Читаем Вмерзшие в S-T-I-K-S 3. Рожденные холодом онлайн бесплатно

Зигзаг, совсем недавно попавший в Улей и сразу принятый на должность сержанта службы безопасности города, нервно смолил уже третью папиросу подряд. «Бойня. Настоящая бойня. Просто безумие какое-то. И это в самом безопасном месте в этой долине. А что же тогда твориться за стенами?» — думал он, глядя на суетящихся старших коллег.

— Че, встал? — раздался над ухом громогласный бас здоровяка по имени Псих. Зигзаг вздрогнул.

— Так, машину прогреваю, — тут же нашелся он.

Псих приклеил бирку на черный мешок для тела, лежащий в салоне авто. Уже двадцать седьмой по счету. Захлопнул заднюю дверь «труповозки» и жестом дал знак Зигзагу грузиться.

В такие моменты контрразведчик жалел, что вообще спасал Фарта. Ему казалось, что если б его грохнули сектанты, в Цитадели все было бы спокойно. Складывалось ощущение, что этот парень виноват даже в прошедшей Срани.

Танк уже свыкся с шумом вертолетных лопастей. К вибрациям и маневрам винтокрылой машины он тоже привык и наловчился стрелять из пулемета почти из любых положений. Вот и сейчас Кваз навел перекрестие прицела на тело мутанта и выдал две коротких очереди. Пустыша разорвало в клочья.

— И нахрена? — лениво поинтересовался Сугудай.

— Скучно, — пожаловался Танк.

С тех пор, как Фарт пропал, он только и делал, что летал в рейды как штатный пулеметчик. А заняться тут по сути нечем. Глядишь на бесконечную белую простыню с редкими вкраплениями городов и думаешь о своем. Иногда что-нибудь высматриваешь и еще реже в кого-нибудь стреляешь.

Ему стало так тоскливо, что он даже нашел Зацепа и напросился с ними в рейд через неделю. Многие рейдеры погибли во время Срани. Куча облюбованных мест осталась без постоянных грабителей, и потому те, кто попрошаренней, используют эту возможность по полной.

— Гнездо Птичке. Гнездо Птичке, — раздался в рации голос цитадельского радиста.

— Птичка, — ответил Сугудай.

— Заканчивай облет.

— Принял, — сказал пилот.

Вертолет чуть завалился на левый борт и начал разворачиваться.

Танк поставил пулемет на предохранитель и тяжело вздохнул. Скукота-а-а.

Варик прилепил пластырь на переносицу. Свежий перелом еще пульсировал болью. Из-за ускоренной регенерации отек сразу ушел на глаза, и парень теперь на манер автотранспорта имел два фонаря. Ему не повезло повстречаться с рейдерами, зато повезло удрать всего после одного пропущенного в переносицу. Жить в этом городе становится все опаснее.

Варик в очередной раз взял в руки рацию. Он который день подряд пытался вызвать Фарта, но тот пропал с радаров. «Наверное, в запой ушел», — подумал парень.

Даже того крохотного промежутка времени, что ему довелось наблюдать общение Дары и Фарта, хватило понять, эти двое были родственными душами. Совсем не удивительно, что после такого ему нужно время, чтоб прийти в себя.

Воронцов, лежа в кровати, глядел в потолок. Он повернулся на бок, поцеловал в оголенное плечо спящую Киру и вылез из-под одеяла. В тот день, когда его пытали в подвале их будущей базы, он многое осмыслил. И с удивлением для себя обнаружил, что в те моменты, когда парень считал, что уже покойник, наибольшую горесть вызывало сожаление о том, что их отношения с Кирой не переросли во что-то большее.

Как только он пришел в себя, то сделал все, чтобы это исправить. Теперь девушка занимала особенное место в его сердце и наполняла смыслом это копошение в насквозь промерзшем городишке, что все здесь называют жизнью.

Воронцов прошел на кухню, поднял трубку красного телефона, покрутил барабан, набирая номер Алисы, и опустил на рычажки, не дождавшись гудков.

«Еще рано», — подумал он. «В конце концов Фарт не маленький. Залечит горе в теплой постели Алисы, сам объявится. И снова начнет носиться как угорелый по всему Улью, реализуя свои безумные идеи, которые могли родиться только в его воспаленном мозгу. Надо ценить эти спокойные деньки».

Придя к такому умозаключению, Воронцов вернулся в кровать, заполз под одеяло, положил руку на девичью талию и начал постепенно скользить ладонью вниз по гладкому бедру.

Кира резко перехватила его руку.

— Молодой человек, что вы себе позволяете? — шутливо произнесла она.

Воронцов улыбнулся. Он позволял себе быть счастливым. Впервые с тех пор, как попал в этот мир.

Салага проснулся от писка системы безопасности. Протирая глаза, он вырубил раздражающий звук и уставился в монитор. Спросонья картинка была мутноватой, и парень с трудом сообразил куда вообще смотреть.

— Что случилось? — сонно спросила Маша.

— Все хорошо, отдыхай.

— Опять вашу помойку штурмуют?

— Угу, — ответил он.

Наконец сфокусировав взгляд, Салага щелкнул мышкой на нужное окошко. Изображение увеличилось. На нем какая-то тварь, напоминающая облезлую помесь собаки с ящерицей, пыталась протиснуться между воротами и бетонной плитой. Техник взял в руки путь управления дроном. Машинка взмыла в воздух. Парень навел перекрестие прицела на тварь и нажал «Огонь».

Очередь прошила хилую тушку и перебила позвоночник зараженного. Так и застрявший в щели мутант несколько раз дернулся в предсмертных судорогах и замер. «Уже четвертый», — мысленно отметил про себя Салага.

С той бойни в Промзоне все местные твари стягивались на запах крови. Одни дохли из-за врождённой тупости, другим же удавалось сбежать. Главное, что теперь там не нужно дежурить. Люди сюда больше не лезут. Некому. Почти все передохли во время Срани, а те, кто выжили, погибли в самоубийственной атаке на базу.

Как ни старались все сохранить в тайне, событие получило огласку. Делом заинтересовался совет. В ходе следствия выяснилось, что Фарт не все выбил из трех пленных. Точнее он узнал все, что мог на своем уровне, но вот после сканирования ментатом, знахарем и нимфой обнаружили, что в мозгах у них знатно покопались. Этим объяснялось то, почему нападавшие не сбежали, несмотря на большие потери.

Салага снова включил систему безопасности, улегся на кровать, обнял Машу и уткнулся в ее волосы.

Алиса вышла из душа, скинула полотенце и покрутилась перед ростовым зеркалом в зале, критически оглядывая себя.

— Эх, такая красота пропадает, — смеясь, сказала она, но вспомнив о Фарте, тут же скисла. Он не выходил с ней на связь с того злосчастного дня. Шляется где-то с Вариком или вообще в рейд подался. «Может, Воронцову позвонить? Спросить, куда тот пропадает», — промелькнула в голове мысль.

Она подошла к телефону, отыскала в тетрадке номер, но не стала звонить. Вспыхнувшая вдруг гордость запретила ей этим заниматься.

«Угораздило же с ним связаться», — ругала она сама себя. — «Жила себе, горя не знала целых три года, и на тебе. Получите, распишитесь».

Рано или поздно он вернется. Только что теперь будет с их отношениями совершенно не ясно. Та девчонка явно была для него чем-то большим, чем просто подругой. Даже чем-то большим, чем сама Алиса. От осознания этого факта, глаза защипало.

Олег Владимирович подошел к толстой двери.

— Бр-р-р-р-р, — передернул он плечами. В медицинском халате поверх рубашки тут было холодно.

Знахарь приблизился и заглянул в мутноватое окошко. Синекожий, покрытый инеем человек сидел в позе лотоса, с тем лишь отличием, что указательный и большой пальцы не были сложены в кольцо. Кисти развернуты ладонями вверх, руки сжаты в кулаки, а средние пальцы оттопырены в характерном жесте.

Эта картинка показалась Олегу Владимировичу забавной, и он улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. На секунду ему почудилось, что ледяная статуя шевельнулась.

Он взглянул через стекло знахарским зрением. Пространство вокруг изменилось. Мужчина как всегда в панике отсек себя от инфополя Улья. Нахватало еще увидеть что-нибудь не то. Знавал он одного знахаря, который «прозрел» собственную смерть и в итоге съехал с катушек и умер именно так, как и предсказал сам себе.

Олег Владимирович откалибровал свой виденье и настроился на токи жизненной силы. Взглянул на человека в позе лотоса. Жизненной энергии в нем еще было много, но его дар уже работал на последних ресурсах. «Мана» на исходе.

«Пора его размораживать. Надо сообщить боссу», — подумал знахарь.

Олег Владимирович уже развернулся и собирался уйти, но замер, пораженный идеей. Ему вдруг пришла интересная мысль, что было бы неплохо заглянуть в голову «отморозка». Он неоднократно делал это с теми, кто находился под наркозом.

Но это совсем не то, даже в таком состоянии у людей мысли слишком беспокойно метаются в голове. Человеческий разум постоянно бурлит. Но этот экземпляр заморожен.

Должно быть, его мысли как у буддистских монахов, медленно планируют подобно опавшему листу. Это непременно нужно проверить. Вдруг это знание переведет его на новый уровень знахарства. К тому же подобной информацией уже можно торговать с другими знахарями.

Олег Владимирович припал к стеклу и потянулся к эманациям разума. Ухватил одну из них и притянул к себе. Чужие мысли словно вода из прорванной плотины захлестнули сознание.

Тайгир поскреб щетину, отхлебнул кофе и откусил пончик. Безопасник откинулся на спинку кресла и уставился в мониторы. От увиденного он перестал жевать и подался вперед. На тридцать четвертой камере Олег Владимирович бился в конвульсиях возле одного из морозильных отсеков.

Тайгир потянулся к рации на столе, чтобы вызвать начальника охраны, но опрокинул кофе, залил клавиатуру и радиостанцию. Знахарь на камере перестал брыкаться. Из его носа потянулась струйка крови.

Безопасник выругался и выскочил из кабинета.

День первый

Цитадель

Клиника внешников

Холодильник

Минус пятьдесят градусов по Цельсию

После того как впал в анабиоз, быстро потерял связь с реальностью. Первое время я был словно во сне. Никакого осознания. Просто мешанина из снов, мыслей и воспоминаний. Затем начал цепляться за образы. Обкатывать и обмусоливать их сотни раз, просто чтобы не улететь в забытье.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда ты заперт в собственной голове, считать часы не получается. Наконец удалось заякорить сознание и начать мыслить по-настоящему. Я варился в соку собственных переживаний.

Все что делал с тех пор как попал сюда, теперь казалось бессмысленным. После смерти Дары я перестал понимать, зачем нужна была вся эта суета? А самое главное, совершенно непонятно куда мне двигаться дальше. Первым делом месть, но что потом? Что делать после того, когда я выпотрошу всех этих ублюдков?

Над этим и думал, все больше погружаясь в черную дыру собственных переживаний. А затем услышал голос. Её голос.

— Долго ты будешь еще себя жалеть?

— Колючка⁈ Откуда ты здесь взялась?

— Шизофринючка. Ты в холодильнике сидишь, придурок. Меня здесь нет.

— И что это значит?

— Может твой мозг умирает, и я твое предсмертное виденье. А может ты просто плаксивая сучка, и чтоб окончательно не съехать зацепился за единственное, что могло удержать тебя от скатывания в бездну.

— Что мне теперь делать, Дара?

— То, что умеешь лучше всего. Собирай побольше приключений на свою задницу, разрушая все вокруг, и рано или поздно получишь ответы на все вопросы и обретешь покой.

— Странный метод обрести покой.

Я услышал щелчок замка, и голос Дары пропал.

— Колючка? Дара? Не уходи. Не пропадай! Мы еще увидимся. Слышишь? Я найду тебя!

Звук приближающихся шагов вырвал из плена галлюцинаций. Обжигающе горячие руки подхватили меня. Я почувствовал, как тело с хрустом отрывается от пола.

День первый

Цитадель

Клиника внешников

Минус восемнадцать градусов по Цельсию

Выход из глубокого анабиоза — это очень болезненное мероприятие, конечно, не такое болезненное как первая разморозка, но все же. В этот раз даже не понадобилась помощь взвода знахарей. Организм сам знал, что делать. А мне оставалось лишь перетерпеть острую боль в каждое клеточке тела.

Но всё рано или поздно кончается. В том числе и боль. Веки стали не такими тяжелыми, и мне после тысячной попытки, наконец-то удалось открыть их. Вокруг было темно. Через большие окна в палату немного пробивался свет уличных фонарей.

Ненавижу долбанные палаты. Такое чувство, что только и делаю, что валяюсь на больничной койке. Я потянулся к тумбочке за живцом, но ни слева ни справа не нашлось ни того ни другого. Нда-а-а. Страдает сервис у внешников.

А то, что был я именно у них, сомневаться не приходилось. У нимф в больнице ремонт на несколько классов ниже. Там в первую очередь ценят практичность, потому не распыляются на лишние лампочки и отделку стен.

В голову пришла дурацкая идея, сигануть из окна в сугроб и сбежать таким образом, но потом до меня дошло, что в руке я держу кнопку вызова врача. Стало даже интересно, какого черта вообще меня заморозили, и как Якимура связан с внешниками.

Большой палец утопил кнопку. Тут же в коридоре послышались шаги. В палату заглянула смуглая медсестра, похожая на индианку. Я жестом показал ей, что хочу пить. Девушка вернулась через минуту с живцом. Залпом осушив скромных размеров пластиковый стакан, я вопросительно уставился на нее.

— Сейчас доктор придёт, — тихо сказала она и вышла из палаты.

Доктор, мля. Аж ухо режет. Совсем тут у внешников под крылом распустились. Еще наверное и имена земные носят.

В палату вошел мужчина лет тридцати пяти на вид, с модельной стрижкой и гладко выбритым лицом. Серый костюм сидел на нем словно тот носил его с самого рождения. Человек не был похож ни на доктора ни тем более на знахаря. Не то, что я специалист в чтении людей с первого взгляда, но незнакомец относился к тому типу личностей, вокруг которых чуть ли марево расходилось от их тяжелой ауры.

Вряд ли подобный субъект мог быть лекарем. Пациенты бы вяли на койках как срезанные цветы без воды. По крайней мере так говорили мои ощущения. А я привык им доверять. Тут иначе не выжить.

Мужчина прошел до кресла для гостей и молча уселся. Какое-то время изучающе глядел на меня, а затем сказал:

— Господин Фарт…

У меня аж глаз задергался. Нехорошие ассоциации с Клопом еще были свежи в памяти.

— Давай без господина, — намеренно перешел я на «ты». — Поменьше этой шелухи в словах.

— Хорошо, — кивнул собеседник. Лицо его было серьезным, но в глазах читалось что-то такое, казалось, словно он развлекается. — Как ваше самочувствие?

— Терпимо. Когда я смогу свалить отсюда?

— В любую секунду, как только пожелаете. Просто мы хотели убедиться в вашем добром здравии. Понимаете, у знахаря, который проводил ваш осмотр, случился припадок. Он два дня пробыл в коме и только сегодня пришел в себя. Мы боялись, что и на вас это как-то сказалось.

Собеседник пристально смотрел на меня, следил за реакцией. А я вдруг вспомнил единственный яркий эпизод во время моего забытья. Это произошло, когда я прокручивал в голове всё, что было связано с Дарой, начиная с того момента, как спас ее от трех одичавших мужиков.