении смертной казни за «лагерный бандитизм». Это ничего не изменило — невольные свидетели придерживались лагерного закона «не видел, не знаю».

Развился пассивный саботаж — в ответ на усиление режима и ухудшение условий быта — резкое сокращение выработки. Система Особых лагерей стала давать трещины. Лагеря становились неуправляемыми. Лагерная администрация, куда сливались подонки из органов и армии, погрязла в коррупции и пьянстве и была не способна остановить этот процесс.

А. И. Солженицын писал:

Герой романа оказался в лагере как раз в период этой «лагерной весны» и вынес из нее чувство внутренней свободы и силы для жизненной борьбы. Это определило настрой и тон книги.

Пусть читатель сам судит о художественных достоинствах романа. Мы рекомендуем его как правдивое и интересное описание одной из страниц непростой истории нашей страны.

22.07.1998

Е. А. Шаповал

ВЕРХОВНЫЙ СУД СОЮЗА ССР

Определение № 4н — 06078

Военная коллегия Верховного Суда СССР В составе: Председательствующего генерал-майора юстиции Сюльдина и членов: подполковников юстиции Семика и Сенина, рассмотрев в заседании от 16 января 1954 года протест Генерального прокурора Союза ССР на постановление Особого Совещания при МГБ СССР от 8 сентября 1951 года, которым осуждены

1) ВЕПРИНЦЕВ Борис Николаевич,

2) ЗАЛЕССКИЙ Александр Александрович,

3) ПОГОСОВ Игорь Александрович,

4) ШАПОВАЛ Евгений Александрович —

все четверо за преступления, предусмотренные ст. ст. 17-58-8, 58–10 ч. I и 58–11 УК РСФСР, к заключению в ИТЛ сроком на десять лет,

5) ЦИЛИНСКИЙ Ян Янович -

за преступления, предусмотренные ст. ст. 58–10 ч. 1 и 58–11 УК РСФСР, к заключению в ИТЛ сроком на пять лет, заслушав доклад тов. Сенина и заключение пом. Главного Военного Прокурора — полковника юстиции Черкасова — об удовлетворении протеста,

Установила:

ВЕПРИНЦЕВ, ЗАЛЕССКИЙ, ПОГОСОВ, ШАПОВАЛ и ЦИЛИНСКИЙ обвиняются в том, что они, будучи враждебно настроены к государственному строю в СССР, установили между собой преступную связь и начиная с 1946 года систематически проводили антисоветские сборища, на которых вели антисоветские разговоры и высказывали террористические настроения в отношении руководителей КПСС и Советского Правительства.

Генеральный прокурор в своем протесте просит об отмене постановления Особого Совещания и возвращения дела на доследование по следующим основаниям.

Как видно из дела, ШАПОВАЛ, ЦИЛИНСКИЙ, ПОГОСОВ И ЗАЛЕССКИЙ на первоначальных допросах категорически отрицали свою причастность к контрреволюционной организации и участие в антисоветских сборищах и утверждали, что лицом, толкавшим их на совершение антисоветских преступлений, являлся осужденный по данному делу ВЕПРИНЦЕВ, который при встречах с ними все время провоцировал их на создание антисоветской организации, утверждая при этом, что подобные молодежные организации существуют и в ряде других учебных заведений страны.

Далее эти же осужденные показали, что они, являясь все студентами и близкими между собой товарищами, временами играли в преферанс и устраивали выпивки, но антисоветских сборищ не устраивали.

Такие показания обвиняемых обязывали органы предварительного следствия к более внимательному и тщательному исследованию обстоятельств дела и к выявлению роли в этом деле Вепринцева, имея при этом в виду, что обвиняемые рождения 1930–1931 годов, а приписываемые им преступления относятся еще к периоду 1946 года.

Однако органы предварительного следствия этого не сделали и расследование по делу провели крайне поверхностно.

Получив от обвиняемых признания предъявленного им обвинения, органы следствия не собрали объективных доказательств по делу.

При таких обстоятельствах постановление Особого Совещания не может быть оставлено в силе и подлежит отмене, а дело возвращено на доследование.

Военная Коллегия Верховного Суда СССР, проверив материалы дела, находит протест прокурора правильным.

Из дополнительных материалов, приобщенных к делу, видно, что ВЕПРИНЦЕВ с января 1948 года являлся негласным сотрудником органов МГБ. Это обстоятельство вызывает необходимость в процессе доследования выяснить роль Вепринцева в создании антисоветской организации.

В силу изложенного Военная Коллегия Верховного Суда СССР, соглашаясь с протестом прокурора,

Определила:

Постановление Особого Совещания при МГБ СССР от 8 сентября 1951 года в отношении ВЕПРИНЦЕВА Б. Н., ЗАЛЕССКОГО А. А., ПОГОСОВА И. А., ШАПОВАЛА Е. А. и ЦИЛИНСКОГО Я. Я. отменить и дело о них направить на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия через Главную Военную Прокуратуру.

Подлинное за надлежащими подписями

С подлинным верно: секретарь 4-го отдела Военной Коллегии

Майор адм. службы

(Мазин)

Печать Воен. Колл. Верховного Суда СССР

Примечания к Определению ВК ВС СССР

1. На обороте последнего листа протеста Генерального прокурора СССР на решение на постановление Особого Совещания при МГБ СССР написано: «Вепринцев сотр. орг. 3/298».

2. Другими сексотами, регулярно доносившими на обвиняемых, были их одноклассник по школе № 110 г. Москвы Юрий Сергеевич Алтуфьев, который регулярно приглашал товарищей к себе домой для игры в преферанс, и соседка Е. А. Шаповала по коммунальной квартире Александра Владимировна Бетюцкая.

Весной 1956 года после XX съезда КПСС, а затем осенью 1961 года во время XXII съезда, на страницах газет и журналов густо запестрели непривычные слова: «Посмертно реабилитированный». Без траурной рамки. И так все понятно.

В эти же годы рухнуло мрачное здание сталинского ГУЛАГа. Обратно на волю вернулись уцелевшие узники. Это были реабилитированные, но уже прижизненно.

Бывшие узники написали о кошмарных днях тюрем и лагерей, но почти ничего не сказали о своем пути после освобождения. Тему начал А.И. Солженицын. В «Архипелаге ГУЛАГ» есть глава «Зеки на воле». Был «Раковый корпус». Наши «Записки» посвящены жизни одного из таких людей, одной частной судьбе — пути доктора медицины, профессора Василия Иголкина. Герой и автор шли одной дорогой: детство и юность в Москве, студенчество, арест, лубянское следствие, особый лагерь, повое студенчество, работа врача и труд ученого. На каждом шагу над ними тяготело одно и то же проклятие. После лагеря они стали «белыми птицами с черной отметиной». Автор был осужден решением ОСО по статьям 58–10 и 58–11 УК РСФСР на 5 лет лагерей. В 1951–1953 годах отбывал наказание в четвертом лагерном отделении Степлага в Джезказгане (Медный Рудник) и носил номер СЕЕ-884. Освободился в 1953 году по амнистии. В 1955 году реабилитирован. Тюремный путь Василия Иголкина тот же. Несмотря на это, сходство между героем и автором чисто внешнее. Иголкин не живописный портрет, а мозаика, собранная из многих человеческих судеб. Так же мозаичны изображения большинства других действующих лиц. Есть исключения. Это две героини — Татьяна и Светлана. Нам не пришлось здесь собирать по крошечкам.

Почти все люди, описанные в книге, ушли в иной мир. Автор не называет подлинных имен. Он не желает, да и не чувствует права беспокоить тени людей, их носивших.

По воле автора, герой книги Василий Иголкин отбывает наказание в Сверхлаге. Лагеря с таким названием не было. Но события, описанные нами и касающиеся лагерей и Лубянского следствия, подлинные. Они могли произойти и действительно происходили в следственных изоляторах и потом в Степлаге, Дубравлаге, Карлаге, Озерлаге, Берлаге, Минлаге и в любом другом лагере особого назначения. Не вымышлены и другие события, которые развертывались после лагеря. Они главные в нашем внимании. Заменены лишь место действия и названия учреждений, предприятий, учебных заведений и научных центров. Автор пишет о мире, встретившем его героя за воротами тюрьмы. Жизнь на воле порой подчинялась тем же законам, что и жизнь за колючей проволокой. И здесь и там властвовали паханы, придурки и граждане начальники. Василию Иголкину часто казалось, что, покинув Сверхлаг, он очутился в новом концлагере.

«Записки прижизненно реабилитированного» начинаются с книги «Повесть о любви, 1953 год». В ней рассказывается о первых четырех месяцах вольной жизни героя.

Посвящается двум женщинам, носившим имена

Татьяна и Светлана. Они ушли в Синий Край и не

узнают, что эта книга — память их любви.

От станции Жарык, стоящей на магистрали Караганда — Балхаш, на юго-запад — в Центральный Казахстан — ведет железнодорожный путь протяженностью 484,5 км. Дорога заканчивается в восточных предгорьях древних Улутауских гор, где находится богатейшее в СССР месторождение меди. Здесь расположен административный центр Джезказганской области, город Джезказган, что означает в переводе с казахского «медные копи». Крутом раскинулся развитой индустриальный район горнодобывающей и металлургической промышленности. Основной продукцией являются медная руда, медный концентрат и медь. По добыче медной руды и по выплавке меди Джезказган занимает ведущее место в СССР. Добываются также марганец и свинец. Возможности развития края огромны. В джезказганской свите цветных металлов есть и цинк, и молибден, и кобальт, и кадмий, и висмут, и рений, и селен и многое другое. Район простирается с севера на юг на 450 км, а с запада на восток на 550 км и занимает площадь 124,1 тыс. кв. км (площадь Австрии — 89,9 тыс., а Португалии — 91,7 тыс. кв. км).

Исторически Джезказганом называлось урочище, где находился медный рудник. Областной город возведен поодаль — в 22 км от рудника. В нем построен горно-металлургический комбинат имени К. И. Сатпаева — казахстанская Магнитка цветной металлургии.