Читаем Малышка с секретом онлайн бесплатно

Как вы думаете, вот какая она жизнь среднестатистической пенсионерки? Ну ничего особенного, я вам скажу, учитывая, что и дня не проходит: без ноющих ног, ломящей спины и как в моем случае, головных болей, но я, до того к этому привыкла, что для меня, это уже сопровождающий шум, а не особое событие. Жизнь моя, скучна и размерена, все в ней на своих местах, все идет по накатанной. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Утро этого вторника, для меня, ничем не отличалось от других дней, я встаю в шесть утра, готовлю завтрак для своих домашних и бегу на не пыльную работенку вахтером, а вечером домой. Живу я с дочкой, ее мужем Николаем и своим любимым внуком — Гошей, которого в семье, все мы, называем Жожо.

Да кстати, забыла представиться, зовут меня Надеждой Валентиновной Бастрыкиной шестьдесят девять полных лет. Внешность обычная, хотя, какая внешность, в моем то возрасте? Но, это все мелочи. Так вот, я среднего роста старушка, хотя, со стороны уже больше похожа на вопросительный знак, волосы, средней длины, с проседью, которую систематически раз в две недели приходится подкрашивать, средней комплекции, понятное дело, в стратегических местах, уже пообвисшей. Да-а-а, годы берут свое и ничего, не поделаешь, а так хотелось ведь, по молодости, да и в среднем возрасте тоже, посмотреть мир, да или хотя бы, свою любимую и необъятную Россию — матушку, но не судьба, наверное. Рано выскочила замуж, как раз, после института, хорошо еще закончить успела.

Говорят, в СССР не было секса, так вот, дорогие мои, секс — был, просто, не для широкой общественности. И дети до брака, тоже не редкость, страна — то не религиозная была, грехом не считалось, главное, чтоб не подрывать авторитет среди товарищей, быстренько свадебку сыграйте.

С мужем моим, мы познакомились довольно прозаично, в очереди за сантехникой, ну если быть точнее, за унитазом.

Дядька мой любимый, по матери, Виктор, тогда квартиру получил, от машиностроительного завода. Вот и решил он, быстренько все, необходимое, приобретать, чтоб квартирку облагородить, для проживания семейства. Ну, а поскольку, общество у нас тогда, было коллективным, то и за унитазом этим проклятущим, мы стояли, всем нашим семейным коллективом, то бишь: дядька Виктор, его жена Вера, их старший сын Олег, который, на год старше меня был, моя мамка, отец, младшие сестры: Тонька с Раисой тоже как, со школы приходили, так же вклинивались, в этот нескончаемый поток желающих урвать свое белое, керамическое счастье.

Так вот, в один прекрасный, солнечный день, после мед. института, я тогда на пятом курсе училась, пришлось мне, сменить тетку Веру в очереди, ей тоже на работу нужно было, она в детском саду нянечкой работала, а это вам, не нынешние детские сады, где в пять часов ты дитятко свое обязан забрать, а иначе пожалеешь. Это были, ночные семидневки, поскольку все в то время, трудились на благо нашей необъятной и процветающей родины, детей своих видели, только по выходным и то по полдня, не больше.

Ну, вот и бегу я от трамвая, в сторону магазина, нахожу в очереди тетку Веру, забираю ордер на получение вожделенного всеми унитаза и сажусь на ее табуретку, поскольку стоять по три — четыре часа к ряду, ни у кого из нас, желания не было, то дядька притащил, нам всем, табурет. Так сказать, чтоб с комфортом время проводить. И тут вижу, у впереди стоящей тетки, спину которой, я успела за эти дни уже неплохо изучить, тоже сменка подходит. Светловолосый парень, очень даже симпатичный, на мой взгляд, раскланивается с ней, о чем — то переговаривает, и она уходит. И самое поразительное, что за время, что наша семья в этой клоаке простояла, парня этого, я не припомню. Ну не могла я, его не заметить ранее. Ну, думаю, раз такое дело, нужно познакомиться, на вид парень приличный, с портфельчиком, все время быстрее пролетит. Вот так и познакомились мы с моим мужем, Сергеем. Он тогда уже по распределению должен был уезжать, на место работы, а мне то и оставалось только доучиться и тоже выдвигаться, на место своего дальнейшего жительства. Ну и на фоне отсутствия, какого бы, то ни было, обилия времени, отношения наши, развивались очень стремительно, не выходя так сказать, непосредственно из той же очереди. Через полгода, мы подали заявление. Еще через полгода, родилась наша дочка Маша, еще через три года, сын Леонид, а после, не было у нас, ни времени, ни возможностей, ни родственников в других городах, чтобы совершить, хоть какой- то, вояж. Так и прожили, всю жизнь, в одном городе, не выезжая дальше области. Жили мы, как все: ссорились, мирились, расходились и сходились во мнениях, спорили, до недавнего времени…

Сергей умер год назад, отказало сердце, переживали все это, очень болезненно, тогда-то мы с дочкой и съехались, они с семьей перебрались в нашу трешку, а свою квартиру, стали сдавать внаем. Ну, а куда мне старой, одной, в таких хоромах, да и если честно, домашние хлопоты за моими любимыми, были только в радость, хоть, какая — то возможность переключится с мыслей о Сереже.

Я, всю жизнь, проработавшая врачом в приемном отделении обычной поликлиники, как никто, знаю, что все болезни начинаются, со стресса и волнений. И вот, не выдержало сердце у моего любимого, как узнал, что Леня переезжает жить в Америку. Ну что в этом плохого, скажете вы, ко не для советского человека, выросшего с лютой неприязнью, ко всему, зарубежному. Леня еще долго не мог себе простить, что во всем виноват его переезд, ну слава богу, мы с Машей, смогли его убедить, что это не так и уговорили, чтобы он не отказывался от такой возможности. С боем отправляли на самолет. Хорошо хоть, получилось, а то ведь вылитый Сережа, такой же принципиальный, в некоторых вопросах. Приготовив завтрак, я разбудила всех своих домочадцев, привела себя в порядок, глянула на часы.

Ох, вот и время уже семь утра, пора выдвигаться на работу, а то опоздаю. Работу эту, мне помог найти Николай, муж дочкин. Так- то, сократили меня уже лет семь назад, а то ж, молодым специалистам нужно рабочее место, да и поликлиника наша, уже давно в госпиталь переименована и зарплаты, я скажу вам, не идут в сравнение с зарплатами в обычных городских поликлиниках, а тут, сижу я, терапевт престарелый и место занимаю. И не лечат уже так, конечно, как по молодости моей было, и препаратов, видимо- невидимо, и болезней новых по открывали, что и не знаешь порой с какой стороны подступиться, да и сдавать я стала, возраст все- таки, а нагрузки все те же. Так что, теперь работаю вахтером, в жилом доме на проходной. Работа не пыльная, времени свободного навалом, так что, я даже себе увлечение завела, вяжу подарки моим домашним, все какая-то польза…

Выхожу из подъезда, до трамвайной остановки — пять минут, а там пешком, пару кварталов и уже на месте, здравствуй родная будка и любименький гибискус, ну все, вот и добралась. Так, где там моя любимая пряжа, осталось- то один рукав довязать и свитерок для Жожо, готов. Будет подарок на день рождения, там конечно и игрушек ему надарим, а свитер мой, хоть какая- то память, обо мне, останется.

О вот и жильцы, кто на работу, кто в школу да на занятия, разбредаются:

— Здравствуйте, Надежда Валентиновна, как здоровье, как семья?

— Здравствуй Мариночка, да ничего потихоньку, все хорошо, Машуньку вот повышают, Жожо скоро день рождения будет отмечать. А у тебя, что новенького?

— Да ничего, теть Надь, вот учеба, подработка да домой, вся моя жизнь…

— Ну да, ну не переживай будет и тебе счастье.

— Побежала я, теть Надь, удачного дня.

— И тебе…

Хорошая девочка Маринка, вежливая, обходительная, учится, да еще и работать успевает, но жизни и в правда никакой, времени в сутках и остается, разве, что поспать. Бедная нынешняя молодежь и деваться им не куда, а все эта перестройка, проклятая.

Ой, вот до чего же страну довели, эти изверги, бедным детям и податься не куда. У нас, хотя бы, будущее было, с очередями, пятилетками и прочим, но было. А у них, сейчас, что? Кабала, да рабство, только называется по-другому, кредит и ипотека. Вот, еще один признак старости, сама за собой стала замечать, прямо тянет, меня порой побрюзжать и вспомнить, как оно было…Но это все, дело житейское.

И вот так, каждый день: вязание, гибискус и перерыв на обед, а потом опять по кругу, только уже ужин — дома.

Спокойно просидев, всю свою нехитрую, смену, я решила направиться домой. Так, сумка на месте, пальто, шляпка, журнал сдала, можно отправляться. Выходя, из своей будки, заметила открывающуюся дверь подъезда, навстречу мне, по коридору, шла жительница этого дома, такая же старушка, как и я, ну может, чуть моложе, нагруженная пакетами с продуктами. В одном из баулов виднелась бутылка, по-видимому, с оливковым маслом. Моя визави, стала шарить по карманам, в поисках ключей и именно в тот момент, как мы поравнялись, случайно выронила, один из пакетов, в котором и находилась, та самая бутылка, послышался звон разбитого стекла и на полу подъезда образовалась, немаленькая такая лужа, с этим самым, маслом. Следующий свой шаг, я, наверное, никогда не забуду: вот я, ступаю в эту лужу, нога скользит и подворачивается, и я неуклюже, размахивая руками, падаю на пол, слышится отчетливый такой хруст, и я теряю сознание.

Просыпалась я как- то не правильно. Голова была тяжелая, а веки, ну не в какую, не хотели открываться. Я попыталась поднять руку, чтоб прикоснуться к лицу, но и это оказалось не посильной задачей. Кое-как открыв в итоге глаза, передо мной предстала, какая — то сюрреалистичная картина: потолок. Ну и что в нем необычного скажите вы? Но он был не просто не обычный, а совершенно не такой, какие я привыкла видеть за свою бытность. Таких потолков я не видела с тех пор, как ездила малышкой в деревню к своей бабке, так вот там, мы частенько с сестрами, помогали деду ворошить сено и в сеннике был именно такой потолок, грубо сбитый из необработанных досок, меж щелей торчала солома, кое где в углах, а обзор мне позволял заметить, виднелась паутина.

Сначала я опешила, попыталась вспомнить, что было перед сном последним, но не могла припомнить, чтобы я вообще ложилась в постель… Мысли заметались в голове с бешеной скоростью, в процессе их формулирования, я смогла немного успокоится и вспомнила свое фееричное падение в масляную лужу, и последующий за этим, отчетливый хруст. Ну, если рассуждать из этого, по идее я должна, как минимум, сейчас смотреть на потолок своей родной квартиры, а максимум, потолок в палате какой-нибудь больницы, но не тот, не другой, не соответствовал представлениям о потолке, который был передо мной. Может, я все еще сплю? Может, я под действием обезболивающих препаратов? Тогда не удивительно, что я вижу, этот потолок, поскольку, такой безобидный побочный эффект, не самое страшное, могли ведь и черти какие-нибудь привидеться.

Попытавшись приподняться, я потерпела полнейшее фиаско, тело было как кисель, будто и не мое вовсе. В попытке осмотреться подробнее, с трудом повернув голову в сторону, я уперлась взглядом в стенку, находящуюся примерно, в пяти сантиметрах от моего лица.

Странно… Это была даже не стенка, а бортик, какого-то непонятного приспособления, с перекинутой через него, тканью сероватого оттенка. Попытка повернуть голову в другую сторону, ни чем мне не помогла в разъяснение ситуации, поскольку слева от меня, был такой же бортик, с точно такой же тканью.

Ну ладно, вновь, попытавшись дотронуться до своего лица, я увидела мелькнувшее нечто, перед глазами, присмотревшись повнимательнее, определила, что это рука, но какая- то необычная рука: маленькая, толстенькая, в перетяжках и складочках, точно у младенца. Опять попытавшись поднять свою руку, я увидела, как эта самая, младенческая рука тоже приподнимается. И опять, и снова, и снова. Глупо таращась на сие действо, никак не могла провести параллель: между тем, что вижу и тем что, ощущаю. Какая к черту младенческая ручка и откуда взялась? И почему она поднимается в такт моим мыслям? И наконец, каким — то задним умом, до меня начало доходить, что вот это и есть моя конечность, и она подчиняется моей воле. Следующее, что я сделала, это истошно заорала. Но вместо обычного старушечьего крика, к которому я за много лет успела привыкнуть, услышала младенческий плач и потеряла сознание.

В следующее свое пробуждение, я увидела тот же самый потолок, но на этот раз, от страха, слезы и всхлипывания, не заставили себя ждать и начались сразу же, я просто не как не могла понять, что происходит и почему, этот дурацкий сон никак не хочет, заканчиваться? Может у меня горячечный бред? Поднеся руки к лицу, увидела уже две, детские толстенькие ручки с маленькими пальчиками и вновь, меня накрыла какая-то истерика. Я завывала и тряслась с мыслью, вот сейчас я проснусь, сейчас, и это окажется только сном, всего лишь, страшным сном, какие иногда бывают. Но ничего не происходило и не менялось. Проревела, где-то минут пятнадцать, пока не услышала шаги и тут, в поле моего зрения, появилось лицо какой- то молодой, круглощекой девушки, которая принялась причитать и успокаивать меня.

— Ну тише, тише махонькая, ну чего ты кричишь? Голодная? Сейчас, сейчас, я тебе кашки дам…

Опешив и замолчав, услышала, как тем временем девушка, скорее даже девочка, на вид ей было лет десять — одиннадцать, принялась чем- то греметь, но со своего ракурса, мне было не видно. Скоро шум прекратился и перед моим лицом, вновь, появилась девчушка, она протянула руки и вытащила меня из так называемой, постели. И тут передо мной, предстал не только потолок, но и стены, а также, вся обстановка окружающего меня помещения. Стены из бревенчатого сруба, тоже не сильно обработанного, щели, которого, были заткнуты толи шестью, толи какой- то травой серого цвета, на этих самых стенах — пара полок с посудой, похожей на деревянные миски, а также глиняные крынки, прикрытые тряпочками и обмотанными бечевкой. С права от меня, стояла огромная, дровяная печь, на полу, рядом с печкой лежали дрова, вдоль печи, стояла широкая лавка.