Читаем Ткач онлайн бесплатно

Тиффани Робертс

ТКАЧ

Вриксы — 1



Авторское право © 2024, Тиффани Фройнд и Роберт Фройнд — младший.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть использована или воспроизведена, распространена или передана в любой форме любыми средствами, включая сканирование, фотокопирование, загрузку и распространение этой книги любыми другими электронными средствами без разрешения автора и является незаконной, за исключением кратких цитат, содержащихся в критических обзорах, и некоторых других некоммерческих видов использования, разрешенных законом об авторском праве. Для получения разрешения обращайтесь к издателям по указанному ниже адресу.

Тиффани Робертс

authortiffanyroberts@gmail.com

Эта книга создавалась без использования искусственного интеллекта, и мы не разрешаем использовать в нашей работе искусственный интеллект.

Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются плодом воображения автора или используются вымышленно и не должны быть истолкованы как реальные. Любое сходство с реальными событиями, местами действия, организациями или людьми, живыми или умершими, является полностью случайным.

Перевод выполнен каналом Клитература

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик: Olla

Вычитка: Луна, Анастасия

Редактура: Мария

Корректура: Душенька

Большая просьба НЕ использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер,¹ Пинтерест.

Данная книга не несет в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Даже когда мир вокруг нас рушится, мы всегда будем связаны.

Нашим читателям: спасибо за ваше терпение, понимание, любовь и поддержку. Это значит для нас все.

И спасибо вам за то, что мечтали о гребаных монстрах-пауках. Этот спин-офф не был бы возможен без вашей вечной любви к нашим вриксам.



ГЛАВА 1



Туннель Золотого Пламени гудел жизнью, когда Рекош шагал по нему. Вриксы, как самцы, так и самки, молодые, старые и все, что между, разговаривали, работали и играли. Кузницы золотых дел мастеров в дальнем конце Туннеля распространяли тепло даже с такого расстояния, окутывая грубо отесанный камень оранжевым сиянием, которое делало тени глубже, темнее и холоднее, но в этих тенях не было угрозы. Лязг инструментов, шипение пламени и расплавленного золота эхом отражались от стен, накладываясь на голоса вриксов, создавая паутину звуков.

Работы здесь, разумеется, хватало. По указу королевы Ансет тес Ишуун'ани Ир'окари, вскоре весь Такарал засияет золотыми отблесками, демонстрируя неукротимый дух его обитателей. В соответствии с этим приказом, Клыки королевы — самки-воины, служащие элитной стражей города, — отказались от многих тяжелых, непрактичных золотых украшений, предоставив золотых дел мастерам обильный материал для переделки.

Ансет стремилась возвысить весь Такарал. Практика обогащения только самых близких к правителю города умерла вместе с бывшей королевой Зурваши.

Под руководством Ансет Такарал стал почти неузнаваем. Рекош знал, что сами туннели были теми же, но свет казался ярче, воздух свежее, а камень более гостеприимным, чем когда-либо.

Шелк, висящий над входами в логова, мимо которых проходил Рекош, колыхался от нежного воздушного потока Такарала. Как и камень вокруг них, ткани были грязными и в пятнах сажи, далекими от тех ярких цветов, какими они когда-то были. Но, по крайней мере, они были целы.

Это показалось Рекошу уместным. Горьким, но уместным.

Группа самок сидела в нише впереди, разрисовывая глиняные горшки. От такого зрелища дух Рекоша наполнился радостью и гордостью. Он и его друзья покидали Такарал без намерения изменить его навсегда, но теперь тот, несомненно, изменился.

— …не то, что я слышала, — говорила самка, когда Рекош приблизился к ним.

— Ты не можешь принимать все, что говорит Джирас, за правду, — ответила одна из ее подруг, чьи волосы были заплетены в массу тонких косичек.

— Но ему сказали, что ее последователи остаются в Такарале. Они прячутся в погребальных камерах, в глубоких и давно забытых покоях.

— И как это кому-то узнать, если комнаты давно забыты? — спросила самка с косами. — Откуда бы ее последователи вообще узнали, что нужно спрятаться там?

Несмотря на его нетерпеливое желание закончить то, ради чего он пришел сюда, Рекош замедлил шаг, подтягивая завернутый в шкуру сверток нижней правой рукой ближе к телу. Многие подобные слухи, ходившие шепотом среди обитателей Такарала, имели лишь самую слабую связь с истиной, но от этого они не становились менее ценными. Знать, во что верят другие вриксы, часто так же важно, как знать, что является правдой.

— Я не знаю, — ответила первая самка, — но Джирас сказал, что ни один живой врикс не забирался так глубоко с тех пор, как сама королева Такари ходила по городу.

Третья самка фыркнула, ставя горшок. Ее большие руки были испачканы желтой краской.

— Только странники-духи проникают так глубоко, и мы должны умолять Восьмерых позаботиться о том, чтобы эти бледные существа никогда не поднялись из глубин.

— Под Такаралом ведь нет настоящих странников-духов, не так ли? — спросила вторая самка. — Это были просто истории, которые рассказывали наши матери и отцы, чтобы заставить нас вести себя хорошо. Так ведь?

— Я ничего не знаю о духовных странниках или забытых погребальных камерах, — ответила последняя из группы, крупная самка с темно-коричневой шкурой и бледно-зелеными глазами, — но я знаю Уршар, чья сестра по выводку, Улкари, была одним из Клыков Зурваши. Она утверждает, что ее сестра по выводку и остатки последователей Зурваши находятся в Клубке, ожидая шанса отомстить за свою павшую королеву.

Рекош остановился рядом с самками, взявшись за оборванный конец куска шелка, висевшего на стене туннеля. Он приподнял потертую ткань, словно осматривая нанесенный ей ущерб.

Но его внимание оставалось прикованным к разговору. Подобные слухи были не новы. О них шептались и в Такарале, и в Калдараке, и воины из обоих городов были бдительны в лунные циклы, что прошли с момента падения Зурваши. Но сейчас Рекош был далеко от своего племени — от Ахмьи. Даже при самой высокой скорости ему было бы трудно добраться до Калдарака менее чем за четыре дня.

Расстояние между Рекошем и теми, о ком он заботился, в то время как потенциальные угрозы оставались в джунглях, было в лучшем случае удручающим.

И он знал о Клыке, о которой только что упомянули. Улкари. Он был уверен, что видел ее в армии Зурваши при Калдараке, когда была убита старая королева… Но он не мог вспомнить ее судьбу.

— Королева Ансет все это время оставалась в Такарале, помогая нам. Зачем врагам поджидать ее в джунглях, если они намереваются нанести удар? — спросила первая самка.

— Их слишком мало, чтобы напасть на Такарал, — ответила самка с перепачканными краской руками.

— Разве не ходят слухи, что Кетан незамеченным прокрался в личные покои Зурваши? Он же был всего один… — сказала самка с заплетенными в косу волосами.

— Но кто еще сможет это сделать? Никто среди ее Когтей не мог сравниться с Кетаном.

Рекош отпустил шелк и повернулся лицом к самкам.

— Это потому, что королева Ансет не убивала Зурваши.

Их взгляды остановились на нем, и он заметил заинтригованный огонек в их взглядах, неприкрытый интерес. Слабый, но соблазнительный аромат, исходивший от них, только усиливал его.

Они желали его.

Его друзья-люди называли такие запахи феромонами, которые должны были вызывать реакцию у других существ. Феромоны, излучаемые самками вриксов, часто могли вызывать возбуждение у самцов независимо от их истинного интереса — даже если самец презирал самку.

И первые проблески этого он уже почувствовал, к своему большому раздражению.

— Так ты действительно веришь, что Зурваши была убита одним из этих… странных существ? — спросила женщина с косами.

— Я знаю, что так оно и было, — ответил он.

— Откуда ты можешь знать?

— Он видел это собственными восемью глазами, — сказала зеленоглазая самка, отставляя горшок в сторону. — Я тебя знаю. Тебя зовут Рекош, да? Ткач?

Он склонил голову и развел руки.

— Да.

— Ты Рекош? — спросила первая самка, снова оглядывая его с блеском в красных глазах. — Ты даже привлекательнее, чем говорят в историях.

Запах желания усилился, затопляя его чувства и заставляя тепло разливаться под поверхностью шкуры. Несмотря на его незаинтересованность, несмотря на то, что он направил всю свою силу воли против этого влияния, его сердца участили ритм, а ствол запульсировал внутри. Застежки мягко, но твердо вдавились, удерживая щель закрытой.

Это было не то, чего он хотел, совсем не то. Эти самки были не теми, кого он хотел.

— Один из наших величайших воинов, — сказала самка с косами.

— И я слышала, что он довольно искусен в обращении с шелком, — добавила зеленоглазая самка, распрямляясь.

Хотя он не жалел, что подслушал их разговор, отвечать этим самкам было ошибкой. У Рекоша изначально не было свободного времени. Он, конечно, не мог больше тратить его впустую.

И у него не было никакого желания бороться с этими проклятыми феромонами.

Самка с краской на руках протянула к нему переднюю ногу.

Рекош неторопливо отступил назад, прежде чем она успела прикоснуться к нему, и изобразил поклон.

— Пожалуйста, ваши слова гораздо добрее, чем я заслуживаю.

Она тихо защебетала.

— Я помню, как моя старшая сестра упоминала, что время от времени разговаривала с тобой. Красивый ткач из Лунного Заката… Ты…

— Это правда, что ты друг королевы? — спросила первая самка, привлекая пристальный взгляд говорившей.

Он достаточно часто сталкивался с таким интересом, и его манера говорить, как правило, не сдерживала его. Теперь, когда он принял участие в падении Зурваши, многие самки будут видеть в нем еще более желанного партнера. Но ни одна из них никогда не привлекала его. Ни одна самка не пробуждала в нем такого интереса.

До тех пор, пока он впервые не увидел Ахмью, маленькое, мягкое, нежное создание, которое пробудило в нем все защитные инстинкты, чей аромат разжег незнакомое раньше всепоглощающее желание, и каждое прикосновение которой заставляло его жаждать большего.

Ахмья, которая была парой его сердца.

Ахмья, которую он не видел почти целый лунный цикл.

Заставив свои жвалы оставаться в нейтральном положении, он сложил обе пары предплечий вместе, образовав вертикальную линию, в знак своего извинения.

— Простите меня, но я должен идти. Есть важные дела, в которых мне нужно принять участие, и я уже слишком сильно опаздываю.

У зеленоглазой самки отвисла нижняя челюсть.

— Тебе обязательно уже уходить?

— Я должен. Возможно, я вернусь в другой раз. Я уверен, что мы могли бы обменяться множеством слов, многие из которых гораздо приятнее, чем разговоры о мертвой королеве.

— Ты даешь мне в этом слово?

Он защебетал и отступил на шаг.

— Этого я предложить не могу. Я не дам клятвы, которую не смогу сдержать.

Например, клятва защищать Ахмью от вреда, которую я дал? Та, которую я нарушил почти сразу после этого?

Женщины разочарованно загудели, когда он повернулся и зашагал прочь, но он не замедлил шага, не оглянулся. Даже когда одна из них сказала:

— Интересно, выполняет ли он приказ королевы.

— Возможно, — ответила зеленоглазая самка. — Но я полагаю, что у него здесь есть родственники.

— Родственники? Кто?

Рекош зашагал быстрее, увеличив расстояние между собой и группой, чтобы убедиться, что их голоса заглушаются другими звуками, эхом разносящимися по широкому коридору.

Та небольшая информация, которую он собрал, все еще имела некоторую ценность. Это оправдывало его дискомфорт, не так ли?

Если бы я мог сказать то же самое о том, что должно произойти.

Наконец он добрался до места назначения. Для большинства это было бы просто логово, одно из множества, расположенных вдоль туннеля, с грязной тканью, висящей поперек входа, неотличимое от остальных. Но Рекош боялся этого места.

Каждый шаг этого путешествия усиливал его желание развернуться и уйти. Конечности были напряжены, тонкие волоски на ногах встали дыбом, а сердца бешено колотились. Побег от самок не ослабил его напряжения. Тело реагировало так, словно он собирался вступить в бой.

Чего он надеялся добиться здесь, кроме как задержки возвращения в Калдарак, к своему племени?

Кроме задержки его воссоединения с Ахмьей?

Он поднял сверток и провел по нему большим пальцем. Его величайшая работа находилась внутри. Творение, созданное с такой сильной страстью и мастерством, что этого было почти достаточно, чтобы заставить его поблагодарить Восьмерых.

Но боги не приложили к этому рук. Ахмья была его вдохновением, его целью. Это платье было для нее, из-за нее, и единственной вещью во всем мире, которая превосходила его красотой, была сама Ахмья.

— И все равно этого будет недостаточно, — прохрипел он, опуская сверток.

Были цели, за которые стоило сражаться, стоило истекать кровью, стоило умереть. Битва с Зурваши стоила всего риска и даже большего. Но прийти к этому логову… не было такой целью, благородной или иной. Это не было необходимой битвой. Ему вообще не нужно было быть здесь.

Его жвалы сомкнулись еще плотнее, когда он отодвинул задние лапы. Телок и Уркот ждали его, сгорая от нетерпения уйти. Все они хотели добраться до Калдарака до того, как Айви родит своего птенца, что могло произойти со дня на день. Ему не следовало заставлять их ждать так долго.

Когда он начал отворачиваться, шелковая занавесь логова отодвинулась в сторону. В большом отверстии стоял врикс с тускло-красными отметинами — самец, не такой высокий и худой, как Рекош.

Заставив жвалы расслабиться и желая, чтобы сердце успокоилось, Рекош повернулся к старшему вриксу.

Глаза Райкарна расширились. Дрожь пробежала по нему от затылка до кончиков ног, и он судорожно втянул воздух через щели в ноздрях.

Пальцы Рекоша сжались. Несмотря на то, что звуки туннеля не стихли, его мир был тих и неподвижен, пока слова не вырвались непрошеными из его горла.

— Приветствую тебя, родитель.

Райкарн бросился вперед, поднялся, обхватил лицо Рекоша ладонями и соединил их головные гребни.

— Спасибо Праматери, Защитнице, спасибо всем Восьмерым!

Голос его отца был тоньше, чем Рекош помнил. И хотя в его запахе были старые, знакомые нотки, они были подавлены стойкими запахами незнакомого врикса, дыма и сажи.

Рекош не мог решить, что он чувствует по этому поводу — и заставляет ли это его вообще что-либо чувствовать. Он боролся с желанием отпрянуть от прикосновения отца.