Читаем Веридор. Жестокий король онлайн бесплатно

Кандор Х начал писать свой дневник в двадцать лет. Сначала он думал, что это будет история его любви с подругой детства, просто несколько воспоминаний, оставшихся не только в памяти, но и на бумаге. Однако сразу после первых записей его жизнь резко изменилась, а дневник превратился сперва в историю любви с другой девушкой, затем — в сборник воспоминаний обо всём: войнах, приключениях и первых годах правления. И наконец — в нечто вроде исповеди, где он, гордый великий король, изливал свою боль. Пожелтевшие и закручивающиеся на концах от времени страницы хранят события, когда правитель Веридора Кандор Х, прозванный в народе Жестоким, плакал от горя и бессилия.

Сначала он был уверен, что заберёт этот дневник с собой в могилу, однако участившиеся покушения красноречиво намекали, что у него может и не быть похорон. К пятидесяти годам Кандор Х надеялся, что однажды его старший сын, с которым, возможно, они так и не увидятся на этом свете после его изгнания, найдёт этот дневник, прочитает, поймёт его и простит.

Я с малых лет знал, что женюсь на Лилиан. Древнейший аристократический род, единственная наследница, в приданное практически половина южных земель, богатейших в королевстве, с соответствующим доходом. А ещё красавица и умница, ну, это уже мне подарок, а не государству. Нас обвенчали ещё в мои десять. Мы всё детство и отрочество провели вместе, бегали, резвились, смеялись. Кажется, мы уже в каком-то смысле любим друг друга.

Похоже, свадьба на время откладывается. Какой-то дряхлый старикашка, мнящий себя великим лекарем, заявил отцу, что у Лилиан проблемы с женским здоровьем. А ведь сначала хотели пожениться на её пятнадцатилетие. Ну ничего, время ещё есть. Поездит на лечебные воды, а этому трухлявому пню, если надо, отвесим золота, только бы умолк со своими высоконаучными гипотезами.

Лилиан уже минуло шестнадцать, мне — двадцать один, и игры наши стали отличаться от детских. Пора, давно пора родителям договориться о нашей свадьбе, а то так мы наследника заделаем до венчания. Видел бы посол от Отче, как я увлекаю её в тёмные углы, целую… Вот скандал бы был! И отца бы удар хватил от осознания, сколько соборов придётся настроить и сколько в довесок «пожертвовать на светлые деяния во славу Единого» Отче! Этот вымогатель и так с любого три шкуры сдерет, а уж за наши с невестой развлечения и не такой кусок отхватит! Лилиан позволяет мне многое: расстёгивать корсаж, ласкать и целовать грудь, но стоит потянуться к юбке, останавливает. Зато сама не стесняется ни в коей мере.

Сегодня утащил Лилиан из бального зала в сад прямо во время нравоучительной тирады Отче. Под высоким клёном, она стянула с меня камзол с рубашкой, потом опустилась на колени и потянулась у ремню. Я попробовал остановить её, но сдался под взглядом прекрасных каре-зелёных глаз и её излюбленным «Я только посмотрю». Мда, любознательная она: её «только посмотрю», а потом «только потрогаю» и «вот так вот надо или только языком» вылилось в два миллиона золотых, которые я заплатил застукавшему нас дворецкому. Но это того стоило…

Наконец вопрос решился, назначили дату нашей свадьбы, и мне придётся возвращаться из посольства через север… Северный предел. Невероятный край. Горы, метели завывают и клубятся, а люди там… Раньше они казались мне холодными, не умеющими радоваться жизни. Но сейчас я убедился, что в снежных землях, возможно, самые горячие и страстные сердца.

Ночь. Темень. Я подъезжал к какой-то маленькой деревеньке и думал попроситься на ночлег. Постучался я в маленький домик, стоящий на отшибе. Мне открыла женщина в длинном плаще, с наброшенным на голову капюшоном. Я думал, может, она выйти куда собиралась, но незнакомка пригласила меня в дом, а плащ так и не сняла. Я уж не стал спрашивать, с чего бы это. Мало ли, может, у неё шрам на лице или ожог. Накормила она меня на славу и даже наливочку домашнюю достала. Вкусная наливочка была! После ужина я хотел было подняться и постелить себе на полу, но хозяйка вдруг скользнула ко мне, словно кошка, устроилась на коленях и сказала:

— Ты останешься здесь, со мной, и женишься на мне, потому что ты меня любишь, — и откинула капюшон.

Не было у неё никакого уродства, а прятала она неземную красоту. Волосы цвета воронова крыла, длинные, шелковые, кожа мраморно-белая, губки пухлые, красные, носик аккуратный, прямой, брови под цвет волосам чернющие, ресницы густые, бархатные, и глаза… какие у неё глаза! Словно небо Северного Предела в них отразилось. Только я взглянул в эти самые невероятные на свете глаза, как в их глубине вспыхнуло что-то… Я сразу узнал приворот, но не подавил его, а позволил пьянящему чувству завладеть мной. Тогда я подумал, что передо мною обычная деревенская шлюха, желающая стрясти побольше золотишка с заезжего лорда. Что ж, почему бы не позволить ей выполнить свою работу и щедро не отплатить? Каково же было моё изумление, когда уже имеющий сноровку в раздевании женщин я в считанные секунды избавил её от простенького платьица и грубой нижней рубашки, а эта чародейка не начала умело ублажать меня, а смущённо отводя взгляд, робко пыталась прикрыть свою наготу. Поначалу она даже пыталась скрыть от меня своё возбуждение, до крови кусая губы и удерживая дыхание в норме, но потом, конечно, расслабилась под моими ласками. Но глаза смотрели тревожно. Невероятная догадка пришла мне в голову: девственница! Юная прехорошенькая, свеженькая, соблазнительно невинная девушка! Ну, я просто не мог отказаться от такого лакомства.

Несколько дней я был как в эйфории. Мне было хорошо: горящий камин, наливка, красавица под боком. Девушка оказалась о-о-очень сладенькой, чувственной, страстной и ненасытной, как и я. Кажется, мы можем весь день провести в постели, прерываясь только на еду.

Вскоре нам довелось разделить не только постель, стол и даже конюшню, но и охоту. Тут меня юная красотка и поразила. Никогда не видел, чтобы женщины так охотились. Я как-то привык, что Лилиан не любила вида мёртвого зверя, так что стрелять в кого-то не доставляло ей удовольствия. Здесь же я увидел такого же азартного и разгорячённого погоней охотника, как я сам… Вообще у моей соблазнительницы много что получалось превосходно: готовить, шить, лечить, — и я так напрямик ей всегда и заявлял, что восхищён.

Я пробыл месяц в Северном Пределе и узнал, что за красотка меня пыталась приворожить. Её зовут Вэллина. Чёрная ведьма, дитя дьявола — так про неё говорят в деревне. Ведьма — это правда, а вот её отец — не дьявол, а демон. Она родилась в Хаосе, но решила вернуться на родину матери. Вэлла рассказала мне, что видела меня полгода назад. Я тогда проскакал во весь опор мимо деревни, даже не взглянув на бедную девушку, собирающую травы. Тогда она решила, что я стану её мужем, ждала меня. Она понятия не имела, кто я, как меня зовут. Просто верила, что мы ещё встретимся. И вот я постучался в её дом.

Вэлла… Она совсем не похожа на Лилиан. Не только внешне, но и внутренне. Она как дикая кошка: осторожная, готовая в любой момент выпустить коготки, но одновременно просящая ласки. Гордая, решительная и свободолюбивая. Я давно уже подавил приворот и мог бы умчаться на собственную свадьбу. Но уже не хочу. Влюбился ли я в неё? Привязался? Или просто пожалел влюблённую ведьмочку? Не знаю, но вчера, спустя месяц после встречи, мы обвенчались в маленькой деревенской церквушке. И только там она узнала не только моё имя, но и род. Честно, я до последнего не верил, что она не признала во мне наследного принца. А оказалось, что правда не знала.

Вот вовремя мы поженились! Вчера поженились, а сегодня в деревеньку влетел королевский отряд, разыскивающий сгинувшего в Северном Пределе наследного принца. До сих пор как наяву вижу: при виде их Вэлла роняет миску и та разлетается на куски, словно её сердце. В первый и, подозреваю, последний раз я видел, как гордая чёрная ведьма плакала. На мой вопрос, по какому поводу слезы, она сказала, что я сейчас сяду на коня и умчусь прочь, как и тогда, даже не взглянув на неё. Наверно, так поступил бы любой принц на моём месте: виданное ли дело, чёрная ведьма приворожила и обманом женила на себе особу королевской крови. Можно было бы вырвать страницу из церковной книги, заплатить священнику за молчание, а ведьме пригрозить костром, ведь чёрная магия под запретом в королевстве, её не вытравили только в Северном Пределе. Но я никогда не поступал, как большинство. О, как же мы прибыли в столицу! Это было зрелище: впереди — я и обнимающая меня сзади ведьма, дальше — старенький пузатый священник на ослике, держащий под мышкой толстенный древний талмуд с церковными записями, а замыкали сие шествие королевские конники, покаянно склоняющие головы под стать своим лошадям.

Отец, конечно, в ярости. Мне долго рассказывали о том, что Отче пытается изгнать чёрную магию из всех королевств, а тут я — Кандор Х, наследный принц Веридорский! — решил жениться на ведьме. Затем родитель помянул отца Вэллы. Полудемонка! Это ж ни в какие ворота! Это ж даже не скандал, это СКАНДАЛ: презрение, осуждение, обвинения, ересь, чума, священная война и ещё тридцать три несчастья! Ну, послушал я отца и на Большом Совете предъявил все доказательства того, что венчание состоялось. Конечно, свадьбу уже поздно устраивать, поэтому просто закатим грандиозный пир в честь будущей королевы.

Вэлле пока очень сложно при дворе. Северяне очень прямолинейные и не привыкшие скрывать и маскировать свои чувства. То от дело мы, южане! У нас же в крови затевать словесные дуэли, сыпать сарказмами и двусмысленностями, над всем посмеиваться и беззастенчиво обсуждать во весь голос самые щекотливые темы, не опуская пикантные подробности. Вэлла привыкла слышать бранные слова и оскорбления в деревне и даже при случае может ответить крепким словцом, но вот ужимки наших светских леди задевают её. Как ни крути, она не придворная дама: ни поведение, ни манеры, ни разговор, ни одежда не соответствуют. Мне то, в общем, плевать на это все с высокой колокольни, но вот жена переживает. Если со всем я ей старался помочь, то с одеждой — ну никак! Вэлла просто заявила мне, что не шлюха, чтобы рядиться в эти цветастые тряпки и выставлять напоказ плечи и ноги. Она не изменила своему ведьминскому стилю: тёмное платье в пол, соблазнительно обтягивающее фигуру до пояса, и весьма смелое декольте. Вообще Вэлла особой стыдливостью не отличается, но оголённая ниже поясницы спина и разрез выше середины бедра на юбке кажутся ей верхом пошлости, а вот наши светские львицы, прекрасно видя, что моя жена даже в монашеской хламиде куда привлекательнее многих из них, не упускают возможности посудачить о том, как развратная ведьма чуть ли не светит голой грудью и что её даже раздевать не надо — итак всё обтянуто-затянуто так, что нет ни капли простора для мужской фантазии (когда последнее услышал, не удержался, рявкнул на весь зал, что я свою жену уже во всех местах видел и никаким другим мужчинам давать волю своей бурной фантазии, а дамам — своим поганым языкам, искренне не советую, ибо злить наследника престола — к ссылке из дворца). А тем временем бесплатный цирк с моей женой в роли дрессировщика и тигра одновременно продолжается: малевать себе чем-то лицо Вэлла не позволяла, а когда модистка заикнулась о том, чтобы укоротить её волосы, которые спадали почти до колен, чуть ли не побила её.

В общем, с этим балаганом срочно надо что-то делать, и я бы ни в жизнь не справился, если бы не Лилиан. Она же первая красавица двора с самого своего представления и с тех же пор — законодательница столичной моды. Ей очень идёт и вырез на ножке, и персиковые, голубые и нежно-розовые тона. И вот она перед очередным бальным сезоном объявила, что светским дамам просто необходимо обзавестись платьями с тугими корсетами и глубокими декольте. Не прошло и месяца, как весь двор оделся в синие, зелёные, бежевые, пурпурные и, конечно же, чёрные цвета. А еще стало очевидно, какими плоскими могут оказаться бывшие «красавицы» и что даже пышные оборки и кружева порой помочь не могут. Лилиан даже примирила Вэллу с дорогими тканями. Я до сих пор не понимаю, почему жена терпеть не может шёлк, но вот бархат ей понравился.

С Лилиан, правда, не всё гладко. Нет, она сама искренне рада за меня и хочет подружиться с Вэллой. Она одна приняла мой выбор и не морщится презрительно при виде ведьмы. Эх, зря я рассказал жене о сорванной женитьбе! Хотя, не я, так кто-нибудь другой. Вэлла очень ревнует, шипит на Лилиан, а она — добрая душа — говорит, что все понимает и постарается видеться со мной реже, и продолжает помогать. Сегодня я все-таки не выдержал и сказал Вэлле, что она отталкивает от себя единственного друга, а она метнула на меня яростный взгляд и крикнула: «Её последней я хотела видеть своей подругой! И красавица она, и добрая, и в тряпках разбирается, и в том, как правильно зад перед кобелями придворными отклячивать! Ангел, демоны её раздери, непогрешимый! Слащавая дура!» Потом вроде успокоилась. Надеюсь, их вражда скоро хоть немного утихнет.

В первый же день возвращения в столицу я приметил, что Лилиан очень изменилась. Раньше она всегда смеялась, носилась туда-сюда по дворцу, радовалась, сейчас же в её глазах всегда стоит грусть, она часто задумывается и уходит глубоко в себя. Прошла всего пара недель, а я уже точно могу сказать, что у Лилиан любовь. Не ко мне, нет, к кому-то другому. Пока я женился в Северном Пределе, моя наречённая тоже кому-то отдала своё сердце. Эх, повезет же кому-то, и мне заодно — жена из фурии в голубку обратится, а то от ревности её житья нет, причём не только нам. Весь дворец уже выть готов, а казначеи так вообще рыдать навзрыд — такой ущерб материальному благополучию страны приносит очередное выяснение отношений.